Когда появились первые люди на Урале?

Что мы можем сказать о них? На основании чего? Вспомните, что наши представления о прошлых эпохах основаны на сведениях из исторических источников. Письменные источники Памятники письменности, обычно привлекаемые для восстановления древнего прошлого Урала, немногочисленны и освещают в основном его поздние периоды.

Так, древнегреческий историк Геродот в V в. до н. э. называет и описывает племена, обитавшие северо-восточнее скифов: фиссагеты, иирки, будимы, исседоны и др. Арабские, персидские и византийские авторы IX—X вв. знают печенегов, буртасов, булгар. Русские летописи XI—XII вв. содержат сведения о перми, самояди и югре, а записки средневековых монахов XIII в. Юлиана, Плано Карпини и Гильома Рубрука — о древних венграх на территории Южного Урала. Упомянутые в хрониках, записках путешественников, летописях племена и народы трудно сопоставить с современным уральским населением.

Письменные источники отрывочны и не отражают многообразия исторических фактов и событий древней истории Урала, поэтому их роль в изучении этого периода достаточно ограничена. Однако дополнив письменные источники вещественными, мы получим более детальное описание прошлого, особенно конца I — начала II тыс. н. э. Вещественные источники и методы их изучения

Основными источниками изучения древностей Урала являются вещественные. Вещественным источником можно считать все, что сохранилось в материальном виде от жизни и деятельности древнего человека. В археологии существует близкое по смыслу понятие археологический памятник. Такие источники находят и исследуют археологи. Слой, в котором сосредоточены археологические остатки, называется культурным.

Археологи работают в полевых и кабинетных условиях. В их деятельности важно и то и другое. В полевых условиях проходят археологическая разведка и деятельность археологических экспедиций. Археологическая разведка проводится с целью определения местоположения памятника, микрорельефа местности, стратиграфии. Для степных и лесостепных районов используют метод аэроофотосъемки, позволяющий определить контуры древних сооружений. К примеру, именно так было обнаружено свыше 20 протогородов на Южном Урале.

Найденный объект сначала исследуют без раскопок, а затем производят раскопки, во время которых строго последовательно снимаются слои (метод стратиграфии), фиксируются вещи, очертания построек на плане (планшрафический метод), отслеживается взаиморасположение предметов (методсвязей). Все находки описываются и упаковываются под определенным шифром. Составляются чертежи общего плана раскопа и каждого слоя в отдельности. Вернувшись на Большую землю, до следующего сезона археологи обрабатывают найденные коллекции.

Археологическая экспедиция — это целое сообщество ученых, изучающих ту или иную историческую эпоху. В работе археологической экспедиции участвуют не только историки, но и геофизики (помогают с помощью приборовопределить границы построек и найти металлические вещи до начала земляных работ), палеозоологи (определяют виды животных в изучаемую эпоху), палеоботаники (изучают типы растений), почвоведы (расшифровываютсооружение городищ или курганов, перестройку укреплений), геологи (определяют породы камня, его источники, возраст археологического памятника), антропологи (при раскопках древних погребений изучают особенности человеческого строения, его пол, возраст, болезни и даже причины гибели) и многие другие.

Археологическая экспедиция невозможна и без участия студентов, школьников, получающих в результате работы навыки исследовательской деятельности.

Социальная структура населения Урала в XVIII в.

Социальная структура уральского населения на рубеже XVII—XVIII вв. мало отличалась от общероссийской, однако быстрое развитие горно-металлургической промышленности наложило заметный отпечаток на социальный и правовой (сословный) статус многих слоев населения края.

Помимо государственных приписных, неприписных, дворцовых, экономических крестьян, на Урале было небольшое количество крепостных помещичьих крестьян (в Башкирии, особенно в ближайших окрестностях Уфы и в Уфимской провинции, где развивалась служилая колонизация, а также в Пермском Приуралье, в основном на обширных строгановских землях).

