Алексей Паустовский, сын великого русского писателя Константина Георгиевича Паустовского

Алексей Паустовский, сын великого русского писателя Константина Георгиевича Паустовского, был известен в Тарусе как Алеша, а между друзьями как Леха. Биографию этого замечательного человека и прекрасного художника еще предстоит написать, но вообще-то она уже есть в его картинах и многочисленных рисунках, едва ли не лучший из которых — это автопортрет в Тарусе. В летней черноте дома открыта дверь в сад, искрящийся всеми веселящими красками тарусского лета. Художник стоит на пороге вполоборота, легко вошедший или, уходя, обернувшийся.

Его жизнь оказалась очень короткой и трагичной, но ничего из этого еще нет в этом автопортрете. Есть цветущий сад, и по сию пору обминающий большой разлапистый дом, где он вырос, где в папках под диванами хранятся ворохи всяких его работ и нежных детских акварелей и энергичных рисунков тушью уже взрослого художника.

Таруса была и остается местом совершенно исключительным для русской культуры, живописи, философии и науки. Здесь и сейчас вновь живет много классных художников и архитекторов, но теперь это другая Таруса. Таруса — модный курорт, Таруса — летний квартал Москвы.

Таруса 70-х, ко времени которой относятся картины и рисунки Алеши Паустовского, была совершенно другого рода, другого рода взаимоотношений. Она была Тарусой великих людей, оказавшихся здесь не всегда по своей воле и переживавших в этом климатическом и политическом анклаве за судьбы и вещи, далеко превосходившие круг семейных или дружеских интересов.

Алексей Паустовский был из самого младшего поколения, из поколения детей этих великих тарусских пришельцев. Есть черно-белые фотографии каких-то маскарадов и пирушек с друзьями и разговоров в саду со старшими посетителями дома. Есть еще небольшие живописные абстракции на стене той комнаты, где он жил с женой Машей (Матильдой) и малюсенькой приемной дочерью Лизаветой, и в них, в этих работах, сияние тарусского лета, всегда гораздо более светлого и теплого, чем можно было бы предположить в этой полосе.

По воспоминаниям друга Алексея Паустовского художника Александра Туманова, жизнь была беспрестанной шуткой, дурачеством, розыгрышем, частым объектом которых становился и сам Туманов, и все что-то кричали. Один кричал: «У меня отец хирург!», другой кричал: «Я ветеран войны!» В ответ кричали: «Да врешь ты все!» или «Ну так давай!».

Известно, что Алексей Паустовский относился и к свой живописи часто как к шутке, имитируя одними техниками другие, изображая странные реальные и нереальные сценки. Но живопись его московского периода очень трагична, колорит ее темен, и настроение сбивается зачастую в тяжелое страдание. Однако ж то изображением райского сада, то все же пробивающимся теплым веселым колоритом белых, желтых и красных пятен из самых далеких глубин она возвращалась к солнечному колориту летнего сада его горячо любимой матери, спрятанного в дальнем конце убегающей вниз улочки того края Тарусы, который выходит на речку Таруску недалеко от кладбища и к дорожке, по которой все вечно гуляли в близлежащее Сутормино.

Алексей Константинович Паустовский родился в 1950 году в поселке Солотча Рязанской области. В 1968 году поступил в Московский полиграфический институт. Принимал участие в выставках начиная с 1969 года: в Академгородке — Пущино Московской области; в 1971 году в числе шести участников в МГУ; затем в знаменитых выставках:

1974 — Москва, лесопарк «Измайлово», 2-й осенний просмотр картин «На открытом воздухе».

В этом же году Алексей Паус товский вступает в молодежную секцию Московского союза ху дожников;

1975 — квартирные выставки и выставка произведений москов ских художников в Доме культуры ВДНХ.

9 сентября 1976 года Алексей Константинович Паустовский умер в Москве. После смерти художника работы Алексея Паустовского были включены в экспозиции выставок в Москве:

1977 — Горком графиков на Малой Грузинской. Выставка живописи;

1988 — Горком графиков на Малой Грузинской. «Художник и его время»;

1989 — Горком графиков на Малой Грузинской. «Мемориал- 89»;

1991 — Советский фонд культуры. Групповая выставка «Иные миры».

Е.Д. Плавинская

Таруса. 9 марта 2013 года.

Эдуард Мазнев. Тарусянин. Наш современник. Человек, которого природа щедро одарила талантами: поэт, художник, композитор, музыкант, певец. 15 августа 2004 года Эдика не стало. Образовалась пустота. Говорят: «Свято место пусто не бывает». Бывает, когда речь идет о таких Личностях, как Мазнев, и никто это место занять никогда не сможет. Со временем эта пустота заполняется нашей памятью о нем. Друзья вспоминают его все чаще и чаще, так как в нашей теперешней жизни не хватает его душевности, дружеской поддержки, теплоты большого сердца, открытого для всех.

Эдуард Ефимович Мазнев родился 5 марта 1946 года в городе Мичуринске. Отец — Ефим Васильевич — хирург. Мать — Лидия Александровна — медсестра. Художественные наклонности мальчика в семье поощрялись. Изобразительным искусством он начал заниматься в Доме пионеров у талантливого педагога А. В. Плати-цына. После армии Эдик поступает и оканчивает Мичуринский педагогический институт — литературный факультет, затем работает в школе, В институте встречает свою судьбу по имени Наталья. В 1960-е годы, как и все молодые люди, увлекается песнями Высоцкого, авторской песней, исполняя их красивым сильным баритоном.

В 1978 году семья Мазневьгх переезжает в Тарусу. Вячеслав Иванович Шальнев — директор НИИ художественных промыслов в Тарусе приглашает Эдуарда на работу на экспериментальный завод этого института. Работая главным художником, Мазнев занимается изделиями из ткани, дерева, металла, камня, кости.

Бурные перестроечные 1990-е годы Эдуард Ефимович встречает в должности главного редактора тарусской газеты «Октябрь». В это время он уже известен тарусянам как исполнитель прекрасных по лиризму собственных песен. Он великолепно владеет гитарой, а его музыкальное сопровождение песен высокопрофессионально. В песнях его душа и боль за Россию, они захватывают искренностью и силой исполнения.

С 1997 года Эдуард Ефимович работает с детьми в Доме творчества юных, занимаясь с ними игрой на гитаре, здесь же он руководит Клубом самодеятельной авторской песни. Но вся перечисленная деятельность не мешает ему совершенствоваться как художнику. Даже нельзя сказать, какой вид изобразительного искусства является его самой сильной стороной. Он одинаково прекрасен в акварели, в масле, четко и тонко владеет графикой. А какие великолепные у него шаржи!

Нам не хватает его выставок, творческих концертов, а особенно общения с ним. Он прожил в Тарусе всего 26 лет, но оставил глубокий след в тарусской культурной жизни.

Э.М. Логинова

Тарусская вышивка

Таруса… Тихого очарования полон этот уголок России: березовые рощи, сады, деревенские улочки, красивые овраги, широкие заливные луга за Окой и белый пушистый снег зимой. Скромная красота Тарусы издавна манила творческих людей.

В 1923 году в Тарусе поселились две замечательные женщины любители и знатоки народного творчества, — Мария Федоровна Якунчикова и Наталья Яковлевна Давыдова. Таруса и прилегающие к ней деревеньки с давних времен были центром народного художественного промысла — калужской цветной перевити, в старину называли такую вышивку «вырезы». Калужской она называется потому, что так вышивали во всех приокских селах и деревнях вокруг Калуги.

Изучив калужскую вышивку, Якунчикова и Давыдова решили в Тарусе организовать артель вышивальщиц, чтобы возродить местный шов и «жизнерадостный орнамент народной вышивки». Официальной датой основания артели считается 4 декабря 1924 года.

В этот же город — на родину своей матери — несколько ранее, в 1917 году, приезжает жить Маргарита Николаевна Гумилевская. Проработав несколько лет учительницей (ее специальность иностранные языки), она вынуждена по состоянию здоровья оставить учеников.

Чтобы прожить, необходимо найти работу, и Маргарита Гумилевская приходит в артель вышивальщиц. Она сразу обращает на себя внимание трудолюбием, упорством, а главное — способностью к творчеству. Она быстро становится надежной помощницей руководителей артели.

Начинаются поиски интересных народных рисунков и способов вышивки. Молодая сотрудница включается в работу по созданию новых орнаментов на основе народных традиций. Гумилевская становится блестящей художницей.

В 1928 году скончалась Наталья Яковлевна Давыдова, а Мария Федоровна Якунчикова уехала за границу. Вся работа по руководству артелью вышивальщиц ложится на плечи Маргариты Николаевны Гумилевской. Позже она становится ее главным художником. Артели выделяют помещение для мастерских, и создается лаборатория, где разрабатывают новые образцы орнаментов. По деревням у старушек ищут старинные предметы (полотенца, подзоры, скатерти, занавески, блузки) с интересными рисунками. Если удается получить в подарок предмет, то его приносят в артель, если не дают, то перерисовывают орнамент. Так создается уникальный фонд.

К сожалению, во время войны, когда два месяца немцы хозяйничали в Тарусе, часть этого уникального фонда была потеряна. После изгнания немцев Маргарита Николаевна проходит десятки километров в поисках деревень, где еще остались изделия с интересными самобытными вышивками.

Мастерицы артели не только используют найденные старинные орнаменты, но и создают изделия с собственными рисунками, естественно, с учетом народных традиций. Высокое качество изделий, использование для орнаментов национальных мотивов позволяют представлять продукцию артели на выставках как в своей стране, так и за рубежом. В первый раз тарусские вышивки получили дипломы и золотые медали еще в 1925 и 1927 годах в Париже и Милане. В 1958 году Гумилевская получила золотую медаль в Брюсселе. Затем были выставки в Монреале и Праге. Произведения М, Н. Гумилевской находятся в собраниях Государственного Русского музея, Музея народного искусства НИИХП, музея этнографии в С.-Петербурге, Калужского областного художественного музея, Калужского государственного объединенного краеведческого музея.

Сохранилась Историческая справка Тарусской фабрики художественной вышивки (бывшая артель вышивальщиц), составленная директором фабрики Пивоваровой 30 июня 1969 года, из которой узнаем, как отстраивалась артель, как росли ее мощности: «В 1953 году артель располагалась в 3-х приспособленных зданиях по ул. Каляева, д. 15, по ул. Комсомольская, д. 17 и по улице Лени­на, д. 29. Указанные здания не соответствовали нормальным усло­виям работы членов артели. Правление артели в 1956 году возбуди­ло ходатайство перед Московским Росхудожпромсоюзом о строительстве нового производственного корпуса на 300 человек по ул. Каляева г. Тарусы с использованием имеющихся помещений, было сделано проектное задание на строительство строчевыши-вальной мастерской для артели вышивальщиц. Но в августе 1956 года в связи со статьей писателя Паустовского К. Г. Совет Министров РСФСР принял Постановление об оказании помощи го­роду Тарусе, где указывалось о расширении артели до 500 человек, в связи с чем было прекращено строительство мастерской и Тарус-ским городским Советом депутатов трудящихся был отведен новый земельный участок на бывшей Базарной площади, где была когда-то тюрьма, под строительство нового производственного корпуса артели на 500 человек. В 1959 году началось строительство нового производственного корпуса по проектно-сметной документации Московского «Центрпромпроекта». В 1964 году новый корпус был сдан в эксплуатацию».

Более 20 лет директором сначала артели, а затем фабрики проработала Татьяна Яковлевна Пивоварова. Юрист по образованию, энергичный и неравнодушный человек, она сделала все, чтобы народные промыслы не угасли. По отзывам старейших работников, Татьяна Яковлевна — самый чуткий и сильный директор за всю историю фабрики.

В 1960 году артель была преобразована в фабрику. Какое счастье, что были изданы «Тарусские страницы», в которых был опубликован очерк Н. Яковлевой (Н. Мандельштам) «Куколки», где названы имена вышивальщиц, чье искусство прославило артель: «Скромная Тоня Антонова, чьи работы всегда премировались на конкурсах, устраиваемых на фабрике, а также выставлялись на Выставке народного искусства в Манеже (1960) (за них Антонова получила диплом). <…> Фабрика многим обязана Тоне, воспитаннице детского дома и прирожденному художнику. Тоня Антонова великолепно изучила цветную перевить и калужский орнамент…» Над разработкой специальных моделей работала Ламанова. «На обязанности Гольняковой и Крестовой лежит размножение рисунков для вышивальщиц. Их основной инструмент не игла, а тонкая акварельная кисть. Хоть мы и говорим о фабрике, на самом деле тарусские вышивальщицы заняты на производстве, которое мало чем похоже на фабричное. Это старинный художественный промысел, чудом уцелевший в маленьком и прелестном городке».

Назову и других работниц, заслуга которых в том, что этот промысел уцелел: Нина Григорьевна Чуфистова — главный инженер фабрики, правая рука директора Пивоваровой; главный художник Маргарита Николаевна Гумилевская, которая так много сделала для сохранения и развития такого вида искусства, как декоративно-прикладное; Александра Ильинична Демченко — главный художник после ухода на пенсию М. Н. Гумилевской; Мария Георгиевна Гулина — главный экономист; Николай Георгиевич Зайцев -главный бухгалтер; Галина Петровна Евстигнеева — лаборант по ручной вышивке (сейчас уже нет таких специалистов); Мария Ев-теевна Шумилина — мастер участка ручной вышивки; Галина Ивановна Козлова, Лидия Петровна Потапова — мастера участка пошива; Анна Григорьевна Зотова и Татьяна Васильевна Столбова — мастера отделочного участка; Тамара Семеновна Нарышкина — мастер участка пландержки; Зинаида Васильевна Колиниченко — мастер участка машинной вышивки; Зинаида Михайловна Авилова — мастер ОТК, затем мастер отделочного участка вместе с Галиной Васильевной Баженовой. На фабрике также был цех индивидуального пошива, который исполнял заказы любого жителя с рисунками тарусской вышивки. На этой фабрике трудилось более 500 человек, и все они причастны к тем заслугам, которых достигала фабрика.

Как бы хотелось закончить рассказ об артели вышивальщиц на этой оптимистичной ноте. Но с 1990-х годов фабрика переживает не лучшие времена. Меняются директора, меняются хозяева фабрики. Была проведена приватизация фабрики, и теперь она имеет другое название: ООО НХП «Тарусская вышивка». К сожалению, в хаосе перемен был продан драгоценный фонд созданных современных вышивок.

Но, несмотря ни на что, фабрика трудится, и работники ее делают все, чтобы не только не растерять накопленный опыт, но и идти в ногу со временем. Калужская крестьянская вышивка — один из видов народного творчества. Она живет и совершенствуется и в настоящее время. Плодотворно работает в области искусства вышивки современная Тарусская артель вышивальщин — «Тарусская вышивка», творческий коллектив которой сохраняет и развивает лучшие традиции народной художественной вышивки Калужской области. Тематика вышивки, как и других видов нашего народного искусства, с древних времен, с самых своих истоков идет от изображения реальной жизни, природы, ее животного и растительного мира. Именно поэтому в современных изобразительных мотивах можно встретить изображения ракет и спутников, бороздящих космос, тракторов и машин, морских судов, современных зданий, олимпийскую символику и многое другое. Вышивальное искусство тарусских мастериц по своей тематике преемственно связано со старинной калужской крестьянской вышивкой.

В настоящее время хранительницей традиций на фабрике является художник по вышивке Раиса Васильевна Максимова, которая начала работать еще при Маргарите Николаевне Гумилевской. Даже тогда, когда Маргарита Николаевна уже не могла работать, она никогда не отказывала молодому художнику в консультациях и с радостью передавала свои знания, что сыграло большую роль в становлении Максимовой как профессионального художника по вышивке.

Фабрика продолжает работать, выполняя индивидуальные заказы и физических и юридических лиц. Спасибо пенсионерам за их трудовой подвиг. Каждый год приходили на фабрику вчерашние школьники, чтобы научиться и продолжить уже своим мастерством добрую традицию тарусских вышивальщиц, которая передается только «из рук в руки» через наставничество. Сейчас молодежи нет. Интересы у молодых совсем другие, так как у вышивальниц невысокая оплата труда. Фабрика не укомплектована необходимыми специалистами — нет конструктора, художника-модельера. Без этих специалистов затруднено создание «одежной группы», выпускающей самую востребованную, массовую и демократичную продукцию.

«Тарусская вышивка» должна стать лицом Тарусы, где любой житель или турист мог бы иметь у себя дома самобытную уникальную вышитую вещь по своему вкусу. И это может осуществиться.

Сегодняшний владелец НХП «Тарусская вышивка» А. С. Ири-нуца дарит нам надежду на возрождение былой славы Артели вышивальщиц. Планировалось в 2009 году построить новое здание фабрики в центре города; приобрести современное оборудование; расширить ассортимент производимой продукции; больше внимания уделить созданию индивидуальных дизайнерских разработок для одежды, интерьеров помещений, столового и постельного белья. В новом помещении будут созданы все условия для комфортной работы мастериц и творческой работы художников. Планируется иметь четыре производственных помещения, дизайн-студию, выставочный зал и магазин.

Хочется, чтобы эти планы стали реалиями нашей жизни и возрождением прекрасного старинного искусства тарусской перевити.

С.А. Давыдова

Тяжкие дни оккупации

22 июня 1941 года война обрушилась и на Тарусский район. «В районе в первые месяцы войны царила растерянность. Слабое районное руководство не сумело перестроить работу на военный лад. В районе стали распространяться ложные, часто провокационные слухи. Крестьяне почти перестали выходить на работу в колхозы и были заняты в основном на своих огородах. Горько читать протоколы заседания райкома партии и райисполкома того времени. Было принято много нужных и правильных постановлений, но ни одно из них не было выполнено. Например, значительная часть лошадей была забрана на фронт. Ни районные, ни местные руководители не нашли выхода из создавшегося положения, как это было в других районах. В результате оборонный фонд сена для Красной Армии так и не был создан. Невыполненным осталось постановление о сборе теплых вещей для Красной Армии» (из «Книги Памяти»).

В это время в районе идет мобилизация. Многие жители района, и мужчины и женщины, добровольно отправляются на фронт защищать Родину. В этой статье я назову много имен — жителей Тарусы и района, которые внесли свою лепту в борьбу с немецко-фашистским захватчиком, думаю, что это справедливо. Еще жива в памяти нашей боль от потерь родных, близких, друзей. Пока мы живы — мы будем помнить о них. Их имена я нашла в «Книге Памяти» Калужской области, в материалах тарусской районной газеты «Октябрь» за несколько лет. Спасибо журналистам нашей газеты, которые кропотливо из года в год занимаются поиском родных и близких участников войны и по их рассказам увековечивают их имена.

В первые дни войны добровольцами ушли на фронт медицинские работники Калинушкина, Костикова, Образцова, Векшина. Значительная часть коммунистов уходила на фронт по партийной мобилизации. Кроме них А. А. Селезнев, В. М. Голубцов, С. М. Деулин, П. М. Корнеев, Г. И. Крылов, И. Ф. Кулаков, П. С. Рачков, И. П. Смолин, С. А. Демидов, А. М. Васин, В. Г. Сазонов, Н. Г. Сазонов были направлены в Тульский добровольческий коммунистический полк политбойцов. Тем временем «районные власти никак не могли справиться со строительством бомбоубежищ, срывались занятия с бойцами народного ополчения, не смогли организовать изготовление саней военного образца».

А враг неуклонно приближался к Тарусе. 24 октября 1941 года Таруса была захвачена и началась оккупация района, которая продолжалась 56 дней. В районе действовали две диверсионные группы: В. В. Аксенов (командир), Ф. Г. Шумилин (его заместитель), Н. Б. Булычев, В. С. Венков, В. Р. Тимохин — собирали сведения о противнике, выясняли количество боевой техники, устанавливали позиции орудий и т.п.; вторая группа состояла из работников милиции и НКВД, руководил ею сержант Хмель, они совершали операции в тылу врага. Однажды в Тарусе по доносу предателя были схвачены В. В. Аксенов и Ф. Г. Шумилин. Партизанам удалось бежать, но на их пути встретились немецкие солдаты. В результате перестрелки был убит Ф. Г. Шумилин, В. В. Аксенову удалось скрыться.

Немцы назначали в деревнях и в городе старост и квартальных. Район был наводнен немецкими войсками. Старосты должны были обеспечивать продуктами военные немецкие госпитали, то есть отбирать продукты у населения, резать птицу и скот. Немцы занимали лучшие дома и в городе и в деревнях. Прямо на улицах снимали с людей теплую одежду. Заставляли носить им воду. В Тарусе за водой ходили в Игумнов овраг.

Ольга Ивановна Андреева вспоминала, что ее мама и другие женщины приносили немцам воду из колодцев в овраге, где была раньше паровая мельница, вода в этих колодцах была грязная, для технических нужд. Это тоже был способ борьбы с врагом. Конечно, среди старост были и предатели. Ольга Андреева вспоминает: «Очень нехороший у нас был староста — придирчивый, злой. Много горя принес людям». После освобождения его расстреляли наши солдаты.

Но в основном старосты старались помочь жителям. Александра Сергеевна Шаповалова жила на улице Пролетарской. «Немцы назначили старостой дядю Ваню Андреева, — вспоминала она. — А я с его дочкой Шурой училась в одном классе. Так он всячески помогал людям. Предупредил нас, что немцы собираются угнать комсомольцев в Германию. Посоветовал прятаться». Хорошими людьми были старосты в селе Трубецкое — Михаил Сергеевич Зайцев; в деревне Шишкино; в деревне Бортники — Афанасий Захаров. После освобождения Тарусского района наши офицеры зачастую не разбирались, кто был каким старостой, и просто расстреливали их на месте, а семьи высылали. Татьяна Владимировна Щербакова вспоминает, что после войны, когда они стали летом жить в Тарусе, то обедали у Татьяны Михайловны (фамилию не помнит), которую во время войны немцы поставили квартальной, причем ее назначили по выбору жителей. Татьяна Михайловна была порядочным, добрым человеком. После освобождения города наши ее выслали. Из ссылки она вернулась в Тарусу, жила без пенсии, и, чтобы ее поддержать, Щербаковы и Оттены у нее столовались.

Вера Егоровна Ключникова вспоминает, как немцы выискивали красноармейцев и коммунистов. Ее отец, Егор Фомич Блинников работал в райкоме. Он не успел эвакуироваться: «К нашему дому немцы бежали с улицы Коммунальной. У нас на балконе мезонина сушилось белье. Немцы влетели в дом, схватили маму за шиворот и потащили на второй этаж, заставили ее снять белье (боялись, что там мог прятаться стрелок). Отца позднее дважды арестовывали. Недалеко от нас в кирпичном доме рядом с нынешним военкоматом у немцев была кухня, они ловили проходящих рядом жителей и заставляли их чистить картошку на этой кухне. После ареста отцу должны были «выписать пропуск на Глинищи» — это означало расстрел. Пропуск выписывала Варвара Вениаминовна Изачик, работавшая переводчицей в немецкой комендатуре. По просьбе отца она выписала ему пропуск в Трубецкое по месту высылки его семьи, где мы жили до переезда в Тарусу, и там еще остался брат матери. В Трубецком поселились у маминого брата Николая.

Каждый день утром и вечером приходили двое немцев, проверяли отца. Последний раз пришли 15 декабря вечером, забрали отца — он больше не вернулся. Выйти из дома можно было только после 8 часов утра. Утром мама послала меня в дом еще одного поднадзорного узнать, не забыли ли его тоже. За домом росли три дерева, под ними лицом вниз лежал человек, а в спине — черная дырочка. Нам было страшно его рассматривать, и мама попросила знакомого, дядю Ваню Дробикова, посмотреть. «Это ваш», — сказал он. Мама пошла в штаб за разрешением на похороны. Похоронили отца 17 декабря на деревенском кладбище, а 19 декабря в деревню вошли наши».

Жители района пытались помочь раненым бойцам Красной Ар мии, не успевшим уйти вместе с отступающей армией: разбираю их по домам и выдавали за своих сыновей или братьев. Федосы Максимовна Матвеева из деревни Гавриловка в дни оккупацю с помощью односельчан выходила 12 раненых советских бойцов и командиров. Они не думали о подвиге, эти замечательные люди но они его совершили — медицинские работники, врачи, фельдшеры, санитары и жители окрестных деревень.

На глазах у немцев в центре Тарусы в здании банка они спасали жизни раненых красноармейцев, которых после выздоровления должны были передать в немецкую комендатуру. Где хитростью, где обманом, под страхом разоблачения выполняли свой профессии нальный и человеческий долг врач-терапевт О. П. Черняева, медсе стры Ф. Л. Мартино, В. А. Ивановская, фельдшер И. А. Никитин няни Е. А. Чуваева, М. Е. Одинокова, больничная прачка М. Mapтынова. Узнав о «госпитале для русских», крестьяне стали привозить сюда раненых солдат из разных деревень. Выздоравливающих скрывали под видом больных. Если бы оккупация продлилась дольше, то, возможно, трудно было бы и дальше обманывать немцев. Таким образом, было спасено 69 раненых бойцов Красной Армии.

Жители старались помочь красноармейцам, которым удавалось выйти из оккупированной территории. Н. Г. Чуфистова вспоминает: «…Красноармейцы по партизанским связям приходили ночами в наш дом. Отец переодевал их в гражданскую (деревенскую) одежду. Молодых бойцов временно устраивали в сарае с сеном, мы их кормили тем, что было в доме, а когда наступала ночь, мама провожала их к партизанам». В. Г. Исаева рассказывает: «Немцы любили поиздеваться над нами, повторяя: «Русские свиньи! Москва — капут! Ленинград — капут! Руссиш — капут!» Конечно, над нами можно было изгаляться, ведь мы в их глазах были дикарями. В избе — шаром покати, мы сами в дранье и старье… Все, что можно было забрать, немцы давно забрали, а самое ценное мы сами попрятали… Валенки спрятали, шерстяные вещи, галоши, одеяла… А остальное, что немцы разграбили, они все на себя надели (для тепла) — платки на шею и в сапоги (вместо портянок), кофты под форму..»

В первые дни оккупации немцы начали собирать народ, включая и совсем маленьких детей, для отправки в Германию. Людей гнали в сторону Ферзикова, по дороге отбирали теплые вещи. Зима 1941 года была очень суровой, поэтому многие люди, особенно маленькие дети, отморозили ноги. Люди дошли до деревни Сашкино. Прошел слух, что советские войска начали наступление. Счастье, что немцы, убегая, не расстреляли людей. Все вернулись в свои деревни, в свои разграбленные дома.

49-я армия под командованием генерала Г. Захаркина перешла по льду Оку и освободила села Волковское и Кузьмищево. 18 декабря советские войска с трех сторон подошли к Тарусе. 19 декабря Тарусу освободили без боя.

Так началась мирная жизнь и работа в помощь фронту. Мобилизация на фронт продолжалась. «В годы Великой Отечественной войны на фронт было призвано 4300 жителей Тарусского района. Пять Героев Советского Союза и одного Героя России — людей, навеки вписавших свой подвиг в летопись Победы, взрастила тарусская земля. Это В. А. Беляев, А. А. Елдышев, А. П. Живов, Н. М. Севрюков, Г. И. Амелин (ныне живущий в Москве), проявившие мужество и героизм в суровые военные годы. Бессмертен подвиг нашего земляка, легендарного командарма 33-й армии М. Г. Ефремова, погибшего под Ржевом, которому присвоено звание Героя России. 1905 наших земляков погибли в боях, защищая Родину. Сегодня на территории Тарусского района находятся 11 братских воинских захоронений» (из газеты «Октябрь», 15 декабря 2006 года).

Э.М. Логинова

Горсад нашего сердца

Двадцатые годы двадцатого столетия

Тарусянин Александр Иванович Андреев (р. 1912) помнит, что горсад был огорожен и центральный вход в него находился между почтой (в 1969 году на ее месте было построено здание Тарусского райкома партии, где сейчас размещаются администрации района и города) и Петропавловским собором. На колокольне собора он, пятнадцатилетний парнишка, помогал приводить в движение 210-пудовый колокол звонарям Николаю Ивановичу Чемисову и Токареву (имя и отчество он не помнит). На звоннице собора было семь колоколов.

Собор от горсада отделял красивый забор из кирпича метровой высоты, отделанный ажурной металлической решеткой. Внутри ограды находились захоронения священнослужителей в окружении плодовых деревьев, кустов сирени.

Предположительно в 1925 году в центре городского сада был построен летний театр, где тарусские самодеятельные артисты ставили спектакли с помощью Поленовых и Вульфов. Внизу у сцены были сделаны приспособления для струнного и духового оркестра, а лавочки для зрителей установлены в форме амфитеатра. Духовым оркестром профессионально руководил Иван Петрович Назаров, находившийся в штате городского клуба им. Володарского. Духовой оркестр состоял из двух десятков молодых людей и был очень сыгранным. Два раза в неделю Иван Петрович проводил репетиции. Исполняли марши, вальсы, русские народные песни. А на месте, где сейчас стоит памятник Цветаевой, находилась игровая площадка для игры в кегли, городки, крокет… Спортинвентарь брали в клубе им. Володарского.

В конце дорожки, что шла от центральных ворот к Оке, находилась навесная терраска под железной крышей, откуда можно было любоваться рекой и красотами окских далей. Сторож горсада, глухонемой Позняков, внимательно следил за порядком. Ухаживал за деревьями, кустарниками, сажал цветы, привозил с Оки песок и посыпал им дорожки — ровным слоем каждую неделю перед выходными. Гулянья в саду проходили еженедельно по субботам и воскресеньям. Гулявшие горожане, степенным шагом проходили по этим дорожкам. Старожилы не помнят здесь случаев озорства со стороны молодежи. Стояли скамеечки для отдыха в виде диванов. И молодежь тех лет (в отличие от нынешней) не имела дикой привычки сидеть на их спинках, оставляя на сиденьях грязные следы от подошв.. 

Тридцатые годы двадцатого столетия

Прасковья Степановна Глухоченкова, моя мама, рассказывала, как девчонкой бегала вместе с Шурой Бреевой на танцы в горсад босиком с начищенными зубным порошком или мелом тапочками-парусинками под мышкой. Достатка в доме не было, но юность брала свое. Сполоснув ноги в Оке и надев белоснежные тапочки, довоенные девчонки кружились под духовой оркестр в вальсе, танцевали польку, краковяк, падеспань, фокстрот, танго. Мама вспоминала, что приезжие на отдых из Москвы дачники несколько чурались городских и ходили на танцы в дом отдыха им. Куйбышева (он до войны принадлежал ЦК союза финансово-банковских работников).

Надежда Федоровна Векшина рассказывает: «Тарусяне не занимались огородничеством, а в основном разводили сады и продавали яблоки в Серпухове. А большие огороды держало всего несколько семей, в том числе Анна Подставкина, Стыриха… Выращиваемые овощи они продавали тарусянам. Но скотину в Тарусе держали почти все.

В летнее время духовой оркестр играл ежедневно и собирал горожан в горсад. Поэтому до вечерней дойки коров можно было выкроить время для отдыха. Взявшись под руки по четверо, заняв по ширине всю дорожку, жители гуляли чинно по кругу, обходя горсад в одном направлении с севера на юг. Встречного движения не было, поскольку гуляющие могли не разойтись — столько было народа! Слушали музыку, танцевали, с террасы любовались Окой. А над головами серебристыми кронами качались осины, которым уже в ту пору было не меньше ста лет…

Учащиеся старших классов Володя Сахаров и Василий Сарычев соорудили за собором между старыми липами приспособление в виде канатной дороги с подвесной деревянной люлькой и по вечерам катали по очереди детишек.

Вечером горсад наполнялся ароматом душистого табака и резеды. И ухаживал за ними все тот же бессменный сторож Позняков. До войны в горсаду был построен навесной павильон, обращенный «лицом» к Оке. В зимний период на Оке, недалеко от горсада, обычно расчищали место под каток, обозначив его бортики еловыми веточками. 

Сороковые годы двадцатого столетия

Во время войны в декабре 1941 года в горсаду был захоронен коммун ист-партизан Филипп Григорьевич Шумилин. В период перестройки, в 1996 году, останки партизана перенесены на старое городское кладбище.

Часть деревьев в горсаду была вырублена, так как на баржах по Оке сплавляли поленницы дров, лес. Все это складировали на берегу, начиная от паромной переправы до Воскресенской горы. Работу эту производили «пэфээловцы» (люди, смалодушничавшие в годы войны либо по каким-то другим причинам попавшие в фильтрационный лагерь).

После войны тарусяне занялись восстановлением своего горсада с помощью работников горкомхоза, руководил которым с 1946 года Михаил Варламович Огребков. В подчинении последнего находился уж очень почтенного возраста сторож горсада Крылов. Благодаря его повседневному труду стал оживать горсад. Были подсажены тополь, жасмин, сирень. Вновь зацвели цветы. 

Пятидесятые годы двадцатого столетия

Я родилась уже после войны, и наш горсад мне запомнился в последний день августа 1954 года, когда мы с мамой ходили туда за букетом для меня, первоклашки. Горсад был огорожен. В нем было два входа — центральный и боковой, со стороны пристани. Планировка сада была та же, что и теперь: те же три длинные аллеи и две поперечные. Только в конце первой аллеи, за Петропавловским собором (тогда это был Дом пионеров) находились пар-нички для цветочной рассады, а чуть подальше — площадка для танцев. По всему периметру горсад был обсажен желтой акацией. Росли липы и тополя. На круглой клумбе, обсаженный цветами, возвышался памятник Сталину. Много было флоксов.

А в стороне, ближе к боковому входу, находился торговый павильон, прозванный «Голубым Дунаем». Там был буфет, две небольшие комнаты и большая открытая веранда. Из «Голубого Дуная» всегда вкусно пахло воблой и совсем невкусно — бочковым пивом и дешевой махоркой… Здесь было место отдыха тарусских мужчин, любивших «пофилософствовать» за кружкой пива, обсудить успехи футбольных команд (их было в городе две), да и не только. И конечно, завсегдатай «Голубого Дуная» Алексей Боголюбов, брат поэта Николая Тарусского, читал стихи…

Горсад тех лет был ухоженным и цветущим. В пятидесятые годы это делалось стараниями Андрея Кузьмича Кондрашова. Открывался горсад в 6 часов утра, а в 23 часа сторож обходил его с колокольчиком, оповещая влюбленных и задержавшихся о его закрытии. Дорожки чистились и посыпались известковой мучкой, привезенной из карьера. Лавочки для отдыха мирно ждали нового дня и новых впечатлений…

А вот моей закадычной подруге Антонине Ивановне Никифоровой (Ершовой) запомнилось ежегодное открытие городского сада, которое проходило в первых числах мая. На большой деревянной площадке под духовой оркестр кружились пары: девушки в красивых платьях и парни в брюках-клеш и белых рубашках с откладны-ми на пиджаки воротниками. Тарусские модницы могли появиться на танцплощадке в платьях одинаковой расцветки: ну уж это — что в раймаг завезли!.. Духовым оркестром руководил Александр Георгиевич Шеин.

Мы с Тоняшей, когда окончили школу, бегали на танцы, теперь уже больше в дом отдыха. Там была очень уютная небольшая танцплощадка. Это уже потом, когда снесли дряхлый дом, бывший в XIX веке городской дачей, а затем жильем для обслуживающего персонала дома отдыха, на этом месте построили новую большую танцплощадку, которая вмещала и отдыхающих, и тарусян. Нас привлекало туда то, что культмассовик Нина разучивала с молодежью новые танцы: летку-енку, хали-гали и др. Теперь здесь частный дом отдыха «Серебряный век».

Шестидесятые годы двадцатого столетия

После разоблачения культа личности, в начале шестидесятых годов, памятник И. В. Сталину демонтировали и убрали. Было очень неуютно, идя мимо, видеть клумбу, поперек которой некоторое время лежала скульптура вождя. В это время сторожем горсада был Андрей Швец (отчество не помню).

С 1967 года, когда вновь организовали район, в Тарусском комбинате коммунальных предприятий мастером зеленого хозяйства работала Зинаида Ивановна Барначинская. В ее подчинении находились трое рабочих: Александра Николаевна Лихоманова, Александра Семеновна Виноградова, Александра Антоновна Попова. Убирали город, сажали деревья, кустарники, цветы. Помогали сторожу высаживать цветы на большой клумбе — бархатцы, цинии, астры, ухаживали вместе с родственниками за могилой Ф. Г. Шумилина, окашивали траву. С помощью «суточников», которых выделяла милиция, производили обрезку постаревших деревьев и кустарников. Для полива цветов подвозил воду на поливочной машине Николай Владимирович Комаров.

На танцплощадке проходили репетиции танцевального и гимнастического кружков перед майскими праздниками. Затем ее огородили и пропускали по билетам контролеры Маргарита Павловна Федосова и Тамара Васильевна Никитина. Молодежь танцевала уже другие танцы: твист, шейк, за что люди постарше прозвали танцплощадку «зверинцем»… В 1969 году центральный вход в гор-сад был закрыт… районной Доской почета.

Семидесятые годы двадцатого столетия

В этот период дорожки горсада заасфальтировали. От центральной поперечной аллеи сделали спуск-лестницу к Оке. На крытой сцене танцплощадки, где проводились летние мероприятия, играл вокально-инструментальный ансамбль. Первого июня, в День защиты детей, из всех городских детских садов приводили воспитанников, устраивали для них различные игры, конкурсы, концерты детской самодеятельности, организовывали продажу книг и игрушек. День молодежи проводил райком комсомола. По Оке спускали небольшие плотики с кострами и устраивали салют, который все ждали с нетерпением и интересом. Со временем летний павильончик пришел в негодность и его снесли. 

Восьмидесятые годы двадцатого столетия

В 1980 году на месте базарчика построили кафе «Ока» с выходом в горсад. В это десятилетие горсад превратился в солидный старый парк, с уютными тенистыми уголками. Весной его помогали приводить в порядок школьники, работники райкома комсомола и ближайших организаций. Горсад оставался местом встреч, свиданий, уединений, прогулок с детьми. 

Девяностые годы двадцатого столетия

Горсад вконец зарос. В годы перестройки ему не уделяли должного внимания. Кучки мусора сжигались прямо на газонах, после чего черные круги от кострищ не зарастали все лето…

Ну, а что Ока? Течет себе, течет… С 1918 года переправа через нее осуществлялась на паромах. Спустя 10 лет был установлен 16-плашкоутный понтонный мост, привезенный из Серпухова. Он простоял до весны 1935 года, когда во время половодья плашкоуты были раздавлены льдом и унесены водой. Переправа транспорта и скота стала вновь осуществляться паромом, а людей на пляж, в Поленово возили на лодках. А сколько фильмов было снято на нашей переправе и на Оке!

В 1945 году на Игнатовской горе был открыт Тарусский карьер Мосакадемстроя (сейчас на этом месте садоводческое товарищество «Ока»), Добывался известняк для строительства в Москве, сначала ручным способом, но постепенно добыча была механизирована. Примерно в одно и то же время (около полудня) в карьере ежедневно производились взрывы. Стекла дрожали у нас в доме (на Воскресенской горе) от ударной волны. А для некоторых отдыхающих в доме отдыха взрывы напоминали войну. И по Оке плыли баржи не только с лесом для строительства, но и с «тарусским мрамором».

Затем пароходы «Алексин», «Дмитрий Донской», «Труженик», «Донбасс» сменили речные «трамвайчики», которые возили пассажиров по водной трассе Серпухов — Таруса — Алексин и дальше до Калуги. Ведь до 60-х годов не было постоянного автобусного сообщения до Серпухова. Добирались на перекладных. Катера отчаливали от пристани. Затем эту пристань передали, если не ошибаюсь, в Велегож.

А в Тарусе появилась стационарная пристань, рядом с горсадом, за маленьким повседневным базарчиком, где тарусяне продавали излишки своей огородной продукции: молоко, творог, сметану, яйца, лесные ягоды и грибы. До 1961 года пучок зелени стоил 5 копеек, а ягоды от 10 до 20 копеек. До 1962 года начальником пристани был Иван Егорович Коленов. После его кончины на это место был назначен Степан Григорьевич Червяков, проработавший здесь порядка 20 лет (до 82-летнего возраста). Его внучка Маргарита Петровна Володина вспоминает: «Вся жизнь дедушки была связана с Окой. В молодости он работал шкипером, водил баржи по Оке. Затем был матросом, начальником пристани. Занимался не только пассажирскими, но и грузовыми перевозками. В его обязанности входил учет барж с гравием, песком, камнем и отчет перед Серпуховским Окским карьероуправлением. Помощником у него был матрос дядя Вася, кассиром — Наталья Михеевна Егорова. Зимой дед проверял, не побили ли стекла, все ли цело на пристани. А в сезон судоходства уходил на работу в шесть часов утра. Встречал и провожал каждый катер по расписанию. Рабочий день его заканчивался с уходом последнего катера».

В годы перестройки пристань приспособили под коммерческий магазинчик, а потом она сгорела…

Вот такими были наши тарусские горсад и Ока в двадцатом столетии. 

Первое десятилетие двадцать первого столетия

В середине первого десятилетия двадцать первого века горсад преобразился, посветлел. На средства Благотворительного фонда Надежды Брежневой, с помощью гастарбайтеров он был очищен от старых насаждений и благоустроен (на дорожках уложена плитка, обновлено освещение). Вход в него теперь оформлен ступеньками с металлическими перилами. Слева от собора Св. апостолов Петра и Павла, ближе к Оке, горсад ограничен невысоким металлическим ограждением.

Близится к завершению реставрация собора. Простой по дизайну высокий забор из металла теперь отделяет от горсада административное и жилое здания. Со стороны реки он сейчас «гол как коленка» и продувается окскими ветрами, но зато открыта прекрасная панорама заокских далей.

А на месте, где раньше была игровая площадка, а затем танцевальная площадка, установлен памятник М. Цветаевой. В длинном платье, босая, с прижатой к сердцу рукой Марина скорбно стоит на своем постаменте… По поводу установки памятника велись дискуссии, собирались подписи. Считаю, и многие тарусяне со мной солидарны, что дань поэту уже была отдана, а пожелание ее выполнено: на берегу Оки установлен камень со словами: «Здесь хотела бы лежать Марина Цветаева». И этого для Тарусы с ее достопримечательностями, полагаю, достаточно. Но деньги фонда и громкие имена помогли открыть 7 октября 2006 года еще один памятник поэту.

Из городского бюджета были отпущены деньги на дальнейшее обустройство горсада. На скамейках вновь появились влюбленные парочки, а на дорожках мамы и бабушки с колясками, посетители картинной галереи, отдыхающие и гости города. Горсад вступил в пору своей второй молодости, и только две серебристые осины, посаженные здесь еще в 1855 году, помнят все его перипетии, и далекие и близкие.

Как сейчас живет Ока? В 1972 году участковый государственный инспектор рыбоохраны А. Ткаченко поднимал вопрос о чистоте рек, так как большой ущерб рыбным запасам нанесло Тарусское карьероуправление (в то время оно было уже два года закрыто): «Смытые полой водой отходы мелкой мучки, песка заволокли и заилили беховское нерестилище и нагульные места леща. Если в 1969 году рыболовецкая бригада промысловую добычу рыбы вела до Митинского переката и выловила рыбы 26,7 тонны, то в 1971 году промысел вела на ограниченном количестве тоней, только под Тарусой и добыла рыбы 5,5 тонны. Участок Оки между двумя карьерами на протяжении пяти километров фактически потерял свое промысловое значение».

В настоящее время поднимается экологический вопрос: «Будет ли жива Ока в XXI веке?»

Р.И. Палчук

Воскресенская церковь в роще

Сельские храмы… Не счесть, сколько их, приходских и усадебных, стояло по российским всхолмиям. И не встречалось среди этих храмов двух одинаковых. Это были долгие и вполне индивидуальные рассказы в камне об их создателях и владельцах, о пастырях и прихожанах, о людях и времени. В одном Тарусском уезде теплились лампады в 46 таких храмах, сегодня же более или менее сохранились единицы. Тем дороже они для нас, а Воскресенская церковь в Роще — особенно. Сейчас это единственный в Тарусском районе памятник архитектуры федерального значения.

«Вменяю в обязанность сыну моему князю Владимиру Александровичу Голицыну и прошу его, в первые шесть месяцев со дня кончины моей внести на вечное время четырехпроцентною рентою на имя Московского Донского монастыря одну тысячу рублей и Воскресенской села Рощи церкви одну тысячу рублей с тем, чтобы проценты с этих сумм поступали в пользу монастырской братии и церковного причта за поминовение родителей моих и меня при богослужениях», — это строки из завещания последнего фактического владельца Рощи князя Александра Николаевича Голицына. Они написаны в Париже, где больной и престарелый князь жил в последнее время и где он в 1911 году скончался. Он никогда не забывал Рощу, и сын выполнил его волю, но они упустили из виду, что «вечных времен» не бывает.

Однако обратимся к 1757 году. Рощей уже 75 лет владеют потомки знаменитого князя Бориса Алексеевича Голицына («дядьки» Петра I), но она остается все такой же сплошь деревянной, как и при предыдущих владельцах — князьях Лыковых и Хворостининых.

И лишь в этом году княгиня Евдокия Михайловна Голицына (1703 — 1768), вдова князя Михаила Васильевича, внука Б. А. Голицына, на месте перенесенной ею в Барятино деревянной Пятницкой церкви возводит каменную во имя Воскресения Христова.

Создан был этот храм из рощинской же глины, тысячелетиями дремавшей буквально за околицей, в Воскресенках. Здесь, в нынешних владениях фермеров Шаповаловых, и сегодня можно увидеть выработки и пережженные отходы голицынского кирпичного заводика. Конечно, для такого превращения глины потребовались не только воля и средства владелицы, но и несомненный талант зодчего, имя которого, к сожалению, пока не удалось установить.

Новорожденный храм оказался прекрасным образцом русского барокко середины XVIII века, чрезвычайно редким для сельской местности. Основной объем этого сравнительно небольшого, но очень гармоничного здания завершается массивными сомкнутыми сводами купола сложной формы, прорезанного лю-карнами и увенчанного восьмигранной короной светового барабана. Легкая двухъярусная колокольня стоит на четырех рустованных «ногах», причем верхний ярус не совсем традиционно располагается ниже основного купола храма. Однако возвышающийся над колокольней двенадцатиметровый, прямо-таки «петропавловский», шпиль прекрасно уравновешивает силуэт здания. Белокаменный декор на общем красном фоне не страдает избыточностью и придает храму праздничную торжественность, что немаловажно в условиях серых сельских будней и пасмурной осени.

Жизнь рощинской церкви была полной и долгой. Среди ее настоятелей встречались не только ординарные сельские батюшки. Особенно заметный след как активные церковные деятели и просветители оставили отцы Василий Петрович Смирнов (1830—1880) и его преемник Матвей Никифорович Тихомиров, служивший в Роще с 1880 по 1906 год. Пять поколений князей Голицыных и крестьяне окрестных деревень любили свой храм и заботились о нем.

При этом дары простых прихожан нередко оказывались удивительно крупными. Например, крестьянин деревни Воскресенской Михаил Беляков в течение восьми лет ежегодно жертвовал церкви различные вещи на общую сумму 1290 руб., а крестьянин деревни Кочуковой Михаил Свечников в 1868 году пожертвовал 1581 руб., требовавшиеся для отливки колокола. Появилась в храме и особая редкость — список с чудотворной Борской иконы Божией Матери «Взыскание погибших». Крестьянин деревни Поздняковой Алексей Бигуров в 1904 году пожертвовал для нее резной дубовый киот, а крестьянка деревни Велемы Евдокия Шурыгина в 1910 году передала храму 4% Государственную ренту в 500 руб. на сооружение ризы на эту икону.

Церковь в Роще окончательно была закрыта в 1967 году, и все ее внутреннее убранство было утрачено, но икону «Взыскание погибших» удалось спасти. Сегодня она живет в ровеснице рощинского храма — в Воскресенской церкви города Тарусы.

Между тем число прихожан рощинской церкви росло — регистрировалось уже более 800 душ мужского пола. И в 1876 году храм обогатился зимним приделом во имя Казанской иконы Божией Матери, прекрасно вписавшимся в общий стиль здания. В этом случае мы уже можем назвать зодчего — это московский архитектор Петр Ефимович Баев (1818—1892), одно из творений которого — воссозданная ныне в Москве Иверская часовня — известно всем. Средства на возведение придела давал прежде всего владелец — князь Александр Николаевич Голицын (1830—1911). Однако денег у князя, известного собирателя огромной и ценной исторической библиотеки, безвозмездно переданной им городу Москве, не хватало.

Но вот в 1883 году в Роще, внутри церковной ограды, появилась небольшая могильная плита, под которой упокоился 35-летний Иван Петрович Ланговой, «тарусский купеческий сын». Эта плита и донесла до нас первые сведения о том, что именно Иван Петрович дал основные средства на строительство придела. И вероятно, лишь его безвременная кончина помешала возведению второго, симметрично расположенного цридела, предусмотренного проектом Баева. А еще, как это нередко бывает в России, малозаметная заброшенная могильная плита оказалась введением в целый мир, мир династии Ланговых, в котором можно встретить и крепостных, и купцов, и маститых профессоров, и крупных военачальников, и современных инженеров, и молодые поколения, еще прокладывающие сегодня свой путь.

Пожалуй, в итоге можно сказать, что судьба оказалась благосклонной к рощинской церкви. Корпус здания без невосполнимых потерь пережил российское лихолетье, и сегодня, после почти полувековой летаргии, храм обретает вторую жизнь. Это уже не склад и не живописные развалины. С помощью прямого потомка владельцев Рощи князя Петра Дмитриевича Голицына и директора центра «Сельская церковь» Светланы Александровны Мельниковой удалось восстановить сложную кровлю храма, отреставрировать световой барабан и воссоздать малую главку, то есть в основном остановить естественное разрушение храма под воздействием климатических факторов.

Несмотря на множество разнообразных тарусских забот, немало своего времени и внимания уделяет рощинской церкви отец Леонид Петрович Гвоздев. Его можно увидеть здесь и на строительных лесах, и внутри храма. Ремонтно-реставрационные работы еще далеки от завершения, но освящен и установлен над луковкой светового барабана чудом сохранившийся, пробитый осколком во время последней войны крест, и отец Леонид проводит в рощинской церкви первые, пока периодические службы. Уже несколько человек окрещены в этих старых стенах. Активная позиция отца Леонида способствовала тому, что дальнейшие работы по восстановлению Воскресенской церкви в Роще, начиная с 2008 года, проводятся на средства епархии.

Теперь уже нет сомнений, что рощинский храм начнет свою вторую, причем органичную для него полноценную жизнь, и еще одна материальная и духовная нить связи с нашей историей не прервется, внося свой вклад в сохранение культурной преемственности.

Г.В. Галутва

Тарусские дети и искусство

Знакомые звуки, чудесные звуки! О, сколько вам силы дано. Прошедшее счастье, прошедшие муки И радость свиданья, и слезы разлуки — Вам все воскресить суждено.

Таруса — это имя воскрешает в памяти что-то женственное, светло-печальное и наивное. Первозданная тишина и красота природы, отьединенность ото всего и вся наполняли душу лиризмом, созерцательностью и воплощались в полотнах и музыкальном творчестве Василия Дмитриевича Поленова. Его опера «Призраки Эллады» (1915) и «музыкальные субботники» Веры Васильевны Вульф открывают пласт музыкальной культуры нашего города.

С 30—40-х годов прошлого столетия Таруса стала излюбленным местом отдыха и работы известных советских пианистов Константина Николаевича Игумнова и Надежды Иосифовны Голубовской. Их концерты завораживали тарусян одухотворенной искренностью музыкальной речи. Игумнов писал: «Я хочу, чтоб музыка была прежде всего живой речью. Я думаю, что всякое исполнительство есть рассказ доверительный, живой, трепетный». Кажется, все очень просто. Но простота эта мудрая. Игра пианиста была проникнута безупречным вкусом, чувством меры и человечности. «Путь тишины и уединения в Тарусе, книги и природа — это самое лучшее и самое радостное. Игумнов и музыка это уже совершенный идеал, который может только сниться», — читаем мы в воспоминаниях его современника.

Талантливейшую Надежду Иосифовну Голубовскую — профессора Ленинградской консерватории, приезжавшую в Тарусу на летние месяцы, я хорошо помню, так как одно время она жила в нашем доме. Я была ученицей музыкальной школы, родители купили пианино «Аккорд», и Надежда Иосифовна иногда учила меня пианизму — пению на фортепиано. Помню ее лучистые глаза в толстых линзах очков, мягкий голос и легкие, гибкие руки на клавиатуре.

Она часто играла в доме М. М. Мелентьева, где был хороший черный рояль. Концерты Н. И. Голубовской были традиционными для Тарусы. Из рецензии критика Л. Левинсона в 1959 году: «Подлинно художественным событием в Тарусе явился концерт Н. И. Голубовской. Сонаты Бетховена, произведения Глинки, Шуберта, Шопена, Глюка, Баха в ее исполнении дошли до сердец всех сидящих в зале, даже неподготовленных слушателей. Тонкий художник, замечательный музыкант-пианист она смогла донести до слушателей как глубину содержания сонат Бетховена, так и нежный лиризм пьес Глинки, трагизм песен Шуберта, тончайшую палитру звучаний произведений Шопена. Инструмент пел, «говорил» со слушателями от сердца к сердцу».

Конечно, в Тарусе с концертами бывали и другие талантливые исполнители — скрипачи, вокалисты, виолончелисты, композиторы, — для них Таруса становилась музой-вдохновительницей. Но отдельной строкой в искусстве провинциального города стала воплощенная фантазия Святослава Теофиловича Рихтера — дом на высоком берегу Оки и тарусские фестивали. «Сколько мне приходилось ездить, такого чудесного, милого мне места, как приокские дали, я никогда не видел», — писал он.

Неизбывное море Музыки, проникая в душу каждого, смягчает сердца людей и очеловечивает их жизнь, наполняя ее сокровенным смыслом, красотой и одухотворенностью.

Как-то П. И. Чайковский сказал, что, когда он слушает музыку Моцарта, ему кажется, что он совершает хороший поступок. Этос, исходящий из творений Моцарта, есть идеал красоты и правды.

К музыке великих композиторов нужно относиться благоговейно и приобщаться с раннего возраста, так как она отражает высокий мир идей, строй чувств и нравственные идеалы.

Тарусе повезло, что с начала XX века она была напоена музыкой, исполняемой талантливейшими музыкантами: спектакли В. Д. Поленова, концерты В. В. Вульф, К. Н. Игумнова и Н. И. Голубовской. Все это составило культурное пространство для формирования творческой личности тарусских детей.

Не случайно около 200 тарусских мальчиков и девочек занимаются в Детской школе искусств одним из самых сложных и загадочных видов человеческой деятельности — искусством. Их наставники — музыканты и художники увлеченно помогают детям раскрыть свою неповторимость, пробуждают в них стремление к совершенству.

Современной наукой доказано, что дети, постигающие искусство, более отзывчивы, эмоционально восприимчивы, общительны. У них активно развивается интеллект, логическое мышление, формируются навыки учебной деятельности. В творчестве ребенок познает жизнь через призму прекрасного, воспитывает в себе лучшие человеческие качества: любовь к Отечеству, доброе отношение с близкими людьми, восхищение красотой окружающего мира, волю к преодолению трудностей, веру в свои силы. И хорошо, когда рядом наставник-учитель, талантливый, творческий, трудолюбивый, требовательный, терпеливый.

За плечами школы — 50-летний юбилей. Детская музыкальная школа была открыта в 1955 году решением исполкома Тарусского районного Совета депутатов трудящихся. Позже с введением художественного отделения в 1994 году она была реорганизована в Та-русскую районную детскую школу искусств. В настоящее время имеет еще более длинное название — Муниципальное образовательное учреждение дополнительного образования детей «Детская школа искусств» города Таруса — и находится по старому адресу. Не изменилась и суть заведения — преданность детям и искусству.

Школа предлагает: обучение в музыкальных классах — фортепиано, баян, гитара, флейта; введены обязательные предметы: сольфеджио, слушание музыки, фортепианный и оркестровый ансамбли, музыкальная литература, хоровое пение; художественное отделение приглашает в класс изобразительного искусства.

За полувековой период деятельности школа, как любой живой организм, знала годы расцвета и застоя, радости побед и горечь поражений. И во всех случаях выжить помогали оптимистический подход в педагогике и самоотверженный труд преподавателей, преданных своей профессии. Много уже сделано руководством школы и администрацией района, чтобы создать комфортные условия для функционирования школы: проведен ремонт здания и классов, частично заменена мебель, приобретена новая техника.

Но наступили в жизни школы такие времена, когда преподаватели не выдерживают «финансовую оценку» своего труда и вынуждены покидать стены любимой школы и ехать за много верст, чтобы свести концы с концами в семейном бюджете. Неужели и тарусским детям придется бежать за своими учителями? Если ситуация в ближайшее время не изменится, то Таруса может потерять великолепную школу с уже сложившимися традициями. Хочется быть оптимистом и надеяться на лучшее.

В состав первых педагогов школы входили талантливые музыканты: Леонид Булатов, Нелли Семенченко, Надежда Сущева, Надежда Романова, Олег Бембель, супруги Кац. Их творческая и педагогическая деятельность имела огромное значение в формировании авторитета и традиций школы, которые сохранились до сих пор. Они привили живой интерес к профессии музыканта многим тарусским детишкам и дали путевку в выборе профессии.

Некоторые выпускники Тарусской школы закончили высшие и средние профессиональные учебные заведения и даже вернулись в свою родную школу в качестве педагогов. Это Маргарита Жидова, Елена Чубрикова, Нина Устинова, Мая Чувилкина. Отдельно хочется вспомнить имя баяниста Владимира Гаврикова, много лет отдававшего свои знания и умения детям и, к сожалению, несколько лет назад ушедшего из жизни.

В школе работают квалифицированные преподаватели: А. В. Артемов, Л. Т. Вознюк, С. Б. Губарев, Г. П. Захаров, О. В. Кузнецова, С. Л. Павлютина, Л. В. Перминова, М. С. Пилипенко, Е. В. Рымарева, Т. В. Синицына, И. Н. Шуйкова. Л. В. Тимошенко — завуч школы. М. Н. Петрова — директор школы.

Коллектив школы, а также преподаватели и концертмейстеры неоднократно награждались почетными грамотами различных уровней, дипломами, получали благодарности за свой труд.

Но главным своим достижением преподаватели считают участие их питомцев во всех значительных городских и районных мероприятиях, в областных музыкальных конкурсах «Юные пианисты», «Юные дарования», Фестивалях эстрадно-джазовой музыки, художественного искусства. Среди учащихся есть лауреаты районного «Цветаевского детского фестиваля-конкурса».

Педагогический коллектив и учащиеся Тарусской школы искусств своими успехами в области музыки и живописи поддерживают славу Тарусы как города музыкантов и художников.

Н.П. Устинова

Таруса. 9 марта 2013 года.

Господь смилостивился над нами — двадцать лет назад по ходатайству верующих открыли храм, единственный на тридцать верст вокруг. Его открыли зимой, приехал из Москвы батюшка, Леонид Гвоздев, молодой, высокий, интеллигентный, в очках, весьма немногословный. Это был его первый приход. Раньше работал в институте философии. Женат. К тому времени в семье было уже трое детей. Сейчас пятеро.

Со своими детьми, с двумя старшими мальчиками, батюшка расчищал территорию, выносил из храма «стеклопосуду», сам смастерил из оргалита первый иконостас. Храм открьши на Крещение, и службы начались. Люди несли спасенное и убереженное, доставшееся по наследству: иконы, утварь, давали деньги, кто как помогал. Внук последнего священника нашего храма, репрессированного в 1930-х годах отца Николая Успенского, художник Борис Александрович Успенский подарил шитые покровы из храма и облачение своего деда.

На первую Пасху пришла вся Таруса, церковь не вместила всех, и стояли вокруг храма стар и млад со свечками, встречая крестный ход, который шел по грязи и колдобинам только что освобожденного от хлама церковного двора. Так был снят первый «культурный слой» на пути восстановления, возрождения, в надежде воскресения, которая нам воссияла в ту первую Пасху. С Божией помощью нашелся архитектор-реставратор, настоящий знаток своего дела.

С Божией помощью прибыла бригада строителей, согласных жить в сарае и работать по шестнадцать часов в сутки. С Божией помощью и неустанными трудами батюшки добывались кирпич, доски, бревна, камень, медь на крышу… Все, что нужно. Чудом художники за одно лето выполнили первый иконостас. Чудом нашлись кованые решетки с окон храма. Они служили забором у одной старушки в соседней деревне. Чудес было много, всех не перечислить, Помогал город, помогали строители и предприниматели, просто люди — своим трудом и сбережениями, помог Союз художников деньгами и выставками работ в пользу храма, писатели и артисты — концертами.

Всеобщим праздником осенью 1991 года было возведение колокольни и воздвижение на ней креста. Так появилась на Воскресенской горе в Тарусе вертикаль, видная отовсюду, не труба, дымящая и смердящая, а свеча Богу — труждающимся на радость, на укор нерадивым. И зазвонил колокол на всю Тарусу!

Сейчас нашему храму двадцать лет. Поднялись и купол, и главки. У нас резной иконостас, и иконы выполнены лучшими мастерами, и стены храма расписаны. А осенью 1997 года установили каменный резной крест в память всех православных христиан, похороненных на заброшенном погосте вокруг храма, построена крестильня, ухожен церковный двор. В общем, у нас в Тарусе храм Воскресения Христова восстановлен, и его бытие влияет на всю здешнюю жизнь как закваска в Евангельской притче.

Теперь уже стали привычными радость и удивление всех, кто впервые входит в него, и их недоумение: «Кто и как создал эту красоту?» Но ведь недаром Таруса — город художников. Руководство по внутреннему убранству храма было возложено на Ирину Васильевну Ватагину — дочь знаменитого скульптора В. А. Ватагина. Ирина Васильевна — известный иконописец и художник-живописец, с юности училась иконописи и реставрации у монахини Иу-лиании (Марии Сергеевны Соколовой). Сделаем небольшое отступление и почтим память Ирины Васильевны. Из статьи о ней Инны Шульженко: «Пасхальными днями 2007 года преставилась по Господу Ирина Васильевна Ватагина, знаменитый иконописец, благоукрасительница и прихожанка нашего Воскресенского храма. На панихиде перед погребением на старом тарусском кладбище отец Леонид сказал: «В Свято-Никольском храме в Москве на Маросейке, прихожанкой коего была Ирина Васильевна, ее отпевали четырнадцать священников и три диакона. Среди них были священнослужители из Троице-Сергиевой Лавры, в росписи и восстановлении которой Ирина Васильевна принимала большое участие. На отпевании также присутствовали профессора и преподаватели Московской Духовной академии, ректор Свято-Тихоновского гуманитарного университета протоиерей Владимир Воробьев и протоиерей Дмитрий Смирнов. Будучи главой иконописной школы, Ирина Васильевна была профессором Свято-Тихоновского гуманитарного университета, и храм был полон ее учеников».

Продолжим рассказ о художниках, участвующих во внутреннем убранстве церкви Воскресения. Супруги, художник-живописецИрина Старженецкая и скульптор Анатолий Камелин, впервые круто повернули свое творчество в этом направлении, и именно на них выпала основная часть работы. В этой работе также принимали участие Евгений Утенков и Юрий Мачерет. Мы поминаем о здравии наших благоукрасителей, подаривших нам эту красоту. Их гораздо больше, чем мы упомянули: Мария Ватагина, Татьяна Ерохина…

Сорок восемь храмов было в Тарусском уезде в начале XIX века, а в нынешних границах района — двадцать один. Во всем уезде лишь в Тарусе зазвонил колокол и позвал к возрождению. Четыре храма откликнулись на зов и начали этот путь. Все они входят в тарусский приход, и настоятель у нас один — отец Леонид Гвоздев, и помощь идет в основном отсюда — от тарусской церкви Воскресения.

Наш рассказ о восстановлении четырех из сорока восьми порушенных в разные времена храмов вокруг Тарусы, сорок один ждет своего часа. Когда этот час наступит, знает только Бог, а наше дело — его приближать. Многие жители сел на нашей земле уже приступили к этому святому делу. В селах Трубецкое, Барятино, Лопа-тино это стремление родилось и развивается.

Как и в других уездных городах России, в XVIII столетии на главной площади Тарусы был возведен каменный собор. Площадь эта называлась Соборной, собор был освящен во имя первоверхов-ных апостолов Петра и Павла, и был он, да и теперь остается, главной доминантой города. В советское время собор просуществовал до 1934 года. Последним священником был епископ Серафим Ко-котов, прослуживший здесь до самого закрытия храма.

В 1936 году епископ Серафим был арестован и приговорен к пяти годам заключения. Из ссылки он не вернулся. В 1934 году храм начали разрушать. Остались от собора только стены — ни куполов, ни колокольни. Тарусяне решили восстановить свой центральный собор и подали соответствующее прошение, которое в конце концов было удовлетворено.

Началось восстановление Петропавловского собора 12 июля 2001 года торжественной архиерейской службой, которую совершил Митрополит Калужский и Боровский Климент в нашей Воскресенской церкви, и крестным ходом с иконами святых апостолов Петра и Павла к собору. Там, у входа в храм, на площади при огромном стечении народа был отслужен молебен, послуживший началом возрождения храма.

Все необходимые замеры и чертежи выполнил московский архитектор Александр Любешкин, он же осуществлял архитектурный надзор, а строительством руководил отец Леонид.

Самым торжественным запомнился тот день, когда на колокольню высотой почти тридцать метров поднимали колокола. Самый большой из них весит восемьсот двадцать килограммов. Колокола были установлены на постаменте на всеобщее обозрение и буквально золотом горели на жарком июльском солнце. Поднимали его ручной лебедкой, поддерживали руками в узких для него проходах колокольни. Наконец над Тарусой раздались его глухие удары. Звонил Петр Гвоздев — профессиональный звонарь, сын нашего отца Леонида. Дождались! В Тарусе восстановлен центральный собор на главной площади города. Вырос храм руками Олега Спирина, Николая Шугаева (тарусского сварщика), Павла Кравченко, Игоря Завьялова (бас в церковном хоре), Александра Ирдина (мастер на все руки) и др.

8 Тарусе в Игумновом овраге испокон веков бьет мощный ис точник чистой воды. В былые времена здесь стояла кирпичная ча совня, и именно от нее начинались в Тарусе крестные ходы с Боголюбской иконой Божией Матери, чудотворный список которой был в Воскресенском храме. В 1848 году спасла Божия Матерь наш город от холеры, унесшей тысячи жизней в Калужской и Тульской губерниях. Тарусяне, взяв икону, отправились крестным ходом во круг города. Холера обошла Тарусу стороной.

Восстановление началось, и уже в 2008 году была построена новая часовня на месте разрушающейся старой. Самой первой в округе Тарусы после храма Воскресения Христова была восстацовлена церковь в честь святого евангелиста Иоанна Богослова в селе Кузьмищево. На горке, у самой дороги на Серпухов, стоит теперь белый скромный храм. Как рассказали нам прихожане этого храма, последним священником перед его закрытием был отец Илия, прах которого сейчас покоится на Кузьми-щевском кладбище.

9 октября 2000 года, в день памяти святого евангелиста Иоанна Богослова, люди вошли в храм на первый праздничный молебен. Реставрационные работы продолжались почти пять лет. Наконец 6 ноября 2006 года было великое освящение храма Митрополитом Калужским и Боровским Климентом. Белые стены, иконостас, вы полненный теми же художниками, которые украшали наш тарусский Воскресенский храм: И. В. Ватагиной, И. А. Старженецкой, Н. Г Утенковым. Казалось, что церковь будет построена когда-ни будь в будущем, когда будет больше средств и сил. Но нашелся не равнодушный и щедрый человек. «Этот благотворитель — Валерий Гарипов, будем молиться о его здравии и спасении души» — так сказал отец Леонид в своем слове перед освящением креста. Много сил и старания положили на восстановление храма тарусские строители и их бригадир Игорь Завьялов.

Наверное, нет красивее места в окрестностях Тарусы, чем село Истомино на речке Таруске. Она, эта речка, здесь полноводная, течет в высоких берегах, огибает под крутым обрывом деревню Слободку, в ивняковых зарослях течет дальше к Ильинскому омуту. И все это в восьми — десяти километрах от Тарусы.

еперь издалека, от самого шоссе, снова виден золотящийся на солнце высокий медный шпиль церкви и на нем золотой крест. А еще совсем недавно поверженный остов этого шпиля лежал возле храма в зарослях крапивы. И самого Успенского храма фактически не было. Что же случилось с прекрасным храмом, построенным в XVIII веке графом Иваном Толстым, а в XIX веке — перестроенным, обновленным? В таком виде встретил он безбожные времена и устоял, уцелел — единственный на всю округу. В 1910— 1938 годы в Успенском храме служил священник Дмитрий Молчанов. Будучи уже в преклонных годах, семидесяти трех лет, в 1938 году он был арестован и осужден по 58-й статье за антисоветскую деятельность и сослан в Казахстан сроком на пять лет. О его дальнейшей судьбе ничего неизвестно, из ссылки он не вернулся.

В последние времена, перед закрытием, постоянного служащего батюшки не было. Священники приезжали из других мест — только на службу. Храм закрыли. Говорили, что временно: нет священника. А теперь, по прошествии тридцати лет, в разграбленном здании даже пола не было.

Приехали из Протвина на жительство в Истомино Нина Сергеевна и Михаил Николаевич Ерохины, люди не старые, строители по профессии. Захотели жить в деревне, чтобы храм был. Их мечта и твердое намерение — восстановить истоминский храм в честь Успения Пресвятой Богородицы. Постепенно нашлись Михаилу и Нине помощники.

Летом 2005 года стараниями старших детей детского православного лагеря с отцом Андреем во главе расчищена территория храма, выкорчеваны деревья, выросшие на месте трапезной. И конечно, в постоянных помощниках — тарусский приход храма Воскресения во главе с отцом Леонидом. Нашлись Михаилу и Нине еще помощники, работающие не за страх, а за совесть. Это Василий Константинович Коржос — тарусский житель; Александр Владимирович Фетисов переехал из Протвина. Работы по возрождению Успенского храма продолжаются. До конца еще далеко. Все лето 2007 года восстанавливали колокольню и упавший шпиль.

Большим праздником стал день 19 апреля 2008 года, когда этот шпиль был установлен, не нем укреплен золотой крест. На звоннице зазвонили девять колоколов. На самом большом из них отлиты имена Нины и Михаила Ерохиных и жертвователей на это благоугодное дело.

Село Вознесение в пятнадцати километрах от Тарусы называется по имени храма, построенного в XVIII веке владельцем села помещиком С. А. Чаплиным. Это единственный в Тарусском уезде двухэтажный храм, возведенный по индивидуальному проекту. В селе уже не осталось никого, кто помнил бы прежние службы в храме, престольные праздники: на Вознесение, на Казанскую. Но как разрушали храм в 1930-х годах помнят, как сбросили колокола, а потом били их на куски, чтобы продать на металл. Только проку от продажи не было. Возчик пропил все деньги и три дня в селе не появлялся, а когда объявился, сказать, что с ним было, ничего не мог. Забыл.

Учитель Виктор Владимирович Стручков выполнил с учениками уникальный макет из картона — реконструкцию храма в масштабе 1:75 по чертежам и фотографиям, найденным в архивах. И все увидели, каким храм был и каким должен бы стать после восстановления. В ожидании лучших времен группа сельчан собиралась сначала на холодной террасе бывшего совхозного детсада, а затем с большим трудом добилась освобождения совхозного «холодильника», бывшего когда-то церковным погребом или амбаром.

Небольшое кирпичное строение с купольным покрытием неподалеку от собора стало их новым малым храмом. Собрали пожертвования с односельчан и на эти небольшие деньги самостоятельно отремонтировали крышу, побелили стены. Тарусские мастера возвели над храмом главку и крест и соорудили небольшую алтарную преграду к Царским вратам. Тарусский священник отец Андрей изготовил престол для алтаря.

Отец Леонид освятил этот малый храм Вознесения в феврале 2004 года. Собрались односельчане на это радостное событие, небольшой храм не вместил всех, село-то немалое. А перед самым освящением пришел привет из прошлых времен. Татьяна Анохина, внучка последнего священника Вознесенской церкви — отца Федора Воинова, передала фотографии семьи батюшки.

Е.П. Морозова-Утенкова

В. 3. Власов

Немногим более ста лет назад на тарусской земле, а именно в деревне Кареево Тарусского уезда, в обычной крестьянской семье родился мальчик Вася Власов. Никто в ту пору не мог знать, что пройдет всего каких-то три десятилетия и этот мальчик (уже профессор) впервые в истории мировой технической мысли разработает основы расчетов тонкостенных строительных конструкций, без которых немыслимо продвижение вперед едва ли не всех отраслей как отечественной, так и мировой промышленности.

Это не только строительные конструкции — это самолеты, подводные лодки, морские суда, летательные аппараты, новые композиционные материалы… И все, что будет просчитано «по Власову», окажется надежно, навечно, не подлежа никакому разрушению.

Окончив инженерно-строительный факультет МВТУ им. Баумана (специальность — «Мосты и конструкции»), Василий Власов в возрасте 24 лет становится преподавателем этого вуза на кафедре строительной механики. Спустя год после окончания МВТУ он публикует свою первую научную работу, а спустя еще два года — первую брошюру с новым методом расчета тонкостенных покрытий и оболочек.

В 1936 году В. 3. Власов с успехом защитил диссертацию, ему было присвоено звание доктора технических наук.

Блестящие способности ученого проявились с первых же шагов его научной деятельности. В 30-х годах для промышленных и гражданских сооружений особое значение приобрели перекрытия в виде тонкостенных пространственных оболочек и складчатых покрытий. Огромные перекрытия промышленных зданий, ангаров, эллингов, железобетонных конструкций, элеваторов пожирали такое количество металла, что вопрос о его экономии становился первостепенным. Однако оказалось, что расчет тонкостенных оболочек — дело исключительно сложное, непосильное для рядового конструктора.

Существовавшие уравнения теории упругости приводили к трудностям, преодолеть которые было просто невозможно. В области расчетов тонкостенных конструкций наука оказалась отгороженной от практики и не могла прийти на помощь экономике. Нужно было выработать новую теорию расчетов тонкостенных оболочек, чем вплотную и занялся В. 3. Власов, преодолев не решенную на протяжении целого столетия проблему. «Работа В. 3. Власова обобщает труды ученых с мировым именем, — говорит в одной из своих статей в газете «Правда» тех лет профессор, доктор технических наук В. Келдыш. — Его теория дает возможность конструктору-строителю заставить металл работать с большей пользой для народного хозяйства».

За свою не столь длинную, но необычайно яркую жизнь Василий Захарович Власов успел сделать столько, сколько, наверное, не сделал бы целый научный коллектив. Его истинный природный талант, упорство в достижении цели, колоссальная работоспособность, бесконечная увлеченность делом позволили добиться многого. Работая буквально день и ночь, ученый мог сутками не бывать дома, сутками не вставать из-за стола, а затем ехать на завод, стройку, в лабораторию, институт… Во время войны В. 3. Власов занимался проблемами вооружения нашей армии. Он очень просился на фронт, но ему в этой просьбе отказали. «Вы нужнее здесь», — коротко ответили ему. После войны под руководством В. 3. Власова создается и формируется новый отдел строительной механики в Институте механики Академии наук СССР.

…В силу возраста я не помню Василия Захаровича Власова, хотя наверняка десятки раз видела его на родных тарусских улочках — просто одетого, босоногого, с удочкой или косой в руках… Ну кто бы мог подумать, что это тот самый знаменитый профессор Власов… А он и не считал себя «тем самым». Он просто жил полнокровной жизнью, увлеченно трудился, учил других тому, что в совершенстве знал сам (в основном студентов и аспирантов). И при каждом удобном случае спешил вместе с женой и дочкой в свою любимую, незабвенную Тарусу, чтобы насладиться здешней природой, воздухом, простором, отдохнуть душой для нового броска вперед.

Судьба свела меня с дочерью ученого Ириной Васильевной Власовой в конце 90-х годов. После первого интервью районной газете мы как-то очень быстро сдружились. Ирина Васильевна — милый, добрый, открытый человек. Именно такая, каким был ее отец, всегда спешивший на помощь другим, старавшийся не только научить, но и помочь, поддержать, обогреть. Они и внешне очень похожи. Недаром Ирина Васильевна так глубоко и преданно хранит память об отце, внимая буквально каждому новому штриху при любых упоминаниях о Василии Захаровиче Власове. Она очень любит бывать и у нас в доме, постоянно передавая привет моей маме, которая хорошо помнит ее отца — молодого, русоволосого крепыша с добрым прищуром умных и внимательных глаз. Их пути часто пересекались на проспекте Пушкина, где находился дом Никитиных (родителей жены В. 3. Власова — Елены Ильиничны): мама спешила к себе на работу, в детский сад, а Василий Захарович — по своим летним тарусским делам. В его руках часто была рыбацкая удочка…

Одно время в тарусский детский сад пытались приводить маленькую Ирину Власову, но не привыкшая к жизни «по расписанию» самостоятельная и шустрая девочка еще до наступления обеденного времени тайно сбегала домой, где чувствовала себя гораздо свободнее и вольнее.

Василия Захаровича Власова не стало внезапно. Обширный инсульт случился, когда он вместе с женой находился на даче, на Ни-колиной горе. 16-летняя Ирина в это время была в Тарусе. За ней послали Н. Н. Леонтьева, ученика Василия Захаровича, ныне профессора. Усадив встревоженную девушку в машину, Николай Николаевич лишь перед самой Москвой сказал ей правду. Ее неистовый крик «Папа?! Не верю!» Николай Николаевич запомнил на всю жизнь.

Сегодня имя ученого Власова для Тарусы и многих тарусян звучит как родное, и это очень правильно. Такими поистине великими сыновьями, как Василий Захарович Власов, наша земля должна гордиться! Вот уже несколько лет Тарусская средняя школа № 2 носит имя В. 3. Власова, а самому Василию Захаровичу присвоено звание «Почетный гражданин Тарусы» посмертно. Ежегодно в средних школах города проходят научно-практические конференции имени В. 3. Власова, в которых принимают постоянное участие бывшие ученики Василия Захаровича, тоже немолодые, солидные, известные в своих научных кругах ученые. А выпускники наших школ при поступлении в вузы в числе прочих очень часто выбирают МГСУ (бывший МИСИ) — родной институт В. 3. Власова.

Светлая память о Василии Захаровиче живет в очень многих людских сердцах. Думается, когда-нибудь эта память станет еще крепче. Когда-нибудь через Оку будет построен мост — такой, о котором мечтал наш гениальный земляк, — ажурный, красивый, легкий, прочный. Но это пока лишь в мечтах — отремонтировать хотя бы тот, что через речку Тарусу.. Впрочем, кто знает, как все повернется, ведь и Таруса теперь другая, и жизнь понемногу движется к лучшему.

Но еще помнят тарусские старожилы своего знаменитого земляка — «Большого человека из самой Москвы» — с простой русской фамилией Власов — зятя не менее знаменитого тарусского фельдшера Никитина. А я добавлю: Большого человека из самой Тарусы! Не прерываются тарусские корни Власовых. Таруса — родная земля с самого рождения и для правнучек Василия Захаровича, которые в настоящее время учатся в тарусской школе, носящей его имя.

З.В. Виноградова

История имения Трубецкое

Продолжаем путешествовать по Тарусе и ее окрестностям. В десяти километрах к югу от Тарусы среди живописных приокских пейзажей расположено село Трубецкое. Почему мы предлагаем побывать в нем? Во-первых, история его достаточно подробно изучена. Во-вторых, здесь еще сохранилась церковь Рождества Христова, которая подлежит восстановлению.

И здесь же, рядом с церковью, находится бывшая помещичья усадьба с парком, созданным по всем канонам садово-паркового искусства. Сама усадьба упоминается в архивных документах, датированных еще 1628 годом, как владение князя Ивана Петровича Засекина. Затем ею владел Василий Владимирович Долгоруков, от которого Трубецкое по купчей перешло к его племяннику Василию Михайловичу Долгорукому.

С большой долей уверенности мы можем говорить, что регулярный парк в усадьбе заложил именно он, так как XVIII век явился временем расцвета паркового строительства в России. Парк был необычайно хорош. Мы, жители села, имели счастье не только видеть и любоваться его красотой, но и детьми проводить в нем все свое свободное время, затем гулять в нем уже со своими детьми и друзьями. В этом парке было такое разнообразие деревьев, кустарников и цветов, что можно было изучать ботанику.

В конце XIX и в начале XX века к разведению разных видов растений в парке усадьбы Трубецкое приложили свои знания и умения два дипломированных ботаника Зинаида Александровна фон Минквиц и Ольга Эвертовна фон Кнорринг. Имена этих замечательных и мужественных женщин-путешественниц, ученых и в обычной жизни кузин были широко известны в научных кругах России и за рубежом. Они занимались изучением флоры Средней Азии и Западной Сибири, не забывая при этом свой родной Калужский край. Зинаида и Ольга — внучки помещиков имения Трубецкое Николая Егоровича Шабишева и Екатерины Никитичны Ша-бишевой, в девичестве Крупенниковой.

Имение Трубецкое Шабишевы купили у графа Василия Валентиновича Мусина-Пушкина Брюс, после смерти его матери Прасковьи Васильевны, урожденной Долгоруковой. Помещики Шабишевы и их потомки владели имением почти сто лет, вплоть до их изгнания из него в 1918 году.

Разорение усадьбы происходило постепенно. Сначала были уничтожены два помещичьих дома. Затем снесены все хозяйственные постройки.

Несколько слов о том, какой была усадьба. Усадьба в результате семейных наследственных дел была поделена на две неравные части. Одна треть ее была отдана Суворовым, потомкам Софьи Николаевны Шабишевой в замужестве Суворовой. Две трети — фон Минквицам, потомкам ее брата Арсения Николаевича Шабишева.

Суворовская левая часть была окружена решетчатым деревянным забором и небольшим рвом. Усадьба Минквипей находилась за высоким и очень красивым забором из плитняка. Внутри усадьбы разделение было условным. Такой же забор из плитняка отделял парк от хозяйственных построек. По периметру парка проходили аллеи из липы, ели, сосны, лиственницы. Внутри парка в обеих частях находились фруктовые сады. Через фруктовый сад Минкви-цей проходила аллея из пирамидальных тополей. Внутри парка среди красиво организованных деревьев и кустарников строились беседки, устраивались уголки со скамеечками и другие зоны отдыха. Украшение парка —- три каскадных пруда разных размеров и неровной формы. На нижнем, самом большом пруду катались на лодках. На берегах находились причалы. Помещичьи дома располагались по обеим сторонам этого пруда.

«Садово-парковое искусство — наиболее захватывающее и наиболее воздействующее на человека из всех искусств» — это слова Дмитрия Сергеевича Лихачева. Очень хочется в это верить. Но как показала жизнь, воздействует оно на всех людей по-разному.

В 90-х годах прошлого века, чтобы поставить на берегу среднего пруда коровник, вырубили плодоносящий яблоневый сад. Пруд от присутствия большого количества коров превратился в зловонный омут. Прекрасная Суворовская поляна продана под дачи, и к ней через парк по плотине между прудами ведет линия электропередачи…

Самобытность сельской русской усадьбы, в том числе и Трубецкой, состоит в том, что она находится в гармонии с окружающей природой. Сейчас уже этой гармонии нет. Ее убили. Когда смотришь на разрушенный парк, вспоминаешь слова члена Общества изучения русской усадьбы М. В. Нащокиной: «Вырубая или калеча усадебные парки, люди уничтожают те, чудом существующие нити, связывающие их с историей Отечества, уничтожают красоту, полученную по наследству».

Итак, имение Трубецкое, в состав которого входили: село Трубецкое, деревни Ильенки, Марфино, Алекино, Крюково, Глинищи, Арпыли, Наденки, Протасове, Никольская, Потетино, в 1827—1829 годах приобрел дворянин Орловской губернии, богатый чиновник из С.-Петербурга Николай Егорович Шабишев. В 1829 году С.-Петербургское депутатское дворянское собрание определило признать в дворянском достоинстве Николая Егоровича Шабишева, его жену Екатерину, детей: Сергея, Николая, Егора, Арсения, Елизавету, Екатерину, Варвару, Софью, Веру с внесением рода Шабишевых в третью часть дворянской родословной книги. Их последняя дочь Надежда была внесена в эту книгу в 1832 году.

Потомки Софьи и Арсения Шабишевых найдены. Софья Николаевна Шабишева вышла замуж за военного офицера Андрея Николаевича Суворова. При рождении второго мальчика, Александра, Софья Николаевна скончалась. Детей воспитывала бабушка Екатерина Николаевна. Старший сын Николай, красавец, прекрасный музыкант и тоже военный, женился на Елене Михайловне Бобрищевой-Пушкиной. Их имение Егнышевка находилось напротив Трубецкого на противоположном берегу Оки. Внучка Софьи Николаевны Шабишевой, Софья Николаевна Суворова, вышла замуж за Николая Алексеевича Столпакова. К сожалению, на ее долю выпало изгнание из своей усадьбы в Трубецком в 1918 году и тяжелая участь спецпереселенца в Среднюю Азию. Ее внуки живут в Москве и С.-Петербурге.

У Арсения Николаевича Шабишева и его жены Любови Дмитриевны Добржанской было пятеро дочерей: Варвара, Любовь, Леонида, Анна и Екатерина. Четыре дочери вышли замуж, пятая, Леонида, осталась незамужней. Варвара Арсеньевна Шабишева умерла в Москве в 1919 году после тяжелой болезни. Потомки Варвары Арсеньевны Шабишевой и Александра Юльевича фон Минквица — внуки их сына Леонида — живут сейчас в Москве. Их дочь, Зинаида Александровна фон Минквиц, известный ботаник, умерла в 1918 году от сыпного тифа. Вера Александровна фон Минквиц (в замужестве Лютостанская) умерла в блокадном Ленинграде. Евгения Александровна фон Минквиц эмигрировала с отцом Александром Юльевичем фон Минквицем в Финляндию, где скончалась в 1952 году. Александр Юльевич скончался там же в 1928 году.

Потомки Любови Арсеньевны Шабишевой и Эверта Карловича фон Кнорринга разбросаны по всему миру. Их сын Виктор с женой Александрой Афанасьевной (урожденной Бакушевой) и детьми Олегом и Анатолием эмигрировали в Финляндию. Дети Олега Викторовича фон Кнорринга живут сейчас в Англии, Германии, Испании и Австралии.

Потомки Екатерины Арсеньевны Шабишевой, в замужестве Мельниковой, живут сейчас в С.Петербурге.

Вне усадьбы помещиков на церковной земле стояла дерковь Рождества Христова. Церковь была деревянной, ветхой, постройки 1768 года. И вот в 1894 году священник Знаменский Василий Петрович, служивший в это время, с прихожанами решают построить новый, каменный, храм. Соблюдены при этом все необходимые действия и получено разрешение. Василий Петрович входит в строительную комиссию, занимается большой общественной работой, школами и самое главное своими непосредственными делами священнослужителя. Большая нагрузка отразилась на здоровье Знаменского, и 26 марта 1906 года он скончался в возрасте 53 лет.

На его место определяют нового священника, на долю которого выпадают тяжкие испытания. Имя нового священника — Александр Васильевич Соколов, возраст — 33 года. Отец Александр продолжает дело, начатое Знаменским. В 1904 году здание каменной церкви построено, а в 1909 году — освящено.

Сын приходского дьячка Успенской церкви в селе Барятино, Александр Васильевич, рано узнал, что такое нищета и тяжелый крестьянский труд. Отец умер, когда ему было 3 года и 5 месяцев. Когда сын вырос, мать определила его за казенный счет в Калужскую духовную семинарию.

После окончания семинарии Александр Васильевич был определен диаконом к церкви села Роща, затем во священники к Знаменской церкви села Толмачево Тарусского уезда и, наконец, к церкви села Ильина Лихвинского уезда. Вот такой путь прошел о. Александр, прежде чем был переведен в церковь Рождества Христова села Трубецкое.

Революцию Александр Васильевич встретил спокойно, много читал газет, интересовался преобразованиями в деревне. Прихожанам советовал вступать в колхозы. Сам хотел вступить в артель, но его не приняли как священнослужителя. В 20-х годах начались доносы на о. Александра, его часто вызывали в органы, но клевета не подтверждалась.

Часть церковной сторожки заняли пролеткультовцы и развесили в ней портреты вождей. Однажды, придя в сторожку для совершения таинства крещения, о. Александр обнаружил, что под иконой висит портрет вождя. Александр Васильевич спокойно перевесил портрет в другое место. Естественно, последовал донос. Уже к 1929 году служить в церкви стало очень тяжело. Но о. Александр продолжает выполнять все свои обязанности священника. Ездит по деревням и бесплатно исполняет многие требы.

6 февраля 1930 года по доносу нового дьячка (сотрудника ОШУ) Александра Васильевича Соколова арестовали и приговорили к трем годам лагерей. Жену священника председатель сельсовета сразу же изгнал из их собственного дома без документов, без одежды. Но Лидия Васильевна Соколова хлопочет об освобождении мужа, собирая подписи прихожан, и о. Александра освобождают досрочно. Соколовы поселяются в Моршанске Сызранской области. Но 3 декабря 1937 года парализованного Александра Васильевича снова арестовали, обвинив в «проведении контрреволюционной деятельности против советской власти» в составе «контрреволюционной церковно-монархической группы», и приговорили к высшей мере наказания. 1 февраля 1938 года приговор был приведен в исполнение.

После многочисленных прошений Лидии Васильевны Соколовой и ее детей 5 июня 1957 года Президиум Тамбовского областного суда отменил приговор, и дело прекратили за недоказанностью обвинения. Внуки и правнуки Соколовых живут в Москве, Московской области, Тамбове и Туле. Они мечтают побывать на родине своих родных и увидеть церковь Рождества Христова восстановленной.

Э.М. Логинова