Вступление: не просто дневник, а система координат

Мы привыкли думать, что великие люди рождаются сразу мудрецами. Что они с пелёнок знают ответы на все вопросы, не сомневаются, не ленятся и уж точно не ругают себя за слабости. Но дневники Льва Толстого разрушают этот миф до основания. В них нет самодовольного гения, который снисходительно поучает человечество. Там есть молодой человек, который в 23 года уже понял нечто важное: жизнь — это не про комфорт, а про постоянную внутреннюю борьбу.

И самое удивительное: сформулированные им тогда принципы не утратили актуальности и сегодня. Более того — они становятся только острее в эпоху бесконечного информационного шума и поверхностных ценностей. Давайте разберём четыре ключевых признания Толстого, которые он записал в дневнике в возрасте 23 лет. Это не просто цитаты из прошлого. Это честный разговор с самим собой, в котором каждый из нас может узнать себя.

Первое признание: добро как вектор, а не как поступок

27 октября 1851 года Лев Толстой записывает в дневнике фразу, которая станет лейтмотивом всей его жизни: «Цель жизни каждого человека должна быть — стремление к добру, к которому привязаны все его силы».

На первый взгляд, это звучит как красивая, но абстрактная максима. Однако Толстой вкладывает в неё гораздо более жёсткий смысл. Добро для него — не разовая акция благотворительности и не вежливая улыбка в нужный момент. Это вектор, которому ты подчиняешь все свои привычки, выборы, труд и даже ошибки. Это не состояние, которого можно достичь раз и навсегда. Это направление, в котором ты движешься ежедневно.

Задумайтесь: как часто мы воспринимаем «добро» как нечто внешнее — помочь бабушке перейти дорогу или пожертвовать деньги на приют? Толстой же говорит о внутреннем, глубинном процессе. Это требование к себе, при котором каждый твой шаг проверяется вопросом: «А приближает ли он меня к добру?».

Второе признание: честность — это не гладкость, а борьба

Но если цель сформулирована, то как к ней идти? За четыре года до этого, в 1847 году, Толстой даёт парадоксальный, почти жестокий ответ: «Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие — душевная подлость».

В этой фразе нет ни капли уютной мудрости. Толстой словно предупреждает нас: честная жизнь не делает тебя счастливым в бытовом смысле. Она не приносит покоя. Наоборот, она заставляет тебя постоянно видеть свои слабости, переделывать себя, признавать поражения и снова начинать с нуля. Опасен не трудный путь, а самодовольное спокойствие, когда человек перестаёт задавать себе вопросы.

И здесь мы сталкиваемся с главным вызовом современности. Нас повсюду учат искать комфорт, минимизировать стресс, избегать неопределённости. А Толстой говорит, что именно спокойствие — это и есть главная ловушка. Когда тебе слишком хорошо и стабильно, ты перестаёшь расти. Ты перестаёшь быть честным с самим собой.

Третье признание: труд как способ не распасться

Третья важная мысль Толстого звучит как заклинание: «Одно средство жить хорошо — это трудиться. Трудиться умом, трудиться руками, трудиться душой».

И здесь важна глубина. Труд для Толстого — это не только способ заработать на хлеб. Это способ не распасться, не закиснуть, не прожить жизнь в праздной рассеянности. Это внутренняя дисциплина, которая не даёт человеку потерять себя.

В XXI веке, когда мы всё чаще говорим о выгорании и праве на отдых, этот тезис звучит особенно остро. Толстой не призывает работать до изнеможения. Он говорит о труде как о смыслообразующей деятельности. Когда ты трудишься умом — ты мыслишь. Когда руками — ты создаёшь. Когда душой — ты чувствуешь и сопереживаешь. Без этого триединства человек деградирует, даже если он богат и сыт.

Четвертое признание: «Проклятая лень!» — и это говорит гений

Но, пожалуй, самым живым и человечным становится четвёртое признание. 20 марта 1852 года Толстой пишет: «Завтра встану пораньше и постараюсь провести день как можно полнее. Проклятая лень! Какой бы я был славный человек, коли бы она мне не мешала».

В этом отчаянном возгласе легко узнать любого из нас. Толстой не изображает из себя готового мудреца, который уже победил все пороки. Он такой же, как мы: даёт себе обещания, срывается, ругает себя за прокрастинацию и снова пытается начать. Великий писатель видел разрыв между тем, каким хотел быть, и тем, каким был вчера.

И именно это делает его дневники такими цепляющими. Толстой не поучает нас с высоты своего величия. Он каждый день спорит с самим собой — и именно в этом споре ищет смысл жизни.

Размышление: почему эти принципы важны именно сейчас

Можно было бы сказать, что это просто старые записи русского графа, которые интересны только литературоведам. Но это не так. В эпоху, когда нас захлёстывает поток отвлечённой информации, когда мы всё чаще живём по инерции, выбирая лёгкие пути и быстрые удовольствия, толстовские принципы становятся своеобразным противоядием.

Он напоминает нам, что:

• Добро — это не поступок, а направление. Мы не становимся хорошими раз и навсегда. Мы каждый день выбираем, в какую сторону идти.
• Честность не равна комфорту. Если вам слишком спокойно и легко, возможно, вы обманываете себя.
• Труд — это не наказание, а способ оставаться собой. Без интеллектуального, физического и душевного усилия человек теряет свою суть.
• Лень — это нормально. Даже Толстой с ней боролся. Важно не отрицать её, а признавать и продолжать попытки.

Заключение: вместо итога — приглашение к диалогу

Толстой не даёт нам готовых рецептов счастья. Он даёт гораздо больше — он даёт способ думать о себе. Его дневники — это не набор правил, а приглашение к постоянному внутреннему диалогу. В 23 года он сформулировал цель, которой следовал всю жизнь. Но самое удивительное, что эта цель актуальна для каждого из нас, независимо от возраста, профессии и эпохи.

Быть может, именно сейчас, читая эти строки, стоит задать себе те же вопросы, которые задавал себе молодой Толстой: «К чему я привязываю свои силы? Что я делаю сегодня, чтобы стать лучше? И не мешает ли мне мой собственный комфорт быть честным с самим собой?».

Ответы на них, как и 170 лет назад, придётся искать каждому самостоятельно. Но сам факт, что мы задаём эти вопросы, уже делает нас чуть ближе к той самой цели — стремлению к добру.

Материал подготовлен на основе дневниковых записей Льва Толстого (1847–1852 гг.). Информация носит ознакомительный характер.

Образ императора в публицистике и художественных произведениях Л.Н. Толстого

Л. Н. Толстой очень рано почувствовал в себе силу, способную изменять мир и людей. По мере продвижения по жизни, прохождения определенных периодов отведенного ему времени, писатель и мыслитель по-разному оценивал воздействие своих произведений на общество. Может быть, убеждения позднего Толстого-публициста, отрицающего многие современные ему порядки и правила, негативно относившегося к церкви, государству, судам, воинской службе, справедливо кажутся нам очень жесткими.

В публицистике Толстой поставил задачу прямого воздействия на общество словом с целью его преображения. Категоричность позиции мыслителя, его крайности нередко не привлекали думающих людей (хотя многие проблемы были подняты Толстым верно), а, наоборот, только отталкивали. Художественное творчество писателя более гармонично, не лишено интуитивных прозрений. «Только в сфере чистого художества раскрылась его подлинная интуиция. Здесь он видел жизнь и мог религиозно служить людям, помогая им познавать и любить Богом данную жизнь в ее тайнах», – отметил архиепископ Иоанн Сан-Францисский .

Отношение Толстого к власти, к правящим персонам в художественных и публицистических произведениях очень разноречиво и неоднородно: в романах и повестях Толстой чаще чувствует допустимую меру иронии и осуждения, в то время как в некоторых статьях обличение власти оказывается чрезмерным. Прежде чем обратиться к конкретным примерам и оценкам, отметим, что Толстой «имел уникальный генофонд, подкрепленный еще и родственными узами с величайшими умами России – Пушкиным, Чаадаевым, Одоевским, Тютчевым…» .

Вне всякого сомнения, чувствование своей особой роли, стремление сделать жизнь лучше и светлее, высокий уровень духовно-нравственного и интеллектуального развития, а также ощущение себя не рядовым, а избранным, продолжателем великой миссии становления на земле добра и правды, позволяли Толстому обращаться к высшим лицам государства без какого-либо подобострастия. Более того, в поздних публицистических работах Толстого мы сталкиваемся с данными царю предложениями писателя, содержащими реальную и необходимую, по его мнению, программу действий. Так, в обращении «Царю и его помощникам» (1901) Толстой представляет четыре первостепенные задачи, решение которых может способствовать прекращению волнений в обществе. Разумеется, обращение не лишено свойственных Толстому преувеличений, так, в нем еще раз ярко представлена мысль о доброте большинства людей: «Люди все не могут желать раздора и вражды, а всегда предпочитают жить в согласии и любви с своими братьями» .

Однако предложения Толстого продуманны, вески, выстроены на основе долгой и скрупулезной аналитической работы, о чем говорит и их градация: каждый из планов-предложений имеет подпункты. Итак, Толстой предложил царю: во-первых, «уравнять крестьян во всех их правах с другими гражданами», вовторых, «перестать применять так называемые правила усиленной охраны, уничтожающей все существующие законы и отдающей население во власть очень часто безнравственных, глупых и жестоких начальников», в-третьих, «уничтожить все преграды к образованию, воспитанию и преподаванию», наконец, в-четвертых, «уничтожить все стеснения религиозной свободы» (34, 241–243). Обращение Толстого представляет собою попытку повлиять на убеждения царя, на мнение того, в чьих руках находилась огромная сила и мощь. Неслучайно в начале статьи появляется образ братства, где деяния одних неизменно отражаются на других. Совсем в другом духе написана статья «Единое на потребу. (О государственной власти)» (1905), которая предназначалась для напечатания в Англии. Примечательно, что, по рекомендации Черткова, Толстой дважды переделывал описания русских царей, смягчая их. Известно, что даже крестьяне, которым было прочитано сочинение Толстого, сочли описания царей резкими и не лишенными брани.

И в окончательном варианте статьи описание это все еще осталось очень жестким. Приведем лишь некоторые характеристики: «душевнобольной Иоанн IV», «зверски жестокий, пьяный Петр», «ходившая по рукам, безграмотная, распутная солдатка Екатерина первая», «грубый, необразованный жестокий солдат Николай», «неумный, недобрый, то либеральный, то деспотичный Александр II», «совсем глупый, грубый и невежественный Александр III» (36, 169). На фоне указанных более чем отрицательных характеристик исключение Толстой делает для царствующего в это время Николая II, называя его «самым обыкновенным, стоящим ниже среднего уровня, грубо суеверным и непросвещенным человеком».

Но описание, отрывки из которого мы привели выше, в контексте всей статьи оказывается попыткой создания у читателя резко негативного отношения не к императорам российским, а к власти вообще, какой бы она ни была. В это время Толстой не видит возможности присутствия у власти нравственных, честных людей. Он довольно долго, образно, и, как это свойственно публицистике Толстого, несколько путано рассуждает об изменении форм насилия, но не о его исчезновении. Через отвержение обманов и суеверий, при котором, кстати, отрицание Толстого окончательно теряет разумные основания, публицист выходит к утверждению единого вероучения.

Наконец, вся статья завершается призывом к внутренней работе над собой. Тогда читателю, знакомому с публицистикой Толстого, становится ясна основная цель статьи, а жесткие характеристики императоров тускнеют на фоне самокритичных описаний самого Толстого. Сразу же вспоминается его самобичевание, например на страницах «Исповеди»: «Я убивал людей на войне, вызывал на дуэли, чтоб убить, проигрывал в карты, проедал труды мужиков, казнил их, блудил, обманывал. Ложь, воровство, любодеяния всех родов, пьянство, насилие, убийство… Не было преступления, которого бы я не совершил…». Недостаток многих публицистических работ Толстого состоит в неспособности писателя находить компромиссы и видеть светлые стороны: обличение переходит все допустимые рамки, становясь средством привлечения внимания к идеям. Между тем, рассуждения Толстого, посвященные императорам и не омраченные его поздним отрицанием, созданы, как правило, на основе позитивных эмоций и впечатлений от положительных изменений в жизни и обществе.

В наброске «О царствовании императора Александра II» (1877) Толстой кратко перечисляет заслуги царя и светлые замыслы на фоне ошибок, допущенных в России. Вопрос состоит в том, что побудило Толстого создавать статью об императоре? Разумеется, особое признание царствующей особы и ее роли. В художественных произведениях писателя мы находим еще более разнообразные, глубокие описания и характеристики императоров. Благодаря письмам Толстого к императорам, его высказываниям, обращенным к близким людям, чувствам, выраженным по поводу тех или иных событий в царской семье, мы можем говорить об особом трепете, с которым Толстой относился к Романовым. По воспоминаниям С. А. Толстой, Лев Николаевич был искренно огорчен убийством Александра II, недоумевал по поводу спокойствия и равнодушия к этому событию в Туле и ее окрестностях.

Некоторые молодые герои Толстого видят в государе кумира, образец для поклонения и подражания. Николай Ростов, к примеру, от этого чувства к императору не освободится с возрастом, даже пройдя войну. И все потому, что Александр I, несмотря на присущие ему человеческие слабости, изображен царемпобедителем. Не Александр I выиграл войну 1812 года, но у Толстого он явился проводником высшей воли, фигурой, ассоциирующейся у народа с Россией и ее судьбой, свободой. В «Войне и мире» автор показывает, как общее рождается из суммы частных воль.

Для этого он, к примеру, перечисляет поступки и мнения героев (императора Александра, Барклая де Толли, Николая Ростова), находящихся на разных уровнях влияния на жизнь России. А вот Степан Касатский, в молодости испытывавший влюбленный восторг по отношению к Николаю I, начнет отречение от своей прошлой жизни именно с этой любви. Толстой делает акцент на том, что император, как и любой человек, смертен, он слуга Божий, и не должен забывать об этом, о своем грядущем ответе. Неслучайно рядом с образом Александра I появляется у Толстого образ старца Федора Кузьмича (по легенде именно под этим именем император жил в Сибири). Самой ужасной и не соответствующей облику человека, а тем более государя, считает Толстой чрезмерную жестокость.

Сердце, разум, все существо царя в повести Толстого «Посмертные записки старца Федора Кузмича» противятся тому самому порядку, который он установил, – это же противоречие, неспособность жить по-прежнему характерны для Толстого и его кающихся героев поздних повестей. Александр I, точнее уже Федор Кузьмич, видит проведение солдата сквозь строй (эпизод этот как символ крайней жестокости и тупого повиновения, в результате которого бесчеловечность растет и множится, повторятся у позднего Толстого). В повести «Посмертные записки старца Федора Кузмича» ярко виден также мотив ухода и отречения не только от прошлой жизни, но и от обязанностей, от трудностей, которые необходимо было решать. Герою позднего Толстого легче отказаться от «Я», по всей видимости, подобное действие со стороны императора, «придуманное» Толстым, было очень созвучно планам об уходе самого писателя: «А между тем я чувствовал, что если я не признаю, что это так и должно быть, что это хорошо, то я должен признать, что вся моя жизнь, все мои дела – все дурно, и мне надо сделать то, что я давно хотел сделать: все бросить, уйти, исчезнуть».

Близкое к публицистике по производимому впечатлению, но, вместе с тем, созданное по тонким художественным правилам описание государя видим мы в «Хаджи-Мурате». Создавая главы о Николае I, Толстой старался сделать их живыми, показать подробности жизни императора-человека, подверженного влиянию других людей, зависящего от настроения, нередко жестокого и любящего роскошь. В. А. Туниманов отмечает: «Толстой остро нуждался в непредвзятых свидетельствах современников о частной жизни императора. С этой целью он обращался ко многим лицам, могущим сообщить нужные факты или предоставить доступ к закрытым документам».

В конце статьи хочется остановиться на письме Толстого Александру III, вступившему на престол после убийства отца. Просьба Толстого о смягчении участи убийц вызвана не только его мировоззрением этого времени, но и озабоченностью за судьбу императора и страны, которая всегда была присуща писателю и публицисту. Слова Толстого – не просто удачный художественный ход, они как нельзя лучше доказывают, что великий русский писатель всегда чувствовал лежащую на себе ответственность за Россию и ее правителей: «Я, ничтожный, не признанный и слабый, плохой человек, пишу письмо Русскому Императору и советую ему, что ему делать в самых сложных, трудных обстоятельствах, которые когда-либо бывали. <…> Я думаю себе: если ты напишешь, письмо твое будет не нужно, его не прочтут, или прочтут и найдут, что оно вредно, и накажут тебя за это. <…> Но если ты не напишешь и потом узнаешь, что никто не сказал Царю то, что ты хотел сказать, и что Царь потом, когда уже ничего нельзя будет переменить, подумает и скажет: Если бы тогда кто-нибудь сказал мне это! – Если это случится так, ты вечно будешь раскаиваться…».

В.Г. Андреева

Ф.М. Достоевский

Поскольку в системе правосудия не только отражается механизм государственного устройства, но и наиболее обнаженно проявляется драматическое состояние общественных отношений и с особой остротой встают нравственные проблемы эпохи, то проблема правосудия не могла не привлечь пристального внимания Достоевского и Толстого – писателей, пытающихся разобраться в хаосе русской общественной жизни переломного времени. Многие исследователи в той или иной связи говорили о перекличках двух судов – в «Братьях Карамазовых» и в «Воскресении», – но все же тема эта в литературоведении не исчерпана. Близость Толстого и Достоевского в постановке этой острейшей проблемы поразительна. А разница в том, что все внимание Толстого сконцентрировано на социальном.

Он разоблачает корень зла, который видит в существующих формах жизни, в социальных условиях, в государственном устройстве, и его позиция более жесткая и радикальная, чем позиция Достоевского. Как отмечает Н. Бердяев, Толстой смотрит на зло рационалистически. Его вывод прост и ясен, и он всецело лежит в плоскости социальной: нужно уничтожить условия, которые порождают преступления. Достоевский воспринимал зло иначе. В «Братьях Карамазовых» описанию самой процедуры суда предшествует описание атмосферы, царящей в зале. Толпа ждет душещипательного зрелища, забывая при этом о том, что решается судьба человека.

В «Дневнике писателя» Достоевский пишет: «Зло таится в человеке глубже, чем предполагают обычно». Он не согласен с тем, что «если общество устроить нормально, то разом все преступления исчезнут… и все в один миг станут праведными». В толпе у Достоевского в концентрированном виде проявляется метафизическое зло, присущее человеческой природе, поэтому человек человека судить не может, как не может он спастись только своими силами, спастись без Спасителя.

Толстой метафизического зла не знал. Он сужает круг: в центре его внимания вершители правосудия и их жертва, и именно субъективные качества судейских не дают им права судить других. Образы детей в «Воскресении» (ребенка, спавшего на полу камеры среди нечистот, и ребенка на руках матери, которого Нехлюдов видит в своем имении) перекликаются с образом страдающего ребенка из сновидения Дмитрия Карамазова. Но у Достоевского за трагическим образом социальной несправедливости, рождающей нравственный отклик у Мити, тот же, что и у Нехлюдова, встает другое: «За «дите» и пойду <на каторгу>, потому что все за всех виноваты» .

И это уже «неэвклидова геометрия». У Достоевского идея деятельного добра сопрягается с идеей совиновности людей и ответственности их друг за друга. Зачарованность Достоевского метафизическим вопросом, сопряженным с тайной бытия и тайной человеческой души, была связана с чувством сверхразумной реальности, которого у Толстого не было. Суть религиозного сознания Толстого проницательно уловил Н. Бердяев: «Он гениально изобличил чудовищную неправду и мертвенность казенного, официального христианства…

Но сила Толстого в деле религиозного возрождения исключительно отрицательно-критическая… Для Толстого существует не Христос, а лишь учение Христа, заповеди Христа… Он принимает христианство безлично, отвлеченно, без Христа, без всякого лика»2 . По мнению Бердяева, для Толстого характерно сочетание страстного поиска смысла жизни с отсутствием сознания трансцендентного, того сознания и той способности прикоснуться к мирам иным, которое в полной мере было присуще Достоевскому и сообщало его социальнофилософскому осмыслению проблем действительности особое звучание и особый смысл.

Е. Кузьменко

Верьте себе — боритесь с апатией

Тему для разговора подсказал сын. Он много общается со своими сверстниками как в повседневности, так и в социальных сетях (без этого сейчас никак — но из них мы советуем «уходить») и говорит, пришел к выводу, что в большом количестве наши молодые люди (от 18-ти лет) поражены апатией.

Юный возраст, в теле есть здоровье и силы, родители обеспечивают жизнь (кто как может), все возможности, по сути «в руках», только хватай! Но — апатия. Почему? Нет желания идти работать, оказывается потому, что любая работа — это рабство! Да, каждый наемный работник — это раб, гнущий спину на хозяина, который платит рабу копейки и тем самым наживается на несчастных.

Кто же на самом деле эти «молодые рабы»? Лентяи, мозг которых заплыл жирком от бесполезности времяпровождения? Захоленые, залелеяные родителями дети, освобожденные от всяческих хлопот и забот. Они «прикреплены» к родителям материально, а информацию к размышлению черпают из интернета, из бездонных колодцев социальных сетей, где их нежные рассудки успешно отравляются идеями потребления, прикрепления «статусности» и «классности» к вещам и людям (какое уродство).  Но получается, они же в этом не виноваты. Такое время, таковы его условия и веления, или как сейчас модно говорить — тренды. 

Еще гипотеза — возможно, они жертвы «информационной войны»? Все активно навязываемое, агрессивно воздействующее на умы юных людей отрицательно сказывается на их жизни и мироощущении, они ищут себя, но не могут найти, ведь теперь в мире не все так просто. Надо уметь, надо соответствовать, надо иметь статус, надо брать от жизни все, поменьше работать, побольше зарабатывать, не «прозябать в грязи», а путешествовать по миру.

Если из жизни ушли краски (а они точно ушли — реклама все силы вкладывает в доказательство этого) то надо обязательно купить что-то, что ее «перекрасит» или «даст новые цвета». На любой вопрос — сленговый ответ из телевизионной рекламы, которое в молодом сознании формируется уже автоматически.

Умные и сильные например, должны ездить на дорогих автомобилях, должны подарить себе «силу и власть» — несколько сотен лошадиных сил под капотом и седла из белой кожи. Права на них можно купить уже практически официально. Статистика ДТП правда ужасает, но это не в счет, это побочный эффект, для «слабых и неумных». Они ездят на недорогих небезопасных автомобилях или ходят пешком и если уж попались — извините, знайте наших, уступайте дорогу «сильным и умным».

Не умеете себя баловать премиумами, люксами — добро пожаловать в перманентную депрессию (ту самую апатию) от собственной ничтожности. А чтобы поскорее освободить место в этом мире, то на последние деньги покупайте себе… вспоминаем весь товарный ряд рекламы суперсредств: -форте -мазол -базол -онин -тин -мед -сан. В общем боритесь с апатией, таблетки для вас придумали и привезли в аптеку, бегите покупайте.

Если потратите сто рублей, бесплатно вам выпишут золото-платиновую карточку с гарантированной скидкой, за каждую последующую покупку получите бонусы, которые отслеживайте в личном кабинете в интернете. Накопите миллион бонусов — вам подарят пачку чипсов, количество канцерогенов в которых превышает все возможно допустимые нормы и впоследствии мы будем уже лечиться и от депрессии и от других серьезных болезней, вплоть до рака. И следите за нашими новыми акциями. Подарков будет еще много.

Девушкам — нужны богатые юноши, живущие на «всем готовом», юношам — нужны либо такие же девушки, либо наоборот «незамороченные на материальном». Замкнутый круг, порождающий сплошные невозможности для создания нормальных семей. Какое тут «искусство любви» с ее основами - любить значит отдавать, значит трудиться, проявлять заботу и интерес, значит проявлять уважение. Об этом речь уже не идет. Все должно быть и сразу. И побольше побольше. И при этом поменьше «заморачиваться».

На этом пора заканчивать этот негатив.

Давайте вспомним (или узнаем, кто его не читал) нашего дорогого Льва Николаевича Толстого. Помимо обладания великим талантом писателя художественной литературы, он изящно писал публицистические тексты, поразительно имеющие актуальность и по сей день. В статье «Верьте себе» (обращение к юношеству) он раскрывает суть роковой ошибки молодых людей в слепости и некритичности отношения к жизни, в нелепом копировании существующих в обществе стереотипов, дающих образ так называемых «успешных людей».

Великий мастер пера призывает не верить людям, говорящим со снисходительной улыбкой о том, что мол они в свое время тоже искали ответы на вопросы и правды жизни, но сии поиски обернулись неотвратимой неудачей и невозможно найти ответы и пути, которые приняты всеми в обществе.

А эти ответы и пути в наше время транслируются по ТВ в «уже качественном HD формате», размещаются в социальных сетях и сайтах умниками и умницами, которые преследуют свои цели. Много ли людей сейчас  задумываются об этом? Давайте задумаемся на минуту, пробудимся, как Лев Николаевич сказал от «детской покорности чужим взглядам» и поймем на дальнейшую жизнь, что надо жить самостоятельно, избирать свой путь и нести ответственность за свою жизнь, перед ее началом, которое дало ее.

Основная на мой взгляд мысль: верьте себе, когда в душе вашей будет желание не превзойти кого-то, отличиться или возвыситься над кем-то, или соответствовать кому-то.  Верьте себе, когда главное желание будет то, чтобы быть лучше самому, становиться таким, каким хочет тот Бог, который подарил нам жизнь, познавать в себе то вложенное в нас, подобное ему, начало, «жить по-божьи, как говорят мужики».

Великая мудрость, великого мудреца. Возможно кому-то придется не по душе некая религиозность мысли, но ее суть не в этом. Ее суть — в человечности, в жизни по-человечески с самой большой и великой буквы. А все агрессивно навязываемое стоит (хотя бы ненадолго — кто как сможет) увидеть в свете бесполезности, тщеты и даже вреда. 

Мария Николаевна Волконская — Николай Ильич Толстой

Наташа Ростова. Кадр из фильма

Первая встреча с Наташей Ростовой на страницах романа оставляет впечатление свежей молодости и неукротимого движения. Юная Наташа — это «некрасивая, черноглазая девочка с большим ртом». Однако Л.Н.Толстой противопоставляет внешнюю непривлекательность богатству ее внутреннего мира. Действительно, героиня изнутри излучает любовь, которую дарит всем вокруг. Она искренне радуется за своих родных, всячески их поддерживает. Для Наташи очень важно, чтобы не только она, но и все вокруг были счастливы. Ее мир очень тесно связан с миром других людей.

Одним из важнейших эпизодов в жизни девушки была ее встреча с Андреем Болконским. Рядом с ней князь Андрей почувствовал себя «ожившим» и «омолодевшим». Андрей Болконский намного старше Наташи, помимо всего этого он женат и его жена Лиза Болконская ожидает ребенка. Перед Наташей Ростовой он предстал мужественным, холодным; ему не нравились все эти светские мероприятия, поэтому он с нетерпением ожидал окончания вечера. Наташа же, наоборот, с огромной радостью и бесконечной энергией бегала по дому, танцевала, играла гостям на пианино. При первой встрече Наташи и Андрея можно заметить, что эти герои абсолютная противоположность друг другу.

Наташа бережно хранила свою любовь к Болконскому и относилась к нему с большим трепетом. Чуть позже жена Болконского умирает при родах, так и не узнав, что муж, прежде холодный и равнодушный к ней, спешил извиниться и отдать должное своей супруге. Андрей опечалился еще больше прежнего, решил полностью посвятить себя службе, но друг его Пьер Безухов сказал: «Главное жить, главное любить, главное верить». Эти слова поменяли жизнь Болконского и стали практически его жизненным девизом.

Первый бал Наташи Ростовой. Кадр из фильма

Толстого привлекает и открытость Наташи, ее чувство в мир природы. Героиня несет в себе удивительную свежесть чувств, родниковую чистоту детского взгляда на вещи. Для нее действительно «все впервые». Она беспрерывно открывает для себя очарование и прелесть мира.

В романе слова «Наташа» и «любовь» неразделимы. Любовь – это часть ее души. Любовь к отцу и матери, к Андрею и Пьеру, к Николаю и Соне… Каждое чувство отличается от другого, но все они глубоки и правдивы. 

Но настоящая любовь к мужчине проснулась в душе Наташи намного позже. Она поняла, что тот, кого она боготворила, кем восхищалась, кто был ей дорог, жил в ее сердце все это время. Этим человеком был Пьер. Его «детская душа» была близка Наташе. И он был единственным, кто вносил радость и свет в дом Ростовых, когда ей было плохо, когда она мучилась угрызениями совести, страдала, ненавидела себя за все случившееся. Она не видела в глазах Пьера упрека и негодования. Он боготворил ее, а Наташа была благодарна ему только за то, что он есть на свете и что он для нее единственное утешение. Поэтому она становится его женой.

Дети, как и Пьер, составляют главный смысл жизни Наташи, которая пополнела и поширела, так что трудно было узнать в этой сильной матери прежнюю тонкую, подвижную Наташу. Черты лица ее определились и имели выражение спокойной мягкости и ясности. В ее лице не было, как прежде, этого непрестанного горевшего огня оживления, составлявшего ее прелесть. Теперь часто видно было одно ее лицо и тело, а души вовсе не было видно. Героиня стала хозяйкой домашнего очага, любящей женой и заботливой матерью.

Любовь красной нитью прошла через всю жизнь Наташи Ростовой. С самого детства она любила мир, который ее окружал: родителей, братьев, сестру Соню, друзей, природу и музыку. Жизнь без любви для нее не имела смысла. Вот поэтому можно смело сказать, что «сущность Наташи — это любовь».

Дом Л.Н. Толстого в Ясной Поляне

18 февраля 2013 г. На автомобиле по маршруту Москва — Ясная Поляна. Расстояние 226 км. Время в пути 3 ч. 40 мин. В пути прослушан рассказ В.П. Астафьева «Пролетный гусь». Трудный участок дороги пролегал через поселок «Косая гора». Здесь оказались заброшены почти все дороги и ехать пришлось по ледяной колее, бесконечно пропуская встречные машины. Было воскресенье, около 11 часов, посетители усадьбы имелись в небольшом количестве.

Входной билет в усадьбу стоит 75 рублей. Организованные экскурсии по расписанию отсутствуют. Кассир музея сказала: «ждите, когда наберется группа из десяти человек». В этом случае экскурсия будет стоить 200 рублей. Сколько ждать, однако неизвестно. Возможно индивидуальное экскурсионное обслуживание, если посетитель заплатит за это 2000 рублей. Вывод: организация посещений Великой усадьбы не продумана, в результате чего изучать ее достопримечательности пришлось самостоятельно, наблюдая все постройки и читая приобретенные в местной палатке книги. Внутри помещений категорически запрещено фотографирование и видеосъемка (почему?), за чем неустанно следили унылые работницы музея, находящиеся в каждом помещении дома великого писателя. Во флигеле имеется небольшая выставка, где за фотографами и иными творческими людьми с телефонами, планшетами и фотоаппаратами слежки особой нет. Теперь о самом главном.

Давно было желание побывать в Ясной Поляне, что в Тульской области, в живописном, уютном месте, которое для Льва Николаевича было первой и последней любовью. Вселенная писателя, где соединяется вечность и повседневность! Это источник вдохновения великого творца, плоды деятельности которого стали достоянием культуры во всем мире.

Лев Николаевич Толстой имел убеждение о том, «что истина в движении — только». Он был в постоянном поиске необычностей в обычной жизни, оригинальности в банальностях, а также доброго и вечного в повседневности. Полями его интересов были реальность, будничность, мимолетность и все живое вокруг, все то, что нам, современным людям приносит стрессы.

Чтобы истинно понять поэта, надо понять его так, чтобы, кроме него, ничего не видеть. Л.Н. Толстой. Записные книжки, январь 1857 г.

Мы иногда ассоциируем себя с «машиной для заработка денег», а Л.Н. Толстой ассоциировал себя с «машиной для писания». Немногим в мире дается такой писательский талант, при котором удается красиво сочетать божественное с человеческим, прозу жизни и поэтические этюды.

Рабочий кабинет Л.Н. Толстого

Успех его был заслужен ценой многих усилий. Он умел ежедневно давать себе задания, при этом четко указывал сроки их выполнения. Для улучшения собственной стилистики он занимался переводами, что попутно  расширяло границы памяти. Еще раз убеждаюсь в великой роли чтения книг. Много времени он проводил среди книг, упорно занимался их изучением, делал пометки на полях и загибал уголки страниц. Каким красивым показалось мне словосочетание «творческие штудии» — они были неотъемлемой потребностью и привычкой Л.Н. Толстого. В повседневной жизни его отличала терпеливость, абсолютная непривередливость, бережливость, неимоверная способность к постоянным тренировкам. Он всегда осознавал «что поэт сам горит и жжет других».

В тоже время, кризисы были постоянными спутниками писателя, он сам объяснял изменчивость состояний души и тела тем, что в жизни нет ничего стабильного и возможность приспособления ко всем поворотам повседневности отсутствует.Все составляющие жизни человека — здоровье, увлечения, финансы, семейное счастье, подвергаются эрозии под воздействием времени.
 

​

Лев Николаевич считал, что самая страшная болезнь это вера в докторов. Он имел убеждение в том, что только сестринское милосердие может вылечить больного, поставить его на ноги.

Писатель дорог и нужен нам только в той мере в которой он открывает на внутреннюю работу своей души.

В доме Льва Николаевича стоит побывать для обретения особого настроения и гордости, возникающих, когда взору предстают его дом, рабочий кабинет в нем, где создавались бессмертные литературные шедевры. Они возникали в полной тишине и одиночестве на письменном столе, на котором замеченная повседневность становилась литературой.

Здесь его окружала мебель «пахнувшая семейными воспоминаниями». За свою жизнь Л.Н. Толстой подарил миру 180 тысяч рукописных листов. Писать — значило для него «мыслить за столом». Всему миру он доказал очевидное, что любой может сделать свою «историю», но лишь великий человек сможет создать ее описание. Восемьдесят два года он писал книгу жизни, считая каждого человека в ней итогом бесчисленных сложений. Врожденной страстью для него была еще и музыка.

Настоящий поэт и сам невольно и с страданием горит и жжет других. И в этом все дело.

Лев Николаевич свой творческий дух ассоциировал со своим дедом, который жил в «золотой век усадебной жизни», когда в России каждый начал возделывать «свой сад», что превратило ее в «милую» страну усадеб.

Хотя и в наше время можно отметить, что наша страна стоит на пути трансформации в милую обитель дач. Строительный бум и сезонный спрос на стройматериалы тому подтверждение. Но стоит отметить, что этот вывод сделан на основе моих наблюдений за Московским и Тверским регионами.

Музейная выставка в Ясной Поляне

Строительной площадкой Ясная поляна была 20 лет, приобретая за это время изысканные черты ампира, в котором князь Волконский искал порядок, красоту и простоту. И она стала итогом его жизни. При этом он всегда заботился о дворовых и крестьянах, осуществлял «мудрое хозяйствование», заботился о том, чтобы все были всегда сыты и хорошо одеты. В чудесных оранжереях Ясной Поляны выращивали экзотические фрукты: арбузы, дыни, персики. Для юного Л.Н. Тольстого эти тепличные сады были любимым уголком усадьбы. Здесь грезы создавали роман «Война и Мир».

Продолжение следует…