Все перечисленные категории крестьян по роду своих занятий были связаны с сельским хозяйством, торговлей, промыслами, однако значительная часть крепостных крестьян Урала оказалась вовлеченной в промышленное производство.

Купленные заводовладельцами или переведенные ими из поместий европейской части России, эти крестьяне обучались профессиональному мастерству и пополняли ряды мастеровых и работных людей — квалифицированных рабочих кадров, занятых на основных заводских производствах.

При этом, оставаясь по своей сословной принадлежности в категории крепостных, они фактически обретали новый социальный статус профессиональных заводских работников.

Под давлением заводовладельцев на положение крепостных заводских крестьян в 1782 г. Были переведены вечноотданные.

Кроме крепостных и вечноотданных, квалифицированные рабочие кадры на горных заводах пополнялись за счет казенных мастеровых и работных людей. В 10—20-е гг. XVIII в. казенные мастеровые по своим правам были близки к служилым приборным людям: Берг-привилегия освобождала их от уплаты налогов, рекрутских сборов, постоев и повинностей. Но со временем они лишились многих привилегий и сблизились по статусу с государственными крестьянами, хотя в отличие от них главным источником существования имели заработную плату, получаемую за исполнение квалифицированных заводских работ. Многие мастеровые и работные люди держали домашний скот, имели огороды, покосы и т. д. По мере передачи государственных заводов в частные руки, новым владельцам доставались и служившие на них мастеровые.

Городское население Урала также было пестрым и разнородным. Основную массу горожан составляло торгово-ремесленное население, объединенное в посадские общины.

Посадские, или мещане (с 1785 г.), несли полный объем казенных платежей и повинностей, сходных с тяглом государственных крестьян: подушную подать (с 20-х г. XVIII в.), рекрутскую, постойную, подводную повинности и т. п.

Привилегированное положение занимали купцы, среди которых были и крупные заводчики. В ходе реформ Екатерины II они стали занимать высшие должности в системе городского самоуправления, выплачивать вместо подушной подати процентные сборы с объявленного капитала.

Достигнув больших богатств и нового положения в обществе, многие из них переставали довольствоваться купеческим статусом и прилагали все усилия для проникновения в дворянскую среду.

К концу XVIII в. практически все крупные заводчики из числа купцов разными путями сумели получить дворянство и гражданские чины с IX по IV класс Табели о рангах. В то же время в купцы могли записаться посадские, государственные крестьяне и равные с ними по статусу лица, обладавшие определенным капиталом.

В 1790 г. это право было предоставлено даже приписными крестьянам.

Приписные крестьяне— государственные крестьяне, приписанные к заводам, на которых они должны были отрабатывать подушную подать, выполняя трудоемкие работы, не связанные с основным производством: рубить дрова, выжигать древесный уголь, возить на заводы уголь и руду, доставлять готовую продукцию с заводов на пристани и т. п.

Привилегированное население Урала было представлено небольшим количеством дворянства и духовенства. Дворяне-помещики проживали в основном в районах относительно развитого землевладения: в Башкирии, Южном Зауралье, отчасти в Пермском Приуралье.

К дворянству относились также представители местного бюро — чины гражданскою и горнозаводского управления, офицеры армейских частей и многие заводовладельцы, большая часть которых состояла из одворянившихся купцов. Крупные уральские заводчики предпочитали жить в столицах или за границей.

Особую группу уральского населения составляли казаки. Войсковые и городовые казаки несли службу в гарнизонах и на пограничных линиях уральских острогов и некоторых городов.

В 1736 г. было создано Исетское казачье войско, с центром в Челябинской крепости, ядром которого стали южноуральские линейные казаки, проживавшие на Исетской пограничной линии. Особую организацию имело Яицкое казачье войско, переименованное после пугачевского восстания в Уральское казачье войско.

Социальный протест русского населения Урала

В течение всего XVIII в. среди различных слоев уральского общества наибольшую социальную активность проявляли приписные крестьяне, выступавшие против принуждения их к заводским работам и требовавшие полного освобождения от них и возвращения к уплате подушного налога деньгами, а не через отработки. Они использовали различные формы протеста: легальные (подавали челобитные в различные властные инстанции, в том числе и на имя монархов), пассивные (бегство, уход с заводов, отказ выполнять возложенные обязанности и др.) и активные (избиение наиболее ненавистных приказчиков и заводских служителей, порча производственного оборудования, вооруженная борьба, в том числе массовая).

Самое крупное неповиновение приписных крестьян на Урале относится к 50-м—60-м гг. XVIII в. Причинами его стали: массовая передача казенных заводов в руки частных владельцев, усиление гнета со стороны новых и старых заводчиков, значительное расширение практики приписки, произвол приказчиков.

Волнения охватили более 50 мануфактур, были случаи вооруженного сопротивления. На некоторых крупных заводах приписных поддержали мастеровые и работные люди, особенно из числа вечноотданных.

В 1762 г. для подавления возмущения на Урал были брошены войска, однако Екатерине II пришлось создать правительственную комиссию, в задачи которой входило не только наказание непокорных, но и расследование причин недовольства и выработка административно-законодательных мер, способных не допустить подобных выступлений в будущем.

В отличие от приписных крестьян мастеровые и работные люди не стремились освободиться от заводских работ как таковых, а боролись за улучшение условий труда: повышение заработной платы,
ее регулярную выдачу, уважительное отношение заводской администрации и др. Они были лишены законной возможности обращаться с жалобами к официальным властям, поэтому их челобитные в основном адресовались хозяевам-заводовладельцам.

Казенные мастеровые и работные крестьяне из числа вечноотданных в полной мере использовали свои права для административного и судебного разбирательства конфликтных ситуаций. В первой трети XVIII в. недовольные нередко сбегали па другие предприятия в поисках лучших условий труда.

В течение века мастеровым и работным людям удалось добиться от хозяев некоторых уступок: к середине столетия на многих частных заводах Среднего Урала была повышена заработная плата мастеровым основных цехов; администрация казенных и частных заводов создавала запасы продовольствия (в основном хлеба), продаваемого мастеровым и их семьям по ценам ниже рыночных; многие крупные заводчики стали создавать определенную систему социальной поддержки, обеспечивая стариков и калек, прибегая к премиальным выплатам в поощрение наиболее усердных работников.

Социальный протест государственных, монастырских (экономических) и торцовых (удельных) крестьян, несвязанных с горнозаводским производством, не был слишком активным. Исключением можно считать «дубинщину».

«Дубинщина» — вооруженное массовое выступление крестьян Далматовского монастыря в начале 60-х гг. XVIII в.

Причины недовольства этих категорий податного населения: большое число повинностей, неравномерное разложение подушной подати (необходимость платить за умерших, рекрутов, престарелых и малолетних ), посягательства помещиков и заводовладельцев на общинные пахотные земли и угодья.

Отстаивая свои права, крестьяне перечисленных категорий предпочитали подавать челобитные с жалобами или откупаться от исполнения натуральных повинностей, нанимая за себя работников. Не являлись исключением самовольные переселения этих крестьян в места, менее; доступные для государственного контроля.
Открытое выступление недовольного казачества произошло в январе 1772 г. Оно было вызвано попытками государства принизить роль органов казачьего самоуправления, в частности казачьего круга; ввести в казачью среду нормы регулярной армии (назначение на атаманские должности армейских генералов, подчинение общегосударственному уголовному законодательству, общевоинским уставам и т. п.), ограничить свободу вероисповедания.

Восстание казачества продолжалось почти полгода, и только в июне повстанцы были разгромлены регулярными частями под командованием генерал-майора Ф.Ю. Фреймана. Однако усмирение Яика оказалось временным.

В статье на материалах Урала исследуются основные тенденции в развитии музыкальной культуры. Выявлены факторы, влияющие на субъектов музыкальной деятельности в условиях переходного периода в 1990-е гг. Изучена специфика музыкального образования. Охарактеризована творческая деятельность уральских композиторов.

Определена роль филармонических организаций и фестивалей в формировании культурного пространства Урала. Ключевые слова : музыкальная культура, региональные отделения Союза композиторов, концертная деятельность, филармонии, коммерциализация культуры, музыкальное образование, Урал. На рубеже XX — XXI веков в российской музыкальной культуре происходили сложные и неоднозначные процессы, связанные с особенностями перехода от ценностей коммунистических к формированию плюралистической модели культурного развития общества.

Для исследуемого периода характерным являлся отказ государства от жестко централизованной системы управления и идеологического диктата, провозглашение «идеологического плюрализма», что способствовало росту творческой свободы и широких возможностей для развития альтернативных направлений и жанров в искусстве. Деятели культуры получили вполне реальные культурные права и возможности для реализации своего творческого потенциала. Вместе с тем культура исследуемого периода, избавившись от диктата идеологического, оказалась под властью процесса коммерциализации.

В условиях экономического кризиса культура была вынуждена приспосабливаться к рынку. Развитие музыкальной культуры с ее богатыми традициями осложнялось бурным расцветом массовой культуры и происходило на фоне и под непосредственным воздействием вышеперечисленных факторов. Музыкальную культуру мы рассматриваем как систему, включающую различные виды и жанры музыкального искусства, композиторское и исполнительское творчество, концертные, театральные и музыкально-образовательные учреждения, музыкальные общества, клубы, кружки, а также ценности, накопленные во многих странах на протяжении длительного времени. В сложной ситуации рубежа XX—XXI вв. особая роль принадлежала тем явлениям, которые обеспечивали целостность, преемственность во времени и стабильность общественной системы, способствовали сохранению и развитию благоприятной культурной среды.

Музыкальная культура в условиях перемен могла стать ресурсом для сохранения духовного потенциала общества. Ключевое значение для развития музыкальной культуры Урала имело музыкальное образование. В 1990-е гг. в регионе действовала многоуровневая система музыкального образования и воспитания, в самодеятельных музыкальных коллективах клубных учреждений и домов детского и юношеского творчества занимались десятки тысяч взрослых и школьников [4, с. 113]. В изучаемый период происходило значительное расширение сети музыкальных учреждений и рост числа профессиональных музыкантов, подготовленных на Урале. Высокий уровень уральских музыкальных коллективов, солистов-исполнителей, композиторов и музыковедов позволял ставить и решать сложные творческие задачи. Музыкальное образование в 1990-е годы было подвержено влиянию новых тенденций, таких как преодоление учебно-академической замкнутости начальных школ и их сближение с деятельностью детских художественных студий; в среднем звене наметилась ориентация на многопрофильные училища искусств с эстрадными и фольклорными отделениями.

В этот период в регионе формируются новые высшие учебные заведения в сфере искусства: Магнитогорский государственный музыкально-педагогический институт им. М. И. Глинки (1993, ректор А. Якупов, ныне Магнитогорская государственная консерватория им. М. И. Глинки), Челябинское высшее музыкальное училище (ВУЗ) им. П. И. Чайковского (1995, ректор В. Оснач, ныне Южно-Уральский государственный институт искусств им. П. И. Чайковского), Оренбургский государственный институт искусств имени Л. и М. Ростроповичей (1997 г., ректор Б. Хавторин). В Уфимском институте искусств в 1989 г. была создана кафедра башкирской музыки, ее первым заведующим стал Ф. Камаев. В 1996 г. кафедру реорганизовали в факультет, на котором обучали игре на национальных инструментах. В тот же период в Республике Башкортостан открываются фольклорные отделения в учебных заведениях всех звеньев музыкального образования. Таким образом, в указанный хронологический период наблюдается рост числа образовательных учреждений, готовящих кадры профессиональных музыкантов, что, несомненно, оказало определяющее влияние на развитие музыкальной культуры Урала в переходный период.

Значительным фактором, способствующим развитию музыкальной культуры, явилась деятельность Союза композиторов, благодаря которой определялись новые творческие задачи и происходило включение культуры исследуемого региона в орбиту музыкальной жизни страны. Союз композиторов — общественная организация, объединяющая российских композиторов и музыковедов, активно участвующих в развитии музыкального искусства, — сыграл определенную роль в формировании культурной среды региона. Главные задачи Союза композиторов заключались в том, чтобы способствовать созданию музыкальных произведений в духе времени, содействовать творческому росту и развитию профессионального мастерства композиторов и музыковедов. Творческое оживление в работе уральских композиторов наблюдается в 1990-е годы, в особенности среди представителей молодого поколения. Председателями местных союзов в 1990-е годы были в Екатеринбурге О. Ниренбург, В. Кобекин, А. Нименский; в Челябинске — музыковед Т. Синецкая. В 1993 г. открывается Пермское отделение (председатель И. Ануфриев, с 1998 г. — И. Машуков). В 2000 г. в составе Союза композиторов насчитывалось в Республике Башкортостан 40 человек, в Удмуртской Республике — 12, в Оренбургской области — 1, в Пермской области — 9, в Свердловской области — 35, в Челябинской области — 5 человек [7, с. 5]. Творчество композиторов Урала отличалось индивидуальностью и в то же время имело общие тенденции.

Тематический и жанровый круг творчества уральских композиторов в исследуемый период заметно расширился. В конце 1980-х — 1990-е гг. в обществе явственно различались приметы новых эстетических устремлений в профессиональном творчестве, происходило смещение акцентов в выборе духовных приоритетов. Новые социокультурные веяния всколыхнули волну значительного интереса уральских композиторов к зарубежной литературе. Стремление уральских авторов музыкально осмыслить поэзию и философские повести Дальнего и Ближнего Востока вылилось в создание вокальных циклов «Из японской лирики» К. А. Кацман, «Семь листьев из Манъёсю» В. Д. Барыкина, «Дыхание вечности» на стихи японских поэтов И. В. Арсеевой, «Девять рубаи» для голоса и инструментального ансамбля на стихи О. Хайяма М. А. Кесаревой. В 1994 г. прозвучала философско-публицистическая опера «Гибель Атлантиды» Н. М. Пузея [10, с. 46].

Основные направления композиторской активности в новых условиях рубежа XX— XXI вв. — освоение современной техники музыкального письма, использование возможностей электроакустической музыки, обращение к духовным жанрам, к явлениям жанрового синтеза, влияние стилевых тенденций неофольклоризма, необарокко. Деятельность Союза композиторов Удмуртской республики в 1990-е гг. отличалась высокой активностью, стремлением расширить аудиторию слушателей людьми различных возрастов, дать возможность музыкантам и композиторам республики продемонстрировать результаты своего творчества. В конце XX века музыкальная культура Урала обогатилась новыми интересными сочинениями. Большим событием не только музыкальной, но и общественной жизни Удмуртской республики стало создание в 1993 г. гимна республики на основе мелодии песни «Родная Кама-река» известного удмуртского композитора Г. А. Корепанова в обработке и инструментовке его сына А. Г. Корепанова. Г. М. Корепанов-Камский написал симфоническую сюиту памяти К. Герда (1998) и цикл песен для детей. Е. В. Копысова успешно работала в области песенного искусства, ярко и самобытно оформляла театральные спектакли.

В 2000 г. она создала две кантаты — «Лебединый край» на стихи поэта В. Емельянова и «Удмуртские любовные игры», вызвавшие горