В данной статье рассматриваются различные стороны понимания сущности труда человека – как телесной составляющей, так и духовной. Проанализированы мнения обеих сторон по отношению к трудовой деятельности человека.

Ключевые слова: Бог, труд, материальное, религиозно-этическое, понимание, этимологическое.

См. также: Основной смысл труда в священном писании (библия)

Уже на протяжении более чем тысячелетия христианство определяет духовную жизнь нашего Отечества, формирует менталитет нации. Можно сказать, что на мировоззренческом уровне влияние православие распространилось на все сферы жизни общества. Что касается хозяйственной сферы бытия, то здесь нельзя не отметить огромного значения православной трудовой этики. Трудовая этика (труд) может быть определена как – творческое раскрытие человека, которому в силу изначального богоподобия дано быть сотворцом и соработником Господа. [7] И первые главы книги Бытия повествуют о том, как Господь сотворил мир и человека.

Причем, человек был помещен в Эдем, где у него не было забот о пропитании. Однако Господь не оставил человека праздным: «И взял Господь Бог человека, которого создал, и поселил его в саду Эдемском, чтобы возделывать его и хранить его» (Быт.2;15). Смысл этого фрагмента в том, что истинным владыкой всего сущего является Бог; человек же должен «возделывать и хранить» землю оставаясь в подчинении Владыке. Кроме того, этим фрагментом дается заповедь творческого труда, который должен сопровождать жизнь человека. Причем, – труда радостного, труда в любви. Человек пал, и это предопределило всю дальнейшую историю человечества. Грехопадение прародителей обусловило кардинальные изменения и в трудовой этике. Господь говорит Адаму: «проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в

поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят» (Быт.3;17-19). Труд радостный был у человека отнят, а дан труд-страдание, труд-тяжесть. Но, с другой стороны, этот постоянный тяжелый труд стал и средством спасения людей. Ибо наиважнейшим является то, что с пришествие в мир Христа потребность в труде и сама трудовая деятельность рассматриваются в качестве соработничества людей Богу. Именно благодаря способности быть творческим «сотрудником» Богу, созидать новое, еще не бывшее в человеке, созданном «по образу и подобию Божию», и проявляется богоподобие человека. Но для полного рассмотрения вопроса труда, следует рассмотреть и светскую концепцию понимания труда и трудовой этики. Как поясняет нам большой энциклопедический словарь, труд это – целесообразная деятельность человека, направленная на сохранение, видоизменение, приспособление среды обитания для удовлетворения своих потребностей, на производство товаров и услуг. Труд как процесс адаптации человека к внешней среде характеризовался развитием и совершенствованием разделения труда, его орудий и средств[4]. Следует заметить, что на нашем обыденном уровне сознания человека, «труд» и «работа» сливаются в одно единое целое.

Таким образом, все, что относится к труду мы можем отнести к работе и наоборот. Практически во всех индоевропейских языках, слово «трудиться» первоначально означает «остаться без родителей», т.е. быть обреченным на нужду, тяжелое существование, тяготы, повинность, боль. Например, немецкое слово «arbеit», готское «arbas», французское «travail», латинское «labor», английское «labour» означает усилие, жизненные заботы, состояние изнурения, тревоги, страдания и даже родовые муки.

В русском языке слова «труд» и «трудно» являются однокоренными. Слово труд восходит к древнерусскому слову трудъ, несущему понятия «труд, работа; беспокойство, забота; страдание; скорбь; болезнь; горе». Слово *trudъ принадлежит к гнезду славянского слова *terti (русское тереть). Этимологически родственные слова в литовском языке означают «работа, хлопоты», в латышском «хрупкий», в готском «отягощать», в немецком «досаждать», в латинском «толкать, теснить». Значение слова «работа, труд» не могло быть первоначальным значением общеславянского корня *trudъ. Это слово сначала значило примерно то же, что средневерхненемецкое droz «тяжелая ноша», «досада, печаль» (трудный) [2, с. 266]. Таким образом, мы можем утверждать, что этимология слова «труд» означает болезнь, тяжелая работа, тяжелые физические усилия.

На протяжении многих столетий мыслители пытались познать природу труда и его виды. Заметим, что осмысление труда и трудовых отношений между людьми в течение длительного периода эволюционировало примерно в данном порядке: труд заложен в людях самой природой (Античность), Богом (Средневековье), человеческой природой (Возрождение). Одним из весомых вкладов в философское осмысление труда внес Г.В.Ф. Гегель, выдвинувший положение о труде как всеобщей субстанции человеческого бытия. Труд, по Гегелю, является формой реализации духа, поэтому именно в труде самоосуществляется человек. Исходя из понимания абсолютной идеи, Гегель отождествлял труд с любой деятельностью, будь это труд ученого или труд ремесленника, художника, или религиозного деятеля. Среди мыслителей сформировались различные подходы к трактовке труда.

Так, с точки зрения классической политэкономии труд есть производство материальных благ или меновых ценностей. Другой позиции придерживался К. Маркс, для которого труд «…представляет собой производительное расходование человеческого мозга, мускулов, нервов, рук и т.д. и в этом смысле – один и тот же человеческий труд»[6]. Было бы несправедливым утверждать, что Маркс при определении труда ограничился лишь приведенной формулировкой. Для него труд является также условием существования людей, вечной естественной необходимостью. Благодаря труду возможен обмен веществ между человеком и природой. Кроме того, Маркс дал структурно-содержательный анализ труда, выделив в нем целесообразную деятельность, или сам труд, предметы труда и средства труда. Тем не менее определение труда у Маркса не избежало экономико-механистического редукционизма: «Если отвлечься от определенного характера труда, то в нем остается лишь одно, – что он есть расходование человеческой рабочей силы»[6].

В христианском миропонимании заповедь труда была дана человеку еще до грехопадения, пускай труда не физического, а творческого, но труда. Это указывает, что труд относится к изначальному замыслу Бога о человеке и потому связан не с необходимостью и борьбой за выживание, но открывает нечто важное о том, кто есть человек и в чем смысл его жизни. Если мы обратимся к первым главам книги Бытие, где мир представляется таким, каким он был изначально задуман Творцом. Именно эта мысль выражена в словах Священного Писания: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма…» (Быт. 1:31) – сотворенный мир в точности соответствовал Божественному замыслу.

А потому, если мы хотим понять суть всех вещей, нам нужно смотреть не только на то, как они выглядят сейчас, но как они были даны нам изначально, и чтобы найти смысл труда, нам нужно искать его «в начале». В отличие от материалистической теории, христианство восстанавливает религиозно-этическую ценность труда. В христианстве не только отсутствует аристократическая брезгливость к хозяйству, приводящая к отрицанию нравственной обязательности труда. «… Если кто не хочет трудиться, тот не ешь» (2 Фес. 3:10), это слова апостола Павла, подтвержденные примером трудовой жизни всех апостолов, выражают внутреннюю оценку труда в христианстве.

В своем труде «Философия хозяйства» С. Н. Булгаков ставит вопрос о сущности труда и исходя из двойственности природы человека, а также из различения материальных и духовных потребностей он считает необходимым понимать под трудом деятельность, направленную на удовлетворение как тех, так и других, ведь хозяйство включает в себя человеческий труд во всех его применениях. Труд и хозяйство у него связаны тесным образом с творчеством. «…Хозяйство – как в широком, так и в узком, политикоэкономическом смысле – тоже есть творчество, синтез свободы и необходимости»[5].

А идея аскетического труда в христианстве восстанавливает религиозно-этическое достоинство труда, утерянное в материалистической мысли. Здесь, как в духовном зерне, содержится мощное древо средневековой, византийской и русской культуры, созданной таким напряжением аскетического труда. «Мы, – пишет Булгаков, – разумеем здесь не только непосредственное экономическое значение аскетизма, насколько оно выразилось в экономической и культурной роли монастырей в средневековой Европе, но еще более общую духовную основу хозяйственной жизни христианской Европы»[5]. Так, Климент Александрийский называет труд «школой общественной справедливости».

Святитель Василий Великий утверждает, что «намерения благочестия не должны служить предлогом для лени и бегства от работы, а побуждение еще к большим трудам». А святитель Иоанн Златоуст призывает считать «бесчестие не работу, а праздность». Примером трудового подвижничества явили иноки многих монастырей. Их хозяйственная деятельность во многом была примером для подражания, а основатели крупнейших иноческих обителей имели, наряду с высочайшим духовным авторитетом, и славу великих тружеников. Широко известны примеры усердного труда преподобных Феодосия Печерского, Сергия Радонежского, Кирилла

Белозерского, Иосифа Волоцкого, Нила Сорского и других русских подвижников[3, с. 39]. Новое время отличается и именно этим отвержением аскетического начала жизни, и безграничным доверием к естественным влечениям человека, выражающимся, в частности, в обогащении. Жизненный смысл труда и воспитательное его значение вполне ясны для христианства.

«Бог создал человека существом, нуждающимся в труде, с целью дать ему возможность всюду упражнять свои познавательные силы и через это не оставлять его бездеятельным»[1. с. 226]. Большое влияние на формирование православной мысли оказал свтитель Григорий Палама.

Он утверждал, в частности, что благодаря способности творческого труда человек превосходил ангелов и что творчество всегда «богостремительно», всегда результат «синергии», соединения двух воль – Божественной и человеческой. Согласно учению Григория Паламы, спасение души достигается созерцанием, укрощением плоти, молитвенным экстазом. Основываясь на доктрине Паламы, Православие представляет хозяйственный труд именно как один из аспектов общечеловеческого «трудничества», ядром которого является духовное преображение, трудничества, средством которого является аскеза. Своеобразны и «трудовые модели» в Православном Предании по сравнению, скажем, с протестантизмом. Так, отличаются подходы к определению богоизбранности человека.

Протестантизм полагает, что если человек много работает в материальной сфере и имеет осязаемый же результат, значит с ним Бог. Православный же путь, вершиной которого стала монашеская аскеза, способен рассматривать труд как средство духовного воспитания и подготовку к «духовному деланию». В условиях преобладания духовно-созерцательного мотива над деятельностным, труд рассматривался Преданием как орудие спасения души и тела от греховных искушений.

Литература:

1. Булгаков С. Н. Труды по социологии и теологии. Т. 2. – М.: Наука, 1999. С. 826

2. Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. Т. 2. – М.: Русский язык, 1999. С. 560

3. Шведов О. В. Энциклопедия церковного хозяйства. – М.: Ковчег, 2003. С. 736

4. Большой Энциклопедический словарь / http://enc-dic.com/enc_big/ Trud-61149.html (дата обращения: 11.08.2017)

5. Булгаков С. Н. Философия хозяйства / https://fil.wikireading.ru/11512 (дата обращения: 12.08.2017)

6. Карл Маркс. Капитал / https://profilib.com/chtenie/7536/karl-markskapital-18.php (дата обращения: 12.08.2017)

7. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви / https://mospat.ru/ru/documents/social-concepts/vi/ (дата обращения: 10.08.2017)

Александр Таныгин

В системе распределения рабочей силы в государстве немалую роль играют и государственные органы управления рынком труда, предоставляющие соответствующие услуги максимизации и оптимизации занятости населения.

О мерах государственного регулирования, о целеполагании государства в части оптимизации распределения рабочей силы, то есть на этапах использования рабочей силы в процессе воспроизводства трудовых ресурсов можно делать выводы также и по формирующимся тенденциям распределения видов государственных услуг в области содействия занятости, оказываемых органами службы занятости населения. В действующих программах содействия занятости и поддержки безработицы важно подчеркнуть понижающий численный характер оказываемых услуг практически по всем направлениям. Если в 2010 г. было охвачено 6850,1 тыс. человек, то в 2018 г. только 4392,5 тыс. человек.

Среди многочисленных программ содействия занятости со стороны службы занятости наиболее востребованной на протяжении периода 2010-2018 гг. выступала программа «Профессиональная ориентация» (54,7% от общей численности, получивших данные услуги от службы занятости в 2010 г. и 63,4% – в 2018 г.).

Программы, направленные на содействие занятости молодежи являются крайне малочисленными и также имеют тенденцию к снижения численности.Среди подобных программ можно отметить: «временное трудоустройство несовершеннолетних граждан в возрасте от 14 до 18 лет» (14,1% от общей численности в 2010 г. и 13,1% – в 2018 г.), «временное трудоустройство выпускников организаций среднего профессионального образования» (0,4% от общей численности, получивших услуги службы занятости в 2010 г. и 0,075% – в 2018 г.).

Снижение активности службы занятости в вопросах содействия занятости может свидетельствовать о формировании более свободного механизма рынка труда, с функцией саморегулирования в вопросах перераспределения трудовых ресурсов. В то же время данная ситуация также свидетельствует и о росте свободы самой рабочей силы, нередко принимающей решение о выходе, по крайне мере формальном из состава экономически активного населения.

Российское общество и государство в условиях пандемии: социально-политическое положение и демографическое развитие Российской Федерации в 2020 году: [Коллективная монография] / Осипов Г.В. и др.; под ред. Г.В. Осипова, С.В. Рязанцева, В.К. Левашова, Т.К. Ростовской; отв. ред. В.К. Левашов. – М.: ИТД «ПЕРСПЕКТИВА», 2020. – 532 с.

Статья посвящена философскому анализу трудовой деятельности, которая постоянно изменяется, в том числе и христианском мире. Показано, что трудовая деятельность играет в обществе огромную роль, и является священной обязанностью христианина.

Труд в XXI веке должно развиваться по библейской модели, которой свойственны такие характеристики, как: честность, прозрачность и ответственность. Ключевые слова: всеобщее священство, христианская этика, пророческий смысл, трудовая этика, трудовая деятельность. Священство всех верующих – не только великое обетование, но и требование Господа к тем, кто следует за Ним.

Соглашаясь на меньшее мы отказываемся от того "неисследимого богатства Христова" (Еф. 3:8), которое даровано нам как Его народу. Только в том случае, если священнический потенциал каждого христианина будет в полную меру востребован в служении, мы сможем принести Радостную Весть современному миру. И сейчас уже понятно, что всеобщее священство не сводится к праву каждого прийти к Богу в молитве без посредников или в возможности нести какое-то служение в церковной общине [1]. Практическое воплощение священнического призвания каждого верующего возможно лишь в том случае, если это призвание осуществляется в процессе самой обычной повседневной деятельности. И сегодня перед нами остро стоит вопрос, что значит превратить повседневный труд в подлинное священнодействие. Какие условия должны быть выполнены, чтобы забота о доме и воспитание детей, деятельность по управлению компанией или городом, создание материальных благ или оказание услуг совершались как служение перед Богом? Мы не можем ограничиться просто утверждением, что всякое дело надо делать как для Господа – в Писании есть немало примеров того, когда Бог отвергал совершенно искренние усилия людей угодить Ему, если это делалось неверно.

Вспомним знаменитые слова ап. Павла об иудеях: "… свидетельствую им, что имеют ревность по Боге, но не по рассуждению" (Рим. 10:2). В наших рассуждениях о священстве всех верующих мы обнаружили, что для его реализации необходимо удерживать единство и различие двух поручений, данных Богом человечеству. Во-первых, этокультурный наказ, данный Адаму – владычествовать над землей и возделывать эту землю [2]. А во-вторых, это миссионерское поручение Христа – сделать людей Его учениками. При этом второе поручение должно включать первое и основываться на нем. Современная церковь, однако, поручению Адама уделяет слишком мало внимания. Пренебрежение культурной миссией зачастую приводит и к выхолащиванию нашего благовестия: Радостная Весть о Царстве Божьем сводится к тому, что человек должен примириться с Богом и избавиться от грубых грехов. Основу дальнейших рассуждений составляют следующие два отрывка из книги Бытие: И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле. (Быт. 1:28) И взял Господь Бог человека, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его. (Быт. 2:15)

Писание утверждает, человек – венец творения. Мир был создан для того, чтобы в нем мог появиться тот, кто несет в себе образ Творца. И именно человеку дана власть над всем остальным творением. Но понять библейские утверждения о славе и власти человека можно очень по-разному. Современная культура помещает человека в центр мира и полагает смысл его жизни в нарциссическом самолюбовании, а удовольствие становится критерием истины. Хотя древний миф о Нарциссе и вскрыл бессмысленность жизни, нацеленной на самого себя, устоять перед этим соблазном удается далеко не многим. А значит, необходима постоянная работа по восстановлению библейских представлений о человеке, смысле его жизни и деятельности. Первые главы книги Бытие представляют мир таким, каким он был изначально задуман Творцом.

Именно эта мысль выражена в словах Господа "хорошо весьма!" — сотворенный мир в точности соответствовал Его замыслу. А потому, если мы хотим понять суть всех вещей, нам нужно смотреть не на то, как они выглядят сейчас, но как они были даны нам изначально [3].Потому, чтобы обнаружить смысл труда, нам нужно искать его "в начале". Выделим следующие аспекты труда: Евхаристический аспект: труд есть дар Божий человеку. Благодарное принятие этого дара делает возможным воплощение в мире Божьего замысла, тем самым открывая пророческий смысл труда [4]. Пророческий смысл труда: труд есть воплощение Замысла Божьего – о мире и о самом человеке, который преображается в процессе совершения труда. Бог дал каждому из нас определенные дары и таланты, и когда мы их реализуем в процессе труда, мы создаем блага, необходимые другим людям. Следовательно, труд также есть диакония, служение другим, поскольку в труде и благодаря труду происходит восполнение нужд людей. Через труд реализуется власть человека над творением; царственность – еще одна грань библейского представления о труде. Таким образом через труд человек соединяет небо и землю, реализуя, тем самым, смысл труда как священнодействия.

Тезис 1. Евхаристический аспект: труд как дар Божий. Труд есть дар Божий человеку. Он дарован нам также, как дарована власть над творением, способность именовать животных (видеть и называть суть вещей), способность вступать в отношения доверия и любви с Богом и с другим человеком. Эдемский сад и заповедь "возделывать и хранить" идут вместе – рай не имеет смысла вне труда! Возможно, сегодня это кажется странным, поскольку в нашей культуре утвердилось представление о рае как месте "ничегонеделания", но изначальная картина другая: Адам в раю должен был трудиться! Более того, Сам Бог в Писании представлен как Тот, Кто трудится.

Вот как звучит четвертая заповедь Декалога: Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой—суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих; ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его. (Исх. 20:8-11) Человек должен трудиться, потому что Бог трудится (равно как и право на отдых основано на том, что Творец тоже отдыхал). Ту же мысль повторяет Христос: Но Иисус ответил им: Мой Отец всегда трудится, и Я тоже тружусь. (Ин. 5:17, пер. РБО 2011) Способность трудиться есть часть нашего богоподобия! И именно тогда, когда мы реализуем эту способность, в нас проявляется образ Божий. Таким образом, труд, по замыслу Бога, есть способ реализации заложенного в человеке потенциала. А потому только в труде человек и раскрывается в своей подлинной человечности. Поясним нашу мысль. Человек, как он описан в первых главах Библии – и данность, и заданность.

Он сотворен по образу Божьему, но этот образ изначально лишь потенция, которой еще предстоит быть актуализированной. И эта актуализация происходит, когда человек начинает действовать: называя животных, возделывая сад, вступая в отношения с женой, совершая нравственный выбор… Таким образом, труд есть необходимое (хотя и не единственное) условие человеческого становления. Итак, труд дан человеку как дар от Бога – подарок, благодаря которому в человеке раскрывается образ Божий. Так открывается главный, евхаристический аспект всякого труда: труд есть благой дар, а потому должен приниматься с благодарностью.

Проклятье грехопадения ("в поте лица будешь есть свой хлеб") закрывает от нас именно этот основной смысл нашей деятельности на земле: отныне труд не воспринимается как благой дар, он превращается в суровую необходимость, связанную с выживанием. Верно и обратное: если труд понимается только как средство обеспечения, он превращается из благого дара в проклятье. Но только лишь благодарного принятия недостаточно. Евхаристический характер труда подразумевает, что труд должен быть направлен на создание блага. Благо как продукт труда – это деятельный отклик благодарного сердца на дарованный нам благой дар. Человек с благодарностью принимает труд как Божий дар и реализует этот дар, умножая благо в этом мире и сам в процессе этого труда все более актуализируя, раскрывая в себе образ Божий – таков изначальный замысел о труде.

Часто случается, что какое-то из звеньев этой цепочки выпадает. Тогда труд обессмысливается, поток благословения истощается, а сам человек деградирует. В Священном Писании такому разрыву соответствует ситуация засухи и неурожая: когда нет Божьего благословения, труд человека становится бессмысленным, тщетным, поскольку земля больше не дает плода, что, в свою очередь, приводит к голоду и смерти. Современный человек редко сталкиваемся с прямой угрозой голодной смерти, но бессмысленность внешне вполне благополучного офисного рабства в духовном смысле может быть даже страшнее реальной засухи в древнем Израиле. Тезис 2. Пророческий аспект: труд как воплощение Замысла. В настоящее время смысл труда для большинства людей состоит, прежде всего, в обеспечении насущных нужд (пропитании). Однако первоначальный Замысел состоял в другом. Адаму в раю не было необходимости заботиться о пропитании – тем не менее, Бог заповедал ему трудиться. Очевидно, подлинный смысл труда – не только в восполнении необходимых потребностей. Адам – единственный из всех земных творений, способен к общению с Богом.

Трудно даже представить, о чем могли беседовать Творец и прекраснейшее из Его творений во время прогулок в саду "в прохладе дня" (Быт. 3:8)! Но думается, будет не слишком смелым предположить, что они, в том числе, обсуждали и общую для человека и Бога тему: устройство земли и сада. И в этом общении Адам мог проникать в Замысел Господа о мире, который был доверен человеку в управление. А затем мог воплощать увиденное, используя для этого всю силу того творческого потенциала, которым благословил человека Творец. Иными словами, труд был дан Адаму как способ воплотить ту славу, которую он мог видеть в Духе. Через труд человека слава Невидимого Бога должна была наполнить весь мир. Видеть невидимое и воплощать это в материи – вот еще один аспект изначального смысла труда. Когда человек через свой труд реализует Божий замысел, не только он сам раскрывается в своей человечности (о чем говорилось в первом тезисе), но благодаря человеческому труду все творение начинает все больше являть Божью славу. "Возделывание земли", заповеданное Адаму, есть раскрытие ее способности произращать и давать плод – актуализация изначально заложенной в ней потенции. Задумаемся: без труда, приложенного Адамом, эта потенция так и осталась бы не реализованной! И это верно не только в отношении Эдемского сада. Земля уже была "хороша весьма", уже была полна славы Господа (Ис. 6:3). Но слава эта еще невидимая, непроявленная, она пока есть лишь как возможность.

Ее актуализация происходит тогда, когда человек воплощает эту славу через свой труд на земле. Так через труд человека открывается смысл существования мира. Так Адам становится со-творцом Господу, соучаствуя с Ним во все более и более полном раскрытии славы Божьей в творении. Труд, который раскрывает Замысел Божий о мире, является пророческим действием. Грехопадение исказило мир, но не отменило Божий Замысел. А значит, труд, по-прежнему, есть способ воплощения Божьей славы. Но это, в свою очередь, означает, что человек должен видеть славу Божью, прежде, чем сможет ее воплотить. Отсюда способность "видеть в Духе", навык общения с Богом – необходимое условие священнодействия. Это, в частности, означает, что недостаточно просто хорошо выполнять свою работу – нужно "видеть", что Бог замыслил относительно этого труда – как в смысле его цели и результатов, так и – способов его осуществления. Поиск смысла труда как воплощения Замысла точно ставит под вопрос многие из тех направлений деятельности, которыми сегодня заняты люди. А потому пророческий аспект труда выражается и в осуществлении суда по отношению к деятельности.

Такой суд, осуществляемый по отношению к собственным занятиям, позволит избавиться от бессмысленного трудового рабства и посвятить себя осуществлению своего подлинного призвания. А направленный к человечеству в целом способен освободить множество людей и более эффективно использовать отпущенный нам ресурс времени и богатств этого мира. Тезис 3. Диаконический аспект: труд как служение ближнему. Выше уже указывалось, что любая деятельность должна быть направлена на создание блага, что непременно включает восполнение тех или иных нужд человека или группы людей. В этой перспективетруд есть служение (диакония) ближнему. "Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией", – призывает нас ап. Петр (1 Пет. 4:10). Этот призыв действенен не только для внутрицерковной жизни – домостроительство (οικονομοι) служения дарами, по сути – экономика дарения (свободного обмена дарами!) лежит в основе библейского представления о труде. Такой труд есть выражение солидарности – как с теми, вместе с кем мы трудимся, так и с теми, для кого мы совершаем свой труд. Солидарность есть более фундаментальное понятие, чем конкуренция, поскольку коренится в изначальном представлении о смысле труда и способах обмена его плодами.

Именно на таком подходе основано библейское требования делиться результатами своего труда с другими: например, оставлять часть урожая неубранным, чтобы мог воспользоваться бедный (Лев. 19:9-10). Ап. Павел повторяет ту же мысль уже в Новом Завете: Кто крал, вперед не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающемуся. (Еф. 4:28) Если сам труд есть дар, то и результаты труда – это дары, которыми мы свободно обмениваемся друг с другом. Можем ли мы представить Адама в Эдемском саду, обсуждающим с Богом норму прибыли? Прибыль есть естественный результат всякого труда (Пр. 14:23), но не она должна быть целью нашей деятельности. Необходимо снова восстановить различение экономики и хрематистики, введенное еще Аристотелем. Экономика есть деятельность по управлению домом (городом, страной, миром), и ее цель – общее благо живущих в этом доме (городе, etc). Хрематистика же понимается как деятельность, направленная на получение прибыли.

Прибыль и накопление богатств понимаются как цель деятельности: если деятельность приносит прибыль, она считается имеющей смысл, независимо от того, создаются ли при этом какие-то блага и восполняются ли чьи-то нужды. Понятно, что в несовершенном мире полностью свободный обмен плодами труда невозможен. Попытки реализовать такой подход пусть даже в очень небольшом сообществе приводят к злоупотреблениям и большим огорчениям, и поэтому чрезвычайно опасны и свидетельствуют о непонимании того, насколько глубоко проник грех в нашу природу. Восстановление идеальной картины Эдема необходимо не для того, чтобы реализовывать ее на практике, а чтобы вновь открыть для себя смысл труда как служения людям.

И уже затем – искать пути воплощения этого смысла в том мире, в котором мы живем. Невозможность реализовать ситуацию Эдема не означает, что невозможен подход к труду как к служению ближнему. Какую нужду я хочу восполнить? Возможно, это – главный вопрос как при выборе жизненного пути, так и – конкретной деятельности. И, если мы будем периодически ставить перед собой этот вопрос и давать на него честный ответ, мы не только будем намного глубже понимать собственную деятельность. Изменится и наше отношение к потреблению. Важно при этом точно различать нужду и прихоть. Современное общество преуспело в удовлетворении прихотей, поскольку очень часто именно такая деятельность оказывается наиболее прибыльной. Тезис 4. Царственный аспект: труд как владычество над миром. Бог дал Адаму двойное поручение: владычествовать над землей и возделывать сад. Вторая часть поручения – возделывание сада (земли) есть способ реализации первой его части. Владычество – реализация власти – возможно лишь через труд на благо тех, по отношению к кому эта власть осуществляется. Сегодня это кажется странным, поскольку мы привыкли мыслить о природе власти в языке насилия и принуждения.

Однако подлинная сущность власти в служении: Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих. (Мк. 10:42-45) Это верно по отношению к людям, верно и в отношении творения в целом. Сегодня власть понимается как возможность пользоваться, использовать в своих интересах. Земля не возделывается, а эксплуатируется. Но только временщик или узурпатор стремится выжать из приобретенного все возможное за максимально короткие сроки, и его не волнует, что будет потом. Настоящий, законный владыка заботиться о своем уделе, благодаря чему земля преображается и расцветает в заботливых руках хозяина. В Евангелии эти два подхода даны через противопоставление доброго пастуха и наемника: Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец. А наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит; и волк расхищает овец, и разгоняет их. А наемник бежит, потому что наемник, и нерадит об овцах. (Ин.10:11-13) Образ Эдемского сада, данный нам как пример подлинного владычества, задает нам ориентир того, какие плоды дает подлинная власть человека над миром. Результатом нашего труда, как способа осуществления власти, должно быть преображение пустыни этого мира в прекрасный сад. Такое понимание власти бросает человечеству серьезный вызов: Бог заповедал Адаму владычество "над всею землею" (Быт. 1:28), и эта заповедь далеко не исполнена!

Сегодня на нашей планете остается немало мест, "возделывание" которых еще даже не начато. При этом пример Израиля наглядно демонстрирует, что заботливое возделывание даже пустыни позволяет снимать до трех урожаев за год. Земля всегда благодарно откликается на подлинную заботу! Постановка задачи на преображение нашей планеты может решить множество проблем человечества (от перенаселения и голода до философских и эстетических), дать стимул к развитию новых технологий (уже упомянутый пример Израиля показывает, как это возможно), а главное – даст подлинный смысл человеческой деятельности. Пока же человечество предпочитает путь эксплуатации и стимулирования потребления. Последнее дало определенный эффект в смысле ускорения развития технологий, но исключительно за счет искажений представлений о том, что есть подлинная власть и в чем заключается управление.

В итоге мы не только променяли возможность покорения Луны и Марса на "освоение" социальных сетей и новых гаджетов, мы получили чудовищную девиацию представлений о смысле деятельности. Мир стал много более сложным, чем во время записи Откровения. Сегодня призыв "возделывать сад" звучит не только применительно к возделыванию земли в буквальном смысле этого слова. Человек создал своим трудом "вторую природу" — и эта "земля" тоже находится далеко не в лучшем состоянии. Не менее нуждаются в возделывании недавно открытые, но уже активно осваиваемые "земли" информационного мира. Сегодня человек активно проникает в тайны устройства человеческого организма и психики – но с тем же привычным подходом не владыки, а наемника, не заботливого хозяина, а эксплуататора. Нетрудно догадаться, во что мы превратим пространство нашего внутреннего мира! Тезис 5. Священнический аспект: труд как преодоление секулярности.

Священник своим служением связывает Небо и землю. Если труд есть священнослужение, то в таком труде должно происходить откровение Бога в мире. Так понимаемый труд есть преодоление секулярности. Секуляризация разрушила монополию Церкви как общественного института на формирование смыслов и представлений об истине [5].

И в этом – ее позитивная роль, причем, не только для общества, но и для самой Церкви, поскольку благодаря этому процессу Церковь освободилась от ряда функций, которые прямо противоречили ее природе. Но постепенно секуляризация привела к полному вытеснению религиозного способа познания мира и описания его из общественного дискурса, в результате чего стало практически невозможно обнаружить какой либо смысл человеческой жизни и деятельности, лежащий вне представлений об утилитарно понимаемой пользе. Через восстановление библейских представлений о труде человек снова может открыть присутствие Творца и Его деятельное участие в Своем творении.

И в этом – священнический аспект труда: в человеческом труде творение возвращается к своему Творцу (уже преображенное творческой силой человека), а благодаря раскрытию через труд Божьего замысла о мире, совершается теофания – богоявление.

Список цитируемой литературы: 1. Всеобщее священство. Философско-религиозные тетради. Тетрадь № 007. Материалы богословских дискуссий на тему всеобщего священства. 2. Тимоти Келлер. Зачем работать. Великие библейские истины о вашем деле.Завалов М.И., перевод, 2015. 3. Авербек Р. Э. Священник, священство / пер. В. Н. Гаврилова // Евангельский словарь библейского богословия / под ред. У. Элуэлла; пер. с англ. СПб.: Библия для всех, 2000. 4. Беркхов Л. История христианских доктрин / пер. с англ. СПб.: Библия для всех, 2000. 5. Виола Ф. Переосмысление церкви / пер. с англ. К.: б. и., 2009.

Буйлин Д.Г. Донской государственный технический университет, Ростов-на-Дону, Россия

Чтобы реабилитировать капитал, прикрыть его эксплуататорскую сущность, капиталом стали называть все что угодно. Под маской капитала ныне фигурируют капиталы: «человеческий», «социальный», «интеллектуальный», «символический», и т.д., и т.п. Почти все люди (кроме детей) объявлены обладателями капитала, даже у тех, кто живет за счет пенсии, оказывается, имеется свой «пенсионный» капитал. Нет среди всех этих капиталов только капитала по определению, т.е. капитала как прибавочной стоимости, извлекаемой из наемного труда, и нет в составе субъектов человеческого капитала настоящих капиталистов, присваивающих результаты чужого труда. Капитал, как показал автор «Капитала», — это не просто стоимость или сумма меновых стоимостей, хотя без этой предпосылки он не возникает.

Не является капиталом та или иная вещь, в которой реализована стоимость и которая может служить средством производства. Не будет капиталом и человеческий труд, овеществленный и накопленный в том или ином продукте труда и используемый в новом труде. Капитал – это общественное, производственное отношение, посредством которого присваивается капиталом созданная трудом прибавочная стоимость, которая используется капиталом для собственного самовозрастания. Он составляет противоположность труду, является результатом его эксплуатации. Преувеличение роли капитала по сравнению с его источником – трудом – давно известное занятие защитников капитала. При этом они под понятие капитала чаще всего подгоняют определения самой человеческой деятельности, свойства человеческого труда. Капитал в этом случае сводится к его определению как накопленного труда, служащего средством для нового труда. Не только накопленный опыт, навыки и знания работника, но и любой орган его человеческого тела получает название человеческого капитала. «В этом смысле, — писал К. Маркс, — рука, в особенности кисть руки, представляет собой капитал.

Капитал был бы в этом случае лишь новым названием для вещи, столь же древней, как человеческий род, так как всякий вид труда, даже самый неразвитый, как охота, рыбная ловля и т.д., предполагают, что продукт прошлого труда употребляется в качестве средства для непосредственного, живого труда»1 . Еще более жестко по этому поводу высказался К. Маркс в другом месте: «так, например, говорят, что вещество глаза есть капитал зрения и т.д. Подобного рода беллетристические фразы, в которых по какой-либо аналогии подводится что угодно под что угодно, могут показаться даже остроумными, когда их высказывают в первый раз… Но если их повторяют, да еще с самодовольством, с претензией на научность, то они попросту глупы. Они хороши лишь для беллетристического типа болтунов, которые стремятся все окрасить в розовые тона и которые своим сладеньким как лакрица дерьмом загаживают все науки»2 . В последнее время в пропаганде подобных концепций особо усердствуют некоторые отечественные экономисты. Читаешь, например, книгу авторов из Санкт- Петербургского университета экономики и финансов и диву даешься: неужели они не читали «Капитал» К. Маркса и забыли что называется капиталом по определению, или же не хотят знать этого.

В книге «Человеческий капитал в транзитивной экономике» (СПб., 1999) нет ни одной ссылки на «Капитал», хотя авторы живут уже в капиталистическом обществе и обязаны знать свое иное общество. «Капитал» К. Маркса отсутствует и в библиографическом списке, который тоже должен соответствовать требованиям науки и издательства, еще не отказавшегося от своего названия «Наука». Авторы всерьез думают, что время, когда наемная рабочая сила воспроизводилась в форме товара, ушло в прошлое. В постиндустриальном обществе, в котором они вроде бы уже живут сейчас, наемный работник и его рабочая сила функционируют и воспроизводятся «уже не в товарной форме, а в форме «человеческого капитала». Не только капиталист – предприниматель, но и сам работник относится к вложениям в свои производительные способности (экономические силы) как к капитализированным накоплениям»3 . Это время, по мнению авторов, тоже уже проходит: «современное общество эпохи зрелой стадии научно-технической революции и начальной стадии информационно-коммуникационной революции можно охарактеризовать как информационное общество…, в котором структура творческих производительных сил человека актуализируется все в большей и большей степени не в форме человеческого капитала, а в форме человеческих информационных ресурсов (потребностей, способностей, сил)»4 , т.е. человеческий капитал здесь уже называется ресурсом.

Чем можно объяснить подобного рода фантазии? Почему 2/3 мировых выбросов в атмосферу падают на «информационное» общество США, где доля информационного сектора, по данным авторов, составляет 60 – 75% ВНП? Почему России как постиндустриальному обществу надо догонять индустриально развитые страны, заняться своей индустриализацией? Почему наши уважаемые авторы поверили тем западным экономистам, взгляды которых были определены К. Марксом как «вздорные попытки представить рабочую силу в качестве капитала рабочего»5 ? Какое же действительное место занимают рабочая сила и труд во взаимоотношениях с капиталом? Первый аспект взаимодействия между капиталом и рабочей силой относится к их эквивалентному обмену как меновых стоимостей: рабочий, продавая свою рабочую силу, получает взамен заработную плату, составляющую вложенный капиталистом в эту плату переменный капитал, т.е. рабочий получает меновую стоимость, равную стоимости жизненных средств, необходимых для воспроизводства своей рабочей силы.

Становится ли полученная работником меновая стоимость в виде заработной платы его капиталом? Этого не может быть, ибо, во-первых, здесь обмениваются эквиваленты, от этого обмена не происходит самовозрастание стоимости рабочей силы; во-вторых, заработная плата идет на потребление рабочего, на возмещение и восстановление израсходованных его физических и умственных сил; в потреблении меновая стоимость жизненных средств исчезает. В этом отношении и сам труд для рабочего не является производящей богатство силой, средством обогащения или обогащающей деятельностью. Посредством простого обмена «рабочий не может обогатиться, ибо подобно тому как Исав уступил свое первородство за чечевичную похлебку, так рабочий за определенную наличную величину стоимости своей способности к труду отдает свою творческую силу. Наоборот, рабочий должен обеднеть, так как творческая сила его труда теперь противостоит ему как сила капитала, как чуждая сила» 6 .

Превращение рабочей силы в источник производства настоящего капитала образует другой аспект их взаимодействия, которое осуществляется уже в производстве, а не в их обращении как меновых стоимостей. Здесь рабочая сила выступает по отношению к капиталу не как стоимость, а как потребительная стоимость, как живой труд, эксплуатируемый капиталом. Именно из потребительной стоимости рабочей силы извлекается прибавочная стоимость, в потребительной стоимости этой силы заложена творящая, производительная сила труда, отчуждаемая капиталом и превращаемая в силу капитала. Может ли эта сила, реализуемая в труде, быть капиталом работника, т.е. его человеческим капиталом? Сторонники этой концепции обычно производительные силы труда подгоняют под человеческий капитал, понимая под капиталом не только орудия производства, но силы живого труда. «На постиндустриальной стадии развития общества с социально ориентированной экономикой рыночного типа, — пишут названные выше авторы, — производительные силы человека реализуются в форме человеческого капитала. Активом человеческого капитала является образование»7 . В другом месте сказано: «человеческий капитал – это форма выражения производительных сил человека на постиндустриальной стадии развития общества»8 . Созидающие, творящие силы человеческого труда не нуждаются в том, чтобы к ним приклеивать ярлык «человеческого капитала», для них имеется имманентная им экономическая категория – «производительная сила труда». Что же касается человека как носителя труда, то он всегда был и остается главной производительной силой общества.

Другое дело, когда производительные силы труда переходят в руки капиталиста и становятся силами капитала. Если в качестве стоимости рабочая сила принадлежит самому работнику, то в качестве потребительной стоимости (труда) она существует только для капитала и является потребительной стоимостью для самого капитала, т.е. той опосредующей деятельностью, посредством которой капитал увеличивает свою стоимость.

Для рабочего рабочая сила является потребительной стоимостью только как носитель меновой стоимости его рабочей силы, а не потому, что она производит для рабочего прибавочную стоимость, а потому и капитал. Рабочий, продавая рабочую силу, отчуждает от себя производительные силы своего труда, капитал их присваивают. «В этом процессе обмена труд не является производительным; он становится производительным только для капитала… Поэтому все успехи цивилизации, другими словами, всякое увеличение общественных производительных сил, производительных сил самого труда, обогащают не рабочего, а капиталиста»9 . Соответственно, капиталистическое производство в большей мере, чем какой-либо другой способ производства, является расточительным по отношению к человеку, оно расточает не только плоть и кровь человека, его физическую силу, но и его умственную и нервную энергию. «Действительно, только ценой величайшего ущерба, наносимого развитию каждого индивида в отдельности, достигается их общее развитие в те исторические эпохи, которые являются прелюдией к социалистической организации человеческого общества»10.

О том, как ныне разрушаются производительные силы труда, свидетельствуют данные, приведенные в документах конференции ООН по социальному развитию (Копенгаген, 1995): в мире более 120 млн человек официально признаны безработными и гораздо большее число работает не полный рабочий день; каждый десятый трудоспособного возраста является нетрудоспособным по болезни. Теория человеческого капитала неприемлема потому, что она превращает капитал в источник производства стоимости.

Между тем производит стоимость только труд, он представляет единственную субстанцию продукта как стоимости. Что касается капитала, то он в качестве стоимости не производителен. Стоимость и капитал, однако, не единственные продукты труда. Продуктом труда является и потребительная стоимость. Соответственно, человек и его труд, взятые по отношению к потребительной стоимости, приобретают характеристики, не имеющие отношения к производству капитала и стоимости. Если под капиталом имеются в виду объективные условия труда, находящиеся в собственности капиталиста, то они в процессе труда лишь присоединяют к продукту свою собственную стоимость, но не создают новой стоимости.

Если же речь идет о средствах производства, участвующих в создании потребительной стоимости продукта, то они здесь участвуют не в качестве капитала, а как орудие труда. Действие машины в процессе создания потребительной стоимости не имеет ничего общего с ее бытием как стоимости, как капитала. «В действительном процессе труда все эти вещи оказывают услуги благодаря тому отношению, какое они, как потребительные стоимости, имеют к прилагаемому к ним труду, а не как меновые стоимости и тем более не как капитал»11. Соответственно, в этом смысле слово «капитал» к ним не подходит. Еще менее подходит понятие «капитал» для характеристики физических и умственных производительных сил самого работника, чаще всего называемых «человеческим капиталом». То, что рабочая сила, взятая как стоимость, лишь обменивается на капитал, но не создает в этом обмене новую стоимость, это очевидно. Другое дело – потребительная стоимость рабочей силы, реализующаяся в живом труде. Прибавочная часть этого труда, т.е. прибавочный труд, создает прибавочную стоимость и, следовательно, капитал.

В той мере, в какой повышение умственных и физических производительных сил самого труда уменьшает необходимую часть труда и соответствующим образом увеличивает его прибавочную часть, это повышение, т.е. рост производительности труда, увеличивает капитал, но он не становится капиталом рабочего. Источником капитала каждый раз выступает прибавочный труд (время этого труда), а не производительность труда, которая в целом уменьшает стоимость продукта, поскольку уменьшается общественно необходимое время для ее производства. Почему же столь привлекательным стало желание обозначить капитал именем человека? Если отвлечься от намерений защитить могущество капитала, то можно было воспользоваться этим могуществом и для других целей – распространить его на человека, т.е. вместо капитала богатством общества объявить человека. Так поступали еще пролетарские противники буржуазных экономистов, в частности, один из социал- рекордианцев – Т. Годскин. Для него производительный капитал и искусный труд выступали как одно и то же, а истинным богатством он считал самого человека . «Капитал, — пишет он, — это своего рода кабалистическое слово… из тех общих терминов, которые те, кто стрижет остальное человечество, изобрели с целью скрыть руку, держащую ножницы»12.

В качестве метафоры определением человека в роли основного капитала пользовался и К. Маркс. Он писал, что развитие человека, получаемое за счет экономии рабочего времени, может выступать как величайшая производительная сила и как таковая обратно воздействовать на производительную силу труда: «с точки зрения непосредственного процесса производства сбережение рабочего времени можно рассматривать как производство основного капитала, причем этим основным капиталом является сам человек»13 . Очевидно, что в данном случае К. Маркс заменяет производство капитала производством человека как главной производительной силы общества. Это производство осуществляется в свободное время общества, получаемое за счет сокращения рабочего времени, достигаемого в результате научно-технического прогресса. Замена человеком основного, а не оборотного, капиталом опять таки предполагает функционирование человека в качестве производительной силы в процессе труда, а не как агента обращения, где рабочая сила обменивается на переменный (оборотный) капитал, не имеющий прямого отношения к развитию человека. В той мере, в какой производство рассматривается не как производство стоимости (капитала в значении прибавочной стоимости), а как производство человека и его жизнедеятельности, использование вместо последних метафоры «человеческий капитал» в определенной мере допустимо.

Это понятие, однако, не должно отождествляться с капиталом в подлинном его смысле, то есть рабочий не может отождествляться с капиталистом. Кроме того, нельзя согласиться с авторами, например, с М.М. Критским, которые полагают, что современные развитые страны уже отказались от капитала как основного устоя экономики в пользу человека и человеческого капитала, что вроде бы наступило информационно-интеллектуальное общество, где исчезает примат материального производства. Современное общество, в котором все превращается в товар, в том числе знания и информация, честь и совесть людей, у М.М. Критского оказывается столь «цивилизованным», что уже преодолевает вместе с трудом и отчуждение труда. Соответственно, учение К. Маркса о капитале объявляется устаревшим, хотя автор в своей книге ограничился переложением логики «Капитала» и ее приложением к человеческому капиталу, трактующемуся как всеобщая форма экономической жизнедеятельности человека14 . Чем же является, по М.М. Критскому, форма жизнедеятельности, образующая человеческий капитал? Оказывается, что она – стоимость товара, превращенная из предметной формы в форму стоимости жизни.

Почему же стоимость жизни является капиталом, а не обычной стоимостью жизненных средств, обменянных на переменный капитал капиталиста? Потому, что из предметной формы рабочей силы можно извлечь не капитал, а только заработную плату, а из стоимости жизни можно получить человеческий капитал. Если зарплате соответствует лишь необходимый труд и необходимый продукт, то за стоимость жизнедеятельности, если ее продать, рабочий может получить и часть прибавочного продукта, и прибавочной стоимости15. Из них и возникает человеческий капитал, если, конечно, не учитывать дополнительно потребительскую прибыль, получаемую из самого потребления жизненных средств. Получается, что модификация стоимости рабочей силы приводит к соответствующему изменению его противоположности – прибавочной стоимости.

Происходит изменение экономической субстанции доходов собственников, самой прибыли. Больше того, утверждается, что результаты расширенного воспроизводства таких духовных общественных благ, как наука и образование, ведущие к интеллектуализации экономической жизни, «коренным образом» меняют и «механизм эксплуатации». Экономическим основанием прибыли, якобы, все более становится не прибавочная стоимость, производимая в рамках предприятия, а присвоение прибавочного труда, осуществляемого за его пределами. Осуществляется снятие прежнего экономического содержания прибыли. Оно состоит в том, что прибыль все более обусловлена не непосредственным присвоением прибавочного труда и прибавочной стоимости, «а опосредованным – через интеллектуализацию производства и экономию труда»16. В рамках теорий «человеческого капитала» сочинены соответствующие концепции «инвестиций в человека» и «производства человеческого капитала».

Социальный смысл этих концепций сводится к тому, чтобы функции труда передать капиталу, что имеет своим назначением оправдание претензий капитала на прибыль. Выполняются и чисто идеологические задачи – доказать, что предприниматели, капиталистические фирмы и государство участвуют во вложениях в «человеческий капитал» и в его производстве на равных основаниях с носителями наемного труда – трудящимися и могут претендовать на свою долю от использования их производительных способностей.

Получается, что предприниматели вкладывают часть своего капитала (переменный капитал) в оплату труда наемных работников, а последние той же заработной платой как своим капиталом инвестируют формирование своих созидательных способностей. Что касается государства, то оно само из изъятого в бюджет созданного трудом прибавочного продукта инвестирует образование, здравоохранение и тем самым вносит свой «вклад» в человеческий капитал. Дело, однако, в том, что из этих инвестиций, согласно закону стоимости, дополнительного капитала не получить, они лишь возмещают издержки воспроизводства рабочей силы. Так, заработная плата является лишь эквивалентом стоимости рабочей силы, но не является ни для рабочего, ни для капиталиста источником накопления капитала. Точно так же часть предпринимательского дохода, используемого капиталистами в качестве своих жизненных средств, тоже не увеличивает их капитал и не считается вложением в их «человеческий капитал».

Вложения же в рабочую силу ими приветствуются, даже ценой воздержания от излишнего потребления, ибо из труда они извлекают капитал. В действительности же все то, что считается инвестированием или вложением в человека, имеет своим источником труд. Идет ли речь о вложениях капитала со стороны предпринимателей или со стороны государства, все они извлекаются из прибавочного продукта, созданного трудом. Еще в большей мере это относится к созидательным способностям работников. Их формирование и развитие инвестируется самим трудом. Так называемые капитальные вложения – это, в конечном счете вложения труда, инвестирование труда трудом. То, что общество (государство) или предприниматели вкладывают в сферу образования, здравоохранения, культуры в итоге тоже берется из прибавочного продукта труда. К сожалению, труд чаще всего лишается инвестиционных функций, миром экономики правят капитал и земельная рента, а вовсе не труд.

Инвестировать вроде бы могут только их владельцы посредством банков, денег и т.п. Спрашивается, кто же инвестировал строительство громадных пирамид в Древнем Египте? Банков и денег там еще не было. Но были дополнительные рабочие руки и дополнительный по отношению к существовавшему хозяйству рабский труд. Он и служил инвестициями в строительство пирамид. В теориях «человеческого капитала» инвестициями в человека дело не заканчивается. Вслед за вложениями в человеческий капитал должно наступить еще и его производство, производимый капитал здесь опять-таки понимаются в переносном значении – как производительные способности работника, т.е. метафора принимается за подлинный смысл категории «капитал». В этом случае ничего другого не остается как признание того, что данный «капитал» является результатом труда самого работника, т.е. приходится ввести в игру сам труд. Вопрос здесь, однако, в том, как в данном случае понимать сам труд – как созидается стоимости или созидателя потребительной стоимости рабочей силы.

Поскольку речь идет в производстве капитала, хотя и «человеческого», то этим результатом должна быть стоимость, а производство человеческого капитала – производством стоимости, рабочей силы как товара. В этом случае стоимость воспроизводства рабочей силы (заработная плата) будет эквивалентной издержкам, а «производство человеческого капитала» не будет производством действительного капитала, т.е. прибавочной стоимости. Остается один выход: связать производство созидательных способностей человека с трудом, производящим и воспроизводящим не капитал, а потребительную стоимость рабочей силы. Тогда результатом производства и воспроизводства будет выступать уже не капитал, а сам человек как главная производительная сила общества. В этом качестве он и созидает настоящий капитал (прибавочную стоимость), но для капиталиста. В теориях информационного общества, предлагаемого вместо общества труда, обычно производство знаний и информации объявляется исходной основой, обеспечивающей жизнь обществу.

Главным в этом обществе фигурирует уже «интеллектуальный капитал». Чтобы соответствовать понятию капитала, интеллектуальные силы наемного умственного труда обычно выводятся из под подчинения господствующему реальному капиталу, из них делается самостоятельный интеллектуальный капитал, принадлежащий самим работникам умственного труда. Если способности к труду рабочих, их рабочей силе отказывают в свойстве быть неотчужденными, то такая же способность к труду интеллигенции наделяется исключительным, неотчуждаемым ее достоянием. Соответственно, предполагается, что эксплуатация умственного труда со стороны капитала исчезает, работники умственного труда сами становятся субъектами своего интеллектуального капитала.

Они возводятся в ранг исключительных собственников результатов своей духовной деятельности, не подлежащих отчуждению. Каким же образом конструируется интеллектуальный капитал? Это делается по тем же рецептам как и человеческий капитал и выглядит довольно просто: сначала на обычный процесс умственной деятельности накладывается механизм производства стоимости – на одной стороне оказывается сама деятельность, ее затраты, на другой – ее результат в виде знаний, информации, трактуемых как стоимость. Затем к этому результату добавляют нечто подобное прибавочной стоимости и ее формам – прибыли, проценту или ренте. Для авторов, которые знания и информацию считают стоимостью, признание интеллектуального капитала не составляет никакой проблемы. Для экономистов, не согласных с утверждением о стоимости знаний, возникают определенные трудности: они вынуждены потребительную стоимость (полезность) знаний, информации отождествлять с интеллектуальным капиталом.

Так, например, М. М. Критский, с одной стороны, утверждает, что «информация – это не затраты труда, не стоимость, а потребительная стоимость», а с другой – полагает, что «передача информации носит характер особого кредитного отношения» и что мнение о бесплатности идей в условиях товарно-денежных отношений себя не оправдало. Движение интеллектуального капитала он связывает с получением дополнительного дохода или в форме процента, или ренты на природную одаренность17 . Отечественные авторы чаще всего следуют фантастическим суждениям Т. Сакайи о стоимости, созданной знанием, и об обществе, основанном на знаниях. Согласно этим суждениям, стоимость, представленная знанием или информацией, уже не имеет никакого, даже косвенного отношения к затратам ее производства. Труд выводится из игры как источник прибавочной стоимости. Все это связывается с наступлением постматериалистической ориентации в экономике и переходом на позиции субъективизма, базирующегося на разуме отдельного человека и субъективизированных стоимостях. Общество, соответственно, уже вступает в новый этап цивилизации, где движущей силой являются стоимости, создаваемые знанием. Это будет обществом, базирующимся на знанием создаваемых стоимостях18 .

В качестве примера приводится ситуация, когда галстук фирмы «Гермес» стоимостью в 20 тыс. иен превышает стоимость такого же и из того же материала сшитого обычного галстука на 16 тыс. иен. Считается, что стоимость галстука фирмы «Гермес» в отличие от стоимости обычного галстука (4 тыс. иен) и есть знанием созданная стоимость. По аналогии можно сказать, что недавно приобретенная нашим Эрмитажем от предпринимателя Патанина «Черный квадрат» Малевича стоимостью в 1 млн долларов тоже есть результат не спекулятивных сделок, а вложенного в нее знания или информации об эстетических свойствах квадрата или черной краски. Вполне возможно, что ночной горшок императора Николая Второго (Святого) будет тоже продаваться на аукционе в 1 тыс. долларов как созданная знанием стоимость. Верно, конечно, что «такое изделие является носителем ценности, выходящей за пределы расходов, связанных с его изготовлением.

Что же представляют собой эти ценности? Они содержатся уже в том обстоятельстве, что, например, при покупке галстука данной фирмы покупатель абсолютно убежден, что имидж этой продукции признан высококлассным, а ее непревзойденный дизайн будет служить отражением коллективной мудрости тех, кто так или иначе связан с фирмой, изготовившей эту продукцию. Другими словами, созданной знанием стоимостью обладает фирменное название, а поступок покупателя, который приобрел продукцию, отражающую накопленную мудрость ее изготовителей признается разумным»19.

Эти слова могут быть отнесены как к «Черному квадрату» Малевича, так и к ночному горшку императора. Хорошо будет общество, основанное на такого рода стоимостях! В отечественной литературе в свое время теории «человеческого капитала» и «инвестиций в человека» подверглись серьезному критическому анализу. Имеются в виду прежде всего работы В. С. Гойло, в которых с глубоким знанием дела раскрывается апологетический и вульгаризаторский характер подобных концепций20.

Они далеко не новы, как хотят изобразить их почитатели. К. Маркс еще в 1844 г. отмечал попытки буржуазных экономистов подобным методом устанавливать единство труда и капитала, утверждая, что: «1) капитал есть накопленный труд; 2) назначение капитала в самом производстве … состоит в производительном труде; 3) рабочий есть капитал; 4) заработная плата принадлежит к издержкам капитала; 5) по отношению к рабочему труд есть воспроизводство его жизненного капитала; 6) по отношению к капиталисту он есть момент деятельности его капитала. И, наконец, 7) политэконом исходит из предположения о первоначальном единстве того и другого как единстве капиталиста и рабочего»21 . Можно понять тех современных отечественных авторов, которые перешли на службу капиталу и вместо труда преклоняются перед капиталом. Трудно, однако, объяснить почему на эти позиции переходят защитники социализма.

Достижение первоочередных целей, пишет, например, Е. Волбуев, в дальнейшем продвижении к коммунизму теперь вроде бы зависит, в основном от нашего понимания элементарных экономических категорий, от понимания общественного, коммунистического характера современного государственного капитала (!), современной системы денежного обращения. Автор призывает вернуть «наш» коммунистический, государственный капитал трудовому народу и упрекает коммунистов за то, что они сегодня не борются за то, чтобы передать этот капитал народу22. В прошлом же они, мол, упорствовали на распределении по труду, хотя труд нельзя было ни правильно учитывать, ни определять сколько за него платить. В общем, и у этого автора на первом месте фигурирует капитал, но уже «коммунистический».

1. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 206.

2. Там же. С. 243.

3. Добрынин А. И., Дятлов С. А., Цыренова Е. Д., Человеческий капитал в транзитивной экономике. СПб., 1999. С. 14.

4. Там же. С. 15.

5. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 47. С. 175.

6. Там же. С. 177.

7. Добрынин А. И., Дятлов С. А., Цыренова Е. Д., Человеческий капитал в транзитивной экономике. С. 5 — 6.

8. Там же. С. 14 — 15.

9. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 47. С. 177.

10. Там же. С. 186.

11. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. III. С. 273.

12. Годскин Т. Сочинения: 1. Защита труда против притязаний капитала. 2. Популярная политическая экономия. М., 1938. С. 18.

13. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. II. С. 221.

14. Критский М. М. Человеческий капитал. Л., 1991. С. 4.

15. Там же. С. 116.

16. Там же. С. 89.

17. Там же. С. 103, 104, 105, 111.

18. Сакайя Т. Стоимость, создаваемая знанием или история будущего. // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под ред. В. Л. Иноземцева. М., 1999. С. 348.

19. Там же.

20. Гойло В. С. Современные буржуазные теории воспроизводства рабочей силы (Критический очерк). М., 1975.

21. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 134

Будущее за обществом труда / В.Г. Долгов, В.Я. Ельмеев, М.В. Попов, Е.Е. Тарандо и др. // Под ред. проф. В.Я. Ельмеева. — Б 90 СПб.: С.-Петерб. ун-т, 2003. —272 с.

Для основной части населения России главный источник доходов – это заработная плата. Сегодня труд российского гражданина является одним из самых дешевых в мире, а его эксплуатация служит источником огромных сверхприбылей. Величина ВВП на душу населения в России составляет 65 % от показателя Европейского Союза, а средняя заработная плата – лишь 45 % от уровня ЕС.

В Евросоюзе средняя заработная плата составляет 90 % от величины ВВП на душу населения, а в России – только 60 %. Доля заработной платы в ВВП России в 2014 году составила 39 % 2 , а в развитых зарубежных странах она достигает 60–70 %. (Росстат для 2014 года дает долю оплаты труда в ВВП 52 %, однако к фонду начисленной заработной платы он прибавляет «скрытые и смешанные доходы» на сумму свыше 9 трлн рублей, что на треть увеличивает объем собственно заработной платы). Уровень оплаты труда сильно различается в разных сферах деятельности и разных регионах страны. Величина средней заработной платы различается между регионами более чем в четыре раза .

Официальный минимум оплаты труда ниже официального прожиточного минимума. Минимальный размер оплаты труда в России с 1 января 2015 года составляет 5 965 руб. в месяц, а прожиточный минимум трудоспособного населения – 10 404 руб. Ели учесть, что подоходный налог в размере 13 % у нас взимается с любой, даже самой маленькой, зарплаты, получается, что работник с официально утвержденным минимальным заработком получает на руки менее половины того, что официально же признано как абсолютно необходимый для жизни минимум. Это не только абсурдно, но и прямо нарушает действующее законодательство.

Согласно статье 133 Трудового кодекса Российской Федерации, минимальный размер оплаты труда не может быть ниже величины прожиточного минимума трудоспособного населения. Кроме того, такое «регулирование» оплаты труда, при котором на минимальную заработную плату заведомо невозможно прожить, еще и предельно цинично по отношению к трудовому населению России. Только монополия на власть правящей «Единой России», когда ее представители в правительстве готовят подобные решения, а ее же депутаты в парламенте их утверждают, делает возможным это ненормальное положение.

В результате всего этого в России существует такое позорное и уникальное для развитых стран явление, как «работающие бедные» – люди, которые заняты полный рабочий день, но при этом не могут содержать себя и свою семью. Это прямо противоречит целому ряду международных норм, начиная с Всеобщей декларации прав человека и заканчивая документами Международной организации труда. Если труд не приносит достойного вознаграждения, это подрывает развитие современной экономики, лишает молодежь стимулов к получению квалификации, способствует росту преступности и наркомании, обострению других социальных проблем. Причина этих проблем – неудовлетворительное регулирование оплаты труда государством. Это несправедливо и недопустимо.

Кардинальное повышение оплаты труда и коренное изменение системы ее регулирования наиболее важной социально-экономической задачей. Право на достойную оплату труда должно быть закреплено законом. Долю заработной платы в ВВП России необходимо в кратчайшие сроки увеличить с нынешних 39 до 60 %.

Для решения этих задач предлагаются следующие меры. Во-первых, полностью отказаться от идеологии прожиточного минимума и МРОТ, которые создавались в начале 90-х годов как стандарты физического выживания в период кризиса. Вместо них сделать основой всех расчетов заработной платы социальный стандарт потребления, который включает расходы не только на питание и предметы первой необходимости, но и на содержание жилья, образование, культуру, лечение и отдых, то есть обеспечивает достойную полноценную жизнь граждан. При этом исходить из потребностей не отдельного работника, а полной семьи с несколькими детьми.

Во-вторых, установить нижний предел заработной платы как минимальную почасовую ставку с тремя видами повышающих коэффициентов – региональным, отраслевым и квалификационным – и производить все расчеты социальных выплат исходя из величины социального стандарта потребления. В-третьих, повысить оплату труда бюджетников (работников здравоохранения, образования, науки и культуры), ликвидировать разрыв в оплате труда и обеспечении социальными гарантиями между ними и государственными служащими. В-четвертых, регулярно проводить индексацию всех денежных выплат работникам с опережением по отношению к темпам инфляции вплоть до достижения доли заработной платы в ВВП страны на уровне 60 %.

Миронов, Сергей Михайлович. Экономика несправедливости / С. Миронов. – Москва : Ключ-С, 2015. – 64 с.

Нарушение трудовых прав

Каждый год миллионы людей сталкиваются с нарушением их трудовых прав. Невыплата заработной платы или «зарплата в конверте». Нежелание работодателя оплачивать больничные листы, сверхурочную работу, отпуск. Несоблюдение режима рабочего времени. Нарушение техники безопасности и требований к состоянию рабочих мест.

Незаконные увольнения и набор дешевой рабочей силы из трудовых мигрантов при безработице среди местных жителей. Защитить свои права через суд крайне сложно, особенно вне крупных центров, а казенные профсоюзы не выполняют свою главную задачу – защищать права и интересы людей труда.

Причина этого в неудовлетворительности законодательства о труде, профсоюзах, производственной демократии, а также в отсутствии действенного контроля за исполнением даже имеющихся норм при всей их недостаточности. Требуется ужесточить ответственность работодателей за прием на работу без соблюдения требований трудового законодательства – официального оформления трудовых отношений, уплаты единого социального налога; за выплату серых зарплат и другие нарушения трудового законодательства.

Учитывая, что обращение работника в суд даже в случае выигрыша дела может привести к потере работы, необходимо повысить роль и расширить полномочия государственных трудовых инспекций в выявлении и пресечении нарушений трудового законодательства по обращениям работников. Давно назрела необходимость коренного изменения законодательства о профсоюзах. Во многих странах профсоюзы – это один из главных инструментов защиты трудовых прав, созданный коллективным опытом рабочих всего мира и действующий на протяжении полутора веков.

Считается необходимым: – поддерживать создание новых профсоюзов, способных на деле защищать людей наемного труда в отношениях с работодателями; – расширить права профсоюзов на переговоры, обязать работодателя вести переговоры с профсоюзом вне зависимости от числа работников, представляемых им; – упростить процедуру коллективных трудовых споров; – законодательно обеспечить закрепленное Конституцией право на проведение забастовок; – ввести в России общеевропейскую норму об автоматическом продлении коллективных договоров до заключения новых; – гарантировать право профсоюза на участие в наблюдательных советах предприятий; – расширить доступ профсоюзов к данным о финансово-экономическом положении предприятий; – обеспечить участие профсоюзов в контроле над расходами по фондам социального страхования. Сохранение рабочих мест, обеспечение нормальных условий труда и достойного уровня его оплаты не должно быть делом доброй воли работодателя. Через профсоюзы рабочие должны иметь реальную возможность оказывать влияние на решение этих важнейших для них вопросов.

Миронов, Сергей Михайлович. Экономика несправедливости / С. Миронов. – Москва : Ключ-С, 2015. – 64 с.

Состояние отечественной экономики и финансовой системы довольно резко ухудшилось в силу внешних и внутренних причин. Такой поворот поставил в актуальную повестку дня как новые, так и уже порядком забытые старые вопросы экономической политики. Вполне обоснованно можно утверждать, что наша страна столкнулась с глобальными вызовами, происхождение которых носит стратегический характер. «Игры разума» геополитиков-теоретиков относительно «управляемых кризисов», «перманентных зон нестабильности», технологий «цветных революций» на наших глазах обрели материальную сущность непосредственно у границ нашей страны. Динамизм и стремительность происходящего заставляет российские профсоюзы в сжатые сроки, буквально на ходу, искать ответы на эти вызовы, обеспечивая защиту не только социально-экономических прав и интересов членов наших организаций, но и национальных интересов Российской Федерации.

Вместе с тем совокупность внутренних проблем не следует полностью списывать на то беспрецедентное внешнее давление, которое умело направляется нашими в недавнем прошлом союзниками и «друзьями» и обусловлено независимой суверенной политикой, которую мы ведем в отношении кризиса на Украине. Значительная часть ответственности за кризис лежит на исполнительной власти, экономическом блоке правительства и работодателях. В феврале текущего года Федерация независимых профсоюзов России проводила внеочередной съезд, в фокусе которого находились эти глобальные вызовы и поиск ответов на них.

Опираясь на результаты съезда, мы можем оценить текущее положение, уточнить направления работы на ближайший период. Съездом были приняты решения о направлениях, по которым пойдет дальнейшее развитие не только российских профсоюзов, но и мирового профсоюзного движения, значительной частью которого мы являемся. Не подлежит сомнению, что в связи с введением санкций против экономических субъектов Российской Федерации идет грубое нарушение международного гражданского, торгового и финансового права. Назы-

вая вещи своими именами, надо признать, что против нас, всей нашей страны, ведется война — современная, «гибридная», с большим арсеналом разнообразных методов — информационных, пропагандистских, финансово-экономических, — по своей разрушительной силе не менее эффективных, чем традиционное оружие. Корректируют «огонь» — кто по умыслу, кто по глупости — с нашей же территории, отсюда, из России. И ничто не страхует нас от полного развала и уничтожения, кроме нашей сплоченности. Несмотря на это, у России есть возможность совершить экономический рывок и вернуть себе роль одного из центров влияния, определяющего мировое развитие. Что для этого нужно? Кризис, который мы сейчас переживаем, исключительно рукотворный — сделан руками «неолибералов», засевших в финансово-экономическом блоке правительства и в присоединившемся к нему Центробанке.

При этом управленческие решения формируются людьми либо фатально некомпетентными в комплексных экономических вопросах, либо глубоко и искренне верующими, например, в рынок или «демократические институты межстрановой конкуренции». И те и другие по итогам их работы одинаковы. Именно они в погоне за пополнением казны хотели девальвировать рубль (правда, ненамного), но просчитались и упустили контроль над спекуляциями с национальной валютой. Решение (базирующееся на вере в либеральную экономическую теорию и советы МВФ) отпустить рубль в свободное плавание вошло в резонанс с падением цен на нефть и экономическими санкциями Запада против России, что кратно усилило разрушающее воздействие на экономику России и фактически завело страну в тупик.

При этом санкции вводились как будто по наводке изнутри страны, прицельно били по самым слабым местам. Попытки правительства России и Центрального банка выправить ситуацию пока не принесли ожидаемого результата. Более того, решение Центробанка о повышении ключевой ставки в декабре прошлого года до 17 % лишило реальную экономику оборотных средств, ограничило доступ к кредитам под разумный процент. Постепенное снижение ставки в текущем году, в частности состоявшееся 30 апреля, принесло весьма слабое утешение, так как ставка в 12,5 % попрежнему слишком высока для реального сектора экономики. Сегодня можно с фактами на руках говорить о том, что лишенные и западных, и российских кредитов предприятия ускоренно разоряются, а их работники пополняют армию безработных. Лекарство правительство видит в структурных преобразованиях, на которые, как сетуют в том же правительстве, общество не готово. Какие структурные преобразования тормозит (по словам первого заместителя председателя правительства) «безмозглое общество», лишенное «здравого смысла»? Повышение пенсионного возраста, закрытие школ и больниц. Но это, по его мнению, наиболее эффективно с точки зрения экономики, с точки зрения его «здравого смысла». То есть Правительство Российской Федерации предлагает продолжить «экономику казино» за счет народа.

Российская Федерация снова демонстрирует всему миру, как не надо действовать, на собственном опыте показывая пагубность либеральной экономической и финансовой политики. Хотя мировой экономический кризис 1920–1930-х годов и Великая депрессия 1929– 1933 годов наглядно продемонстрировали последствия, к которым приводит в экономике либеральный подход. (Это, фактически, «ультралиберальный» экономический фундаментализм, как и фундаментализм леворадикалов в 1917 году, оба эти явления сродни слепой религиозной вере). Необходимость вмешательства государства в макроэкономическое функционирование рыночного хозяйства очевидна, как очевидна и необходимость повторения классической экономической азбуки — про труд как фактор производства.

До начала мирового кризиса (2009–2010) профсоюзы предупреждали о кризисе системы трудовых отношений, который стал тормозом глобального развития и источником проблем. Основной причиной кризиса системы трудовых отношений является дефицит достойного труда. Не случайно Международная организация труда — глобальный орган социального партнерства — взяла курс на достойный труд как основу устойчивого развития. Формируют каркас достойного труда для достижения устойчивого экономического роста достойная заработная плата, занятость, фундаментальные права в сфере труда, социальная защита и эффективный социальный диалог. За последние 15 лет, особенно если сравнивать с 1990-ми годами, произошел существенный рост реальной заработной платы. Хорошими темпами до кризиса 2009 года рос минимальный размер оплаты труда (МРОТ). Однако сегодня реальная заработная плата работников опять стремительно уменьшается.

Рост зарплаты, который происходил в течение последних пятнадцати лет, лишь в недавнее время приблизил ее к сопоставимым цифрам дохода работников в последние годы СССР. Но Россия, в отличие от Советского Союза, не имеет прежних общественных фондов, которые дополняли доходы работника, например и в свободе передвижения (при низких ценах на билеты на транспорте), и в возможности лечения и восстановления здоровья (бесплатная медицина и льготные путевки). С учетом этого (чтобы догнать СССР) зарплата в современной России должна была бы расти как минимум в три раза быстрее и составлять сегодня не менее 70 тыс. рублей. А с учетом обвала рубля — и все 100. Сложная ситуация с зарплатами бюджетников. С одной стороны, на общих цифрах они выросли — почти в соответствии с целевыми показателями президентских указов 7 мая 2012 года. С другой — во многих регионах этот рост был обеспечен либо за счет увольнений работников и экономии фонда оплаты труда, либо за счет совмещения должностей, что не повышает качество работы.

Проблема доходов работника, его заработной платы напрамую связана с проблемой расходов. Умалчивать о расходах — значит недоговаривать. Ведь даже если при росте зарплаты до 100 тыс. рублей пропорционально, а то и быстрее растет квартплата, стоимость коммунальных услуг и электроэнергии, цены в магазинах — значит, этот рост иллюзорен. К слову, дешевый труд противоречит и постулатам рыночной экономики. Труд — ресурс; у него есть собственник (сам работник); в рыночной экономике собственник ресурса должен получать доход (возмещение издержек плюс прибыль); нет этого — труд теряет качество, собственник «банкротится», предложение труда сокращается. А труд — важнейший фактор производства, а не нагрузка на бизнес!

Только в виртуальной экономике финансового «казино» труд и человек не нужны, и они только мешают! В последние годы происходит фактическое увеличение прямых и косвенных сборов с работника. То, что раньше стоило меньше или вообще оплачивалось из общественных фондов, перекладывается на плечи гражданина. Я имею в виду и фактическое сокращение бюджетных мест в системе высшего образования — при том что в Конституции по-прежнему говорится о возможности получения бесплатного высшего образования на конкурсной основе. Необходимо учитывать и фактические платные услуги в учреждениях здравоохранения — несмотря на имеющиеся конституционные гарантии. Растет нагрузка на имущество, которым обладает работник. Переход на оплату налога на недвижимое имущество по кадастровой стоимости, которую хотят приравнять к рыночной стоимости недвижимости, серьезно ударит по бюджету семей российских работников и по доходам предприятий. Как будут компенсироваться работнику эти новые расходы? по состоянию на сегодня — никак.

Профсоюзы продолжают настаивать на том, что система распределения доходов и расходов в сегодняшней России откровенно несправедлива. На одном и том же предприятии разница в зарплатах между топ-менеджерами и работниками может достигать ста и более раз. Эти цифры учитывают только заработную плату, оставляя в стороне доходы собственника в виде дивидендов и пр. И эту сегодняшнюю несправедливость не оправдывает то, что 20 лет назад дело обстояло еще хуже.

В очередной раз, как это бывает во времена кризисов, профсоюзы сталкиваются с тезисом о необходимости повышать низкую производительность труда в нашей экономике путем усиления эксплуатации работников: увеличения продолжительности рабочей недели, пересмотром структуры заработной платы в сторону увеличения премиальных и стимулирующих выплат с одновременным снижением тарифной составляющей. Нередко можно слышать, что в стране низкая производительность труда и потому якобы «работнику и так платят слишком много». Но производительность труда — это функционал организаторов производства, собственников и менеджеров. С другой стороны, остается загадкой: как при такой «низкой» производительности труда и низкой зарплате работников собственники предприятий, где трудятся эти работники, являются миллиардерами и мультимиллионерами? Профсоюзы утверждают, что доход работника напрямую связан с его рабочим местом. Однако при этом нужно учитывать, что сам работник не может повлиять не только на производительность рабочего места, но и на его безопасную организацию. Безопасное рабочее место, оборудованное современной техникой, — это тоже компетенция работодателя.

Здесь мы видим две проблемы. Во-первых, многие работодатели предпочитают использовать технологии прошлого века, опираясь и даже публично декларируя необходимость низких зарплат у работников. Во-вторых, пытаясь сократить свои расходы, некоторые работодатели, используя переход на новую модель специальной оценки условий труда, пытаются «переписать» вредные рабочие места в безвредные либо виртуально снизить уровень вредности. Мы, профсоюзы, прекрасно понимаем, что за последние 30 лет технологии защиты здоровья работника на рабочем месте улучшились. Но это не повод грязное называть чистым. Нам нужны чистые рабочие места, которые определены таковыми не в результате манипуляций с системами экспертизы. Работодатель, который не в состоянии обеспечить безвредные условия труда, должен заплатить работнику за причиненный ущерб его здоровью. Но — за реальную, а не вымышленную вредность.

При переходе на спецоценку условий труда нужна без преувеличения жесточайшая система контроля деятельности экспертных организаций. Обеспечить ее — задача и обязанность государства на федеральном уровне. Профсоюзы готовы со своей стороны наладить функцию общественного контроля. Это особенно важно в связи с решением Правительства РФ провести в 2015–2016 годах специальную оценку условий труда в больших масштабах и в обязательном порядке на крупных предприятиях промышленности, транспорта и связи. Пенсионные реформы нельзя назвать новым вызовом благосостоянию наших трудящихся.

Они перманентно идут в стране уже два десятка лет. Регулярно россиян водят по большому кругу туманных ответов на два конкретных вопроса: «Что такое пенсия? Из чего она должна состоять?». Ответы на эти вопросы давно известны. Пенсия работника — это не бюджетные средства, которыми распоряжаются чиновники. Пенсия — это отложенная зарплата работников. То, что работник уже заработал и что должно быть использовано на его «последующую» жизнь. Она складывается из двух основных частей. Из части государственного обязательного пенсионного страхования, которая выплачивается из сегодняшних взносов в Пенсионный фонд. И из добровольной накопительной части, которую сам работник должен определять — в каком размере откладывать и в каком негосударственном пенсионном фонде размещать. Мы не удивлены тем, что отказ от обязательного накопительного элемента в обновленной пенсионной системе вызвал бурю негодования со стороны негосударственных пенсионных фондов. Их отлучили от дешевой и бесконтрольной кормушки, в которую до недавнего времени государственным насосом перекачивались деньги работника. Теперь негосударственным фондам придется привлекать накопления работников под гораздо более серьезным контролем государства. Выживут немногие. Но для работников, интересы которых представляем мы — профсоюзы, такой подход сулит большую выгоду.

Поддерживая исключение накопительного элемента из системы государственного обязательного пенсионного страхования, мы не отрицаем негосударственные фонды. При этом мы прекрасно понимаем, что рост пенсий зависит не только от действующего пенсионного механизма, но и от размеров зарплат работников. Только в мечтах работодателей из сегодняшней зарплаты может возникнуть завтрашняя обеспеченная старость. Требуя и добиваясь повышения зарплаты, мы — профсоюзы — не только выступаем за стимулирование развития внутреннего спроса, то есть реального роста экономики, но и за формирование финансовой базы для роста пенсионных выплат работникам. Изменить экономическое положение наемного работника должны объединенные усилия государства и общества в лице профсоюзов и социально ориентированного бизнеса. В сфере экономики все, кроме либеральных фундаменталистов, уже давно отошли от идеи «невидимой руки рынка», которая выправит все перекосы без участия государства. Но при этом многие продолжают считать, что «невидимая рука производительности труда» каким-то волшебным образом сама увеличит зарплаты работников. Мы жили в тучные годы роста российской экономики, мы пережили тощие годы кризиса.

Поэтому можем сравнивать политику работодателей в отношении доходов работников. Она проста и незатейлива, укладывается в два предложения. В период роста — доходы предприятия тратятся на дивиденды и приобретение новых активов, а зарплата в лучшем случае индексируется в размере чуть выше инфляции. В период спада — экономить начинают на фонде оплаты труда, перекладывая заботу об уволенных на плечи государства. Даже если завтра производительность труда в стране увеличится в два раза, это никак не изменит модель поведения работодателей. Новые доходы просто уйдут в дивиденды, а работникам достанется инфляционная индексация. Утверждать иное можно только в расчете на аудиторию без памяти. Мы выступаем за профсоюзное ответственное участие в выработке и реализации государственных решений. И мы уже сегодня участвуем в выработке этих решений. Не только на уровне Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений, но и в каждом регионе России в системе социального партнерства, где трехсторонняя комиссия — и место для дискуссии, и место для принятия сбалансированных решений. Развитие и повышение конкурентоспособности реального сектора экономики это:

— создание во всех отраслях экономики новых производств и высокотехнологичных (высокопроизводительных) рабочих мест с достойной заработной платой и условиями труда; — активное стимулирование внутреннего спроса — именно такой вариант развития страны поддерживают профсоюзы России. В периоды рецессии государство должно проводить активную политику стимулирования спроса, в том числе за счет увеличения бюджетных расходов, как это было сделано в период кризиса 2008–2009 годов. Повышение покупательной способности граждан, с одной стороны, обеспечит рост внутреннего спроса на товары и услуги, а с другой — простимулирует население к сбережениям, которые обеспечат возможность кредитования бизнеса. Однако все кредитование российской промышленности невозможно «повесить» исключительно на сбережения населения. Ситуация, когда предприятия могли получать «длинные» и дешевые кредиты в основном в иностранных банках, завершилась.

И теперь российская банковская система должна повернуться к российской промышленности. К сожалению, на сегодня вместо поддержки экономики банки предпочитают загонять в кредитное рабство и российских граждан, и российские предприятия. Не лучше выглядит и позиция бизнеса. Необходимость модернизации производства зачастую пытаются подменить увеличением эксплуатации работников при одновременном снижении их реальных доходов. И это не случайно. Руководствуясь принципом «кому война — а кому мать родна» многие отечественные капиталисты даже кризис и внешнюю угрозу стране используют для личного обогащения. Причем одновременно воюя с профсоюзами, которые пытаются защитить права и интересы работников. Для России — это путь в никуда.

Мы остаемся верны позиции: не человек для экономики, а экономика для человека. Российская экономика сегодня оказалась без кредитов, а российский работник под ударом роста цен. Эту ситуацию нельзя исправить никакими «невидимыми руками». Мы хотим видеть твердую руку государства, которое поддерживает российское производство и российского труженика. Переориентация экономики на внутренний спрос, ее реструктуризация не могут проходить без серьезного общественного контроля, который со стороны работников осуществляют профсоюзы, а на уровне предприятий — первичные профорганизации. Именно те первичные профорганизации, которые сегодня защищают своих членов профсоюза, оказываются под ударом со стороны работодателя. Отдельные экономисты либерального толка считают, что сильные институты представительства работников являются «путами на ногах» экономики.

Им так считать можно: они теоретики и прожектеры. Практики, которые имеют дело с конкретными проблемами людей, знают точно: успешными будут только те решения, которые идут не только от сугубо финансовых интересов, но и от людей, их нужд и потребностей, учитывают их мнение, позитивно отражаются на их семьях и в которых люди активно участвуют прежде всего через профсоюзы. Иметь сбалансированный бюджет, безусловно, важно, но не в ущерб сбалансированности человеческой жизни. В этом докладе сконцентрированы основные вызовы, с которыми столкнулись профсоюзы современной России и наше видение ответов на них. Некоторые вызовы внутренние, «доморощенные», какие-то — результат внешнего давления на страну, но в их ряду я не вижу ни одного вызова, с которым мы не в состоянии были бы справиться. Нам необходимо сосредоточиться и сообща, отбросив навязанные извне идеологические догмы и шаблоны, повернуться лицом к человеку труда и, ориентируясь на реальное производство, отечественное сельское хозяйство, собственную науку, опираясь на тысячелетнюю культуру, преодолеть очередной «рукотворный» кризис, выйдя из него более сплоченной, сильной страной.

М. В. Шмаков

Развитый рынок труда – один из существенных факторов, предопределяющий успех инновационной экономики. Чем легче и быстрее работники меняют место работы, если этого требуют интересы вновь создаваемых компаний, тем легче и быстрее адаптируется национальный бизнес к постоянно меняющимся требованиям рынка. Известно и то, что человеку, безболезненно оставляющему свою прежнюю работу, легче адаптироваться к требованиям нового рабочего места, в том числе к передовым технологиям и новым формам организации производства. Следует отметить, что гибкость рынка труда возникает не сама по себе, а как следствие последовательной государственной экономической политики, направленной на поддержание конкурентной среды и поддержке перелива капитала в соответствии с требованиями рынка. Данная политика, поддерживаемая сравнительно низкими налогами на индивидуальные доходы и излишне не связывающая компании в реструктурировании имеющейся рабочей силы, кстати, ведет к более низкой безработице и более быстрому созданию новых рабочих мест по сравнению со странами, придерживающихся иной политики по регулированию рынка труда.

Такая модель гибкого рынка труда имманентна инновационной экономике с ее постоянными и чрезвычайно быстрыми изменениями как в технологиях, так и организации производства. Если компании не имеют возможности быстро привлечь высококвалифицированный персонал, способный осваивать и создавать новые технологии в сжатые сроки, о новой экономике можно забыть. Более того, создание новой экономики требует гибкости и в возможностях привлечения иностранной рабочей силы. И здесь роль государства в поддержке национального бизнеса, регулирующего приток недостающих кадров из-за рубежа, велика. Открытость инновационных экономик приносит большие дивиденды нации в целом. Однако отдельные социальные группы (в первую очередь низко квалифицированные работники) оказываются в проигрыше. Глобализация, быстрый технологический прогресс означает постоянное движение рынка, в частности, прекращение каких-то производств в одних регионах и организация новых производств в других. Эти экономические проблемы быстро перерастают в социальные.

Без сильной государственной политики в решении данного вопроса создание инновационной экономики становится либо невозможным, либо существенно менее динамичным. Исчезновение одних видов производства и возникновение других – имманентный закон экономического развития и технологических перемен. Экономический прогресс, связан ли он с глобализацией, технологиями, институтами или государственным регулированием, всегда оказывает влияние на работников, и не всегда это воздействие им нравится. Доходы меняются в зависимости от действий конкурентов, рабочие места перемещаются из одной отрасли в другую, работники вынуждены менять места проживания, да и в успешной компании потребность в рабочих местах постоянно меняется. Давление отечественных и иностранных конкурентов заставляет компании внедрять новые технологии, тем самым меняя внутреннюю структуру рабочих мест.

Строго говоря, в этом нет ничего нового. Еще в 1980-е годы в экономике США до 70% изменений в структуре занятости приходилось на «дрейф» от потребности в низкоквалифицированной рабочей силы в пользу высококвалифицированной в рамках одной и той же отрасли. Это означает, что рабочие места перемещались не из отраслей, столкнувшихся с конкуренцией иностранных товаропроизводителей, в отрасли, где это давление было ниже, а внутри отраслей в силу изменений, порождаемых внедрением новых технологий. Подобное явление наблюдается во всех странах, создающих инновационную экономику. Растущее производство в зарубежных фирмах, созданных с участием национального капитала, ведет к увеличению занятости на национальном рынке труда. Другими словами, материнские и дочерние компании растут вместе, а не за счет друг друга. Но и здесь меняется структура рабочих мест. На производствах, расположенных на территории стран доноров капитала, требуется все более квалифицированная рабочая сила (дизайнеры, менеджеры), в то время как собственно производство продукции вытесняется за рубеж.

Понятно, что подобные сдвиги оказывали благоприятное воздействие на национальный рынок квалифицированной рабочей силы, проблемы же работников с низким уровнем квалификации только обостряются. Глобализация объективно выгодна высококвалифицированным работникам и представляет угрозу для низкоквалифицированных. Отсюда и отношение к происходящим в мире процессам со стороны разных групп населения. Задача сильного государства, таким образом, не сводится к защите интересов своих неквалифицированных работников и, тем самым, провоцирования деградации национальной экономики, а заключается в выработке действенных мер по повышению образовательного и квалификационного потенциала граждан, что даст им возможность воспользоваться выгодами новой экономики. Пример такой программы – Программа по перемещению работников (Dislocated Worker Program).

Суть программы – помощь в адаптации отдельных работников к новым экономическим реалиям. Программа призвана помочь тем американским рабочим, которые потеряли работу и едва ли смогут в будущем вернуться к прежней профессии на прежнем месте. Программа предусматривает помощь в поиске нового рабочего места на новом месте, индивидуальные консультации по планированию дальнейшей карьеры, а также помощь в переобучении. Некоторые категории работников получают финансовую поддержку на организацию переезда на новое место жительства и компенсацию затрат по содержанию детей. В 2000 г. участниками данной программы стали 836 000 человек. Работники, ставшие жертвами международной конкуренции, получают поддержку от таких программ как Trade Adjustment Assistance и NAFTA Transitional Adjustment Assistance. Программы предполагают переобучение, поддержку в поиске работы, помощь в переезде к новому месту работы.

А.В. Алексеев, Н.Н. Кузнецова

Вопрос о труде и эволюция социальной мысли

Вопрос о труде в социальных утопиях эпохи Возрождения. Мы обращаемся к рассмотрению места и роли труда в истории утопической мысли. Истоки и расцвет социального утопизма связывают с эпохой Возрождения. И хотя сочинения Томаса Мора, Томмазо Кампанеллы и других авторов социальных утопий создавались во многом под впечатлением проектов идеального государства античных мыслителей, то если в социальных проектах Платона и Аристотеля вопрос о труде практически не возникает, то в последующие столетия отношение к труду существенно изменяется, и ко времени написания первых социальных утопий (XVI в.) практически утрачивает презрительную окраску. «Поразительно, пишет Х. Арендт, что Новое время несмотря на перевертывание традиционных иерархий (не только задевшее примат созерцания над действием, но и через прославление труда как источника всех “ценностей” переставившее порядок внутри самой vita active с ног на голову и впервые поставившее трудовое животное, animal laborans, на место разумного животного, animal rationale), теоретически нигде не выставило разницу между animal laborans и homo faber, между “работой нашего тела” и “созданием наших рук”.

Вместо этого уже на начальных стадиях новоевропейского развития обнаруживается различение между производительным и непроизводительным трудом, вытесненное затем дифференциацией между трудом квалифицированным и неквалифицированным, чтобы, в конечном счете, уступить место делению всех видов деятельности на умственную и физическую, коль скоро из всех различений это казалось самым элементарным. И тем не менее сути дела касается только самое раннее из этих различений, а именно между производительным и непроизводительным трудом, и не случайно, что два виднейших теоретика в этой области, Адам Смит и Маркс, положили его в основание своих разработок.

Ибо решающей для новоевропейского повышения статуса труда была именно его “производительность”, и задуманная Марксом как святотатственная формулировка, что труд (а не Бог) сотворил человека или что труд (а не разум) придал ему отличие от всех прочих животных, лишь с шокирующей радикальностью проговаривает то, в отношении чего все Новое время было по сути единодушно»2 . Обратимся к «Утопии» (1516) Томаса Мора. Жителям этого острова удалось создать государство, построенное на принципах справедливости, к числу которых относится отсутствие частной собственности, равное распределение благ и усердный труд . Все утопийцы – это высокообразованные, культурные люди, которые умеют и любят трудиться, сочетая умственный труд с физическим. Все – как мужчины, так и женщины – работают 6 часов день: три часа до обеда и три часа после. Шестичасового труда совершенно достаточно, ибо в Утопии нет бездельников и не тратятся усилия на бесполезные занятия. Иногда обнаруживается избыток, и тогда городские власти на время сокращают рабочий день. Некоторые лица отбираются для ученой деятельности и освобождены от прочих трудов, если они оправдывают возложенные на них надежды. Все высшие должностные лица избираются из числа ученых. Что же касается так называемых «грязных работ», то они исполняются в Утопии рабами. В сочинении «Город Солнца, или Идеальная республика. Политический диалог» (1602) другой представитель эпохи Возрождения Томмазо Кампанелла изложил свою социальную программу, в которой вопрос об организации труда занимает немаловажное место. Как и в Утопии, в Городе Солнца отсутствует частная собственность, а общественная жизни основывается на всеобщем и хорошо организованном труде, которому солярии (жители этого города) предаются всегда с радостью. Продолжительность труда в Городе Солнца еще меньше, чем в Утопии, – четыре часа.

По сравнению с далеким платоновским прообразом, хорошо известным Кампанелле, общественный строй соляриев отличается социальной однородностью. В государстве Солнца существует разделение труда. Важнейшее его проявление – отделение умственного труда от физического. Здесь Кампанелла также ориентировался на платоновское «Государство», но, конечно, видоизменил идеи Платона в соответствии с задачами своей эпохи. Философская аристократия Платона, авторитарно управляющая идеальным античным полисом, сменяется аристократией специалистов. В Городе Солнца нет презренных разновидностей труда (особо же почетно освоение нескольких ремесел или искусств), поэтому нет и рабов, еще сохранявшихся в Утопии. Труд, не навязанный никем, весьма производителен, поэтому солярии не нуждаются ни в чем при скромности своих потребностей. Значительное время, которым они располагают вне рабочих часов, отдается развитию умственных и физических способностей, а также делу усвоения наук. Далее в утопии Денни Вераса «История севарамбов» (1675) описывается устройство жизни в государстве Осмазия, располагающегося где-то у берегов Восточной Индии . Организация труда в обществе жителей Осмазии – севарамбов – представлена следующим образом. Согласно законодательству этого государства, день разделен на три равные части, первая из которых предназначена для труда, вторая для развлечений и третья для отдыха. Все люди, достигшие определенного возраста, которых болезни, старость и другие несчастья не освобождают от выполнения требований законов, должны работать по восемь часов в день и остальное время употреблять на дозволенные и пристойные развлечения или на сон и отдых. «Так жизнь протекает очень спокойно, тело утомляется от умеренного труда, но не напрягается от непосильной работы. Ум занят, но в меру, и не обременен заботами, тревогами и горем.

Развлечения и удовольствия сменяют труд, отдыхают и обновляются тело и ум, а затем покой освежает их и дает возможность восстановить силы. Таким образом, людям, занятым добрым делом, нет времени думать о зле, они почти не знают изгоняемых честным трудом пороков, к которым их привела бы праздность» . К вопросу об организации труда Этьен Кабе – автор утопии «Путешествие в Икарию» (1840) – обращается уже в предисловии, в самом же произведении тема труда затрагивается неоднократно. Согласно Кабе, умеренный труд является необходимым условием для счастья человека и общества6 . В Икарии труд локализован по отраслям с полным циклом производства, т. е. существуют гигантские фабрики, напоминающие города. В производстве людям особую помощь оказывают машины. Полный цикл производства предполагает, что, создание, к примеру, книг устроено таким образом, что изготовление бумаги, печать текста, оформление переплетов и др. происходят на территории города-фабрики, что позволяет сократить издержки и повысить эффективность. Основополагающим принципом общественного устройства в Икарии также является равенство: «Так как все икарийцы состоят членами ассоциации и все между собой равны, то все они должны принимать участие в производстве и работать одинаковое количество часов, но все их способности направлены на то, чтобы при помощи всевозможных средств сделать труд коротким, разнообразным, приятным и безопасным» .

Труд в Икарии повсеместен: работают все (кроме мужчин в возрасте до 18 лет, женщин в возрасте до 17 лет и людей пожилого возраста старше 60 лет). Отпуск предоставляет как больным, так и просто желающим некоторое время отдохнуть. Свободное от работы время для молодых людей предусматривается обучение различным наукам. Жилища, снабжение, приготовление пищи организованы в Икарии таким образом, что домашний труд женщины минимизируется, но, тем не менее, не исключается. Наказание трудом в Икарии абсолютно неприменимо, так как это может отвратить людей от труда. «Все способствует тому, чтобы сделать труд приятным: воспитание, которое с детства приучает любить и уважать труд, чистота и удобства мастерской, пение, которое возбуждает и радует массы рабочих, равенство труда для всех, его умеренная продолжительность и почет, которым окружены все работы в общественном мнении, и все в равной степени»8 . Праздность и лень – позор для человека в общественном мнении Икарии.

Труд рассматривается как общественная служба и долг, при этом труд обязателен. Праздное времяпрепровождение невозможно, праздность рассматривается как такой же враг человека, как и переутомление. На труд в Икарии выделяется 7-8 часов дневного времени. В Икарии отсутствуют непрестижные профессии, разделение труда доведено до предельно возможного, каждый работник может предложить определенные усовершенствования в своей области, которые после проверки и обсуждения будут внедрены в производство. Эпоха Просвещения: труд как условие справедливости. Разработка теории общественного договора (XVII–XVIII столетия) становится новым этапом в истории поисков идеальной модели общественного устройства и определенной альтернативой проектам эгалитарной, социалистической направленности.

Если общественное благополучие утопий основывается на принципах порядка, контроля и всеобщего подчинения и признания, то теоретики общественного договора на первое место ставят свободу и права человека, принимая государство и договор относительно него как неизбежное зло, защитный механизм, невмешательство которого в жизнь гражданского общества оговаривается принципиально. В эпоху научной и промышленной революций, формирования рыночных отношений труд становится одним из важнейших факторов благополучия, процветания общества. Вопрос о труде неразрывно связан с перспективами промышленного, индустриального развития. Это уже не просто элемент организации жизни общества, в котором труду отводится некоторое время для производства продуктов, необходимых для поддержания жизни, а один из главных факторов экономического роста. Согласно Ж.-Ж. Руссо, в эпоху буржуазных и промышленных революций обостряется противоречие между богатыми и бедными, трудящимися и праздными. Именно излишек производства в руках богачей и дает им возможность отнимать у бедняка необходимое. В.С. Алексеев-Попов обращает внимание, что «в то время, как буржуазная мысль понимает рост богатств как результат неустанного трудолюбия и одаренности собственника (а Кальвин видел в этом признак того, что он и его деятельность угодны Богу), Руссо один из первых оценил этот путь как путь преступлений, которые данная организация общества не только позволяет совершать безнаказанно, но еще и всячески за них вознаграждает. По словам К. Маркса, Руссо заклеймил “противоположность между богатством, которое не трудится, и бедностью, которая трудится, чтобы жить”» . Руссо приходит к выводу: «Тот, кто поедает в праздности то, что он сам не заработал, крадет это, и рантье, которому государство платит за то, что он ничего не делает, в моих глазах ничем не отличается от разбойника, живущего за счет прохожих». В обществе каждый человек должен своим трудом оплачивать свое содержание. «Труд, таким образом, является неизбежной обязанностью человека в общественном состоянии. Всякий праздный гражданин – богатый или бедный, могущественный или слабый – это дармоед» .

Известно, что выписки с этими рассуждениями присутствуют в тетрадях К.А. Сен-Симона – одного из основателей утопического социализма, рассматривавшего труд в качестве категорического императива нового общества. Труд в сочинениях социалистов-утопистов. Утопический социализм времен Просвещения провозглашал право человека на труд и обязательность труда для всех. В первой половине XIX столетия движение за осуществление социалистических идеалов возглавили интеллектуалы, из среды которых вышли Р. Оуэн, Ш. Фурье, К.А. Сен-Симон. В вопросе о преобразовании общества на первое место было поставлено создание крупного общественного производства, применяющего новейшие достижения науки и техники. Социалисты-утописты выдвинули принцип распределения «по способностям», изображали будущее общество как общество изобилия, обеспечивающее удовлетворение человеческих потребностей, безграничный рост производительных сил и расцвет личности. Также они говорили о грядущем уничтожении разницы между умственным и физическим трудом, между городом и деревней, о планировании производства, о превращении государства из органа управления людьми в орган управления производством и т. д. Социальный эксперимент Роберт Оуэн (1771–1858) предполагал создание для бедняков кооперативных поселков, где бедняки могли трудиться сообща, без капиталистов-нанимателей. В свою очередь Шарль Фурье (1772-1837) предлагал создание фаланстеров, дворцов особого типа, являющихся центром жизни фаланги – самодостаточной коммуны из 1600-1800 человек, трудящихся вместе для взаимной выгоды. Фурье представлял фаланстер как специально устроенное здание, способное сочетать в себе черты как городской, так и сельской жизни. В основу фаланстера положена идея производительной и потребительной ассоциации. «300 семейств поселян, соединившись в ассоциацию, имели бы один прекрасный сарай, вместо 300 никуда не годных, – одно хорошее заведение для выделки вина, вместо 300 плохих» и так далее. Не меньшую выгоду представит введение во все отрасли крупной системы производства пользование лучшими машинами, обработка земли согласно почвенным условиям.

Самый труд будет значительно продуктивнее благодаря энтузиазму и соревнованию, которые охватят членов ассоциации, – тем более, что конкуренция здесь не исчезнет, а только потеряет свой острый характер, который придает ей противоречие интересов. Все работы, согласно Фурье, будут распределены между «страстными сериями»; каждый без различия пола и возраста избирает себе то занятие, которое его больше всего привлекает; здесь для всех найдутся любимые занятия, и никто не захочет предаваться безделью. Результаты труда всех членов фаланги будут стекаться в ее общие хранилища, и отсюда они могут получать все необходимое: таким образом, не будет нужды ни в каких посредниках при обмене товаров, и сама внутренняя торговля исчезнет . Высказывание «От каждого по способностям, каждому – по труду», ставшее в последствие одним из принципов коммунистической идеологии, приписывают перу К.А. де Сен-Симона (1760 – 1825). Сен-Симон считал, что лишь всемерное развитие производства может избавить трудящихся от бедствий путем эффективного использования научных принципов организации общества. Этими принципами должны быть внедрение всеобщего обязательного производительного труда, обеспечение всем равных возможностей применить свои способности, создание плановой организации производства, которое должно обеспечить все потребности общества.

Общество должно стать большой производительной ассоциацией, а весь мир постепенно превратится во всемирную ассоциацию народов. Основной социальной целью должен быть производительный труд, а политической силой, которая осуществляется обученными администраторами, будет прикладная наука о производстве. Сен-Симон полагал, что в будущем обществе рабочие и буржуазия объединяются в едином классе «индустриалов», где рабочие должны подчиняться их «естественным» лидерам, однако их интересы будут гармонически интегрированы в понятии всеобщего благосостояния. В дальнейшем все люди – от рабочих до управляющих – будут принадлежать к единому классу производителей, имеющих общие интересы и противопоставленных паразитирующим группам общества, которые, в конце концов, будут ликвидированы. Единственным принципом в оценке людей во всех областях общественной жизни должны стать их способности и труд.

Сидорина Т.Ю. доктор философских наук, Хомутский К.И., кандидат филологических наук Нацучно-исследовательский университет «Высшая школа экономики», г. Москва, Российская Федерация

Любовь — это труд, забота и интерес

Говоря о счастье, мы упоминали, что одним из главных его критериев является любовь, признанное как искусство, которым следует упорно овладевать. Первому шагу на этом пути предложен девиз  «любить — значить отдавать» ибо только в этом случае возникает любовь и ее движущая сила, только отдавая можно рассчитывать на получение желаемого счастья в ответ. Источником  наших рассуждений выступает работа Эриха Фромма «Искусство любить»  (англ. «The Art of loving»).

Сегодня мы обсудим следующий важный вывод о любви. Общеизвестно, что людьми движут… (как вы думаете, что?). Всего одно слово - интересы. И в них можно увидеть мотивацию к абсолютно ко всему, что они делают. Бизнес, карьера, творчество, развлечения, лень (отсутствие интересов). В этом списке присутствует и любовь (я бы поставил ее на почетное место в первой пятерке интересов). Фромм характеризует любовь как активную заинтересованность людей в друг друге, их жизни и всемерном развитии. Там где этого нет, о любви не может быть и речи. 

Для хорошего усвоения этого вывода предлагается пример, взятый из притчи об Ионе, которому Бог велел идти в Ниневию (этот город в далеких VIII—VII веках до нашей  эры был столицей Ассирийского государства. В настоящее время на его территории находится Ирак (город Мосул), на левом берегу реки Тигр на холмах Куюнджик. Древние греки полагали, что основателем Ниневии являлся некий Нин).

Было слово Господне к Ионе, сыну Амафиину: «Встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в нём, ибо злодеяния его дошли до Меня»

Иона обязал Бог сделать предупреждение жителям о наказании за то, что они находятся на пагубном пути. Мол, наказание будет неотвратимым, если они с него не сойдут. Иона миссию отверг, испытывая страх за то, что жители Ниневии примут раскаяние, и Бог полностью простит их. Он радел за порядок, но чувства любви он не испытывал.

Он попытался бежать и попал в живот кита, олицетворяющего состояние замкнутости и изоляции. Таким образом, он пострадал за отсутствие любви и солидарности. Бог решает его спасти, и Иона идет к жителям Ниневии. Он передает им божью волю и все происходит так, как он думал. Народ Ниневии раскаялся в грехах своих, ушел с пути пагубности, в результате чего получает прощение Бога и город не подвергся разрушению.

Иона был в полном разочаровании, так как хотел, чтобы одержала верх справедливость, а не милосердие. В гневе он находит некоторое успокоение в прохладной тени дерева, выращенного Богом, чтобы дать защиту Ионе от палящих лучей солнца. Бог делает так, что дерево увядает, от чего Иона унывает, выражая ему недовольство. Бог ответил: » Ты жалеешь дерево, в которое не вложил труда, которое выросло и погибло за одну ночь. А я по-твоему не должен дать шансов на спасение людям Ниневии, в этом городе более 6 тысяч человек, у которых нет способностей различить что у них между правой и левой рукой. Да еще в городе немало скота».

Ответ Бога следует понять символически. Бог преподносит Ионе, что любовь - это труд на благо кого-то и содействие его развитию. Труд и любовь неразделимы. Каждый любит то, во что он вкладывает труд, каждый трудится для блага того, что он любит. 

Таким образом, на данный момент мы определились, что любить это значит отдавать, трудиться, проявлять заботу и интерес. Эти аспекты прямо ведут к следующему - ответственности. В наше время она понимается как некая принудительная обязанность, но ее истинная суть — в абсолютной добровольности. Это своего рода ответ на понимаемые явные или неявные потребности человека.

Принимать ответственность, значит быть в готовности отвечать. У Иона не было чувства ответственности, присущего любящему человеку.

Еще одна интересная мысль. Чем крепче у человека взаимосвязи с другими людьми, тем больше вероятность, то что ему будет присуща ответственность. Для зарождения и развития этого важного качества (и аспекта любви) важно приобретать опыт отношений, пронизанных ответственностью.

Только по настоящему действующего человека можно определить как реально ответственного. Например, если мужчина не женится, а всего лишь выбрал сожительство с женщиной, и имеет мотивацию в виде нежелания потому, что он в действительности ответственен и основательно серьезно относится к вопросам семьи брака — в таком случае ответственным его отношение признать нельзя. Он реального брака не пробовал, и по сути он использует все блага брака, а нести ответственность желания не имеет.

А как вы думаете, что такое ответственность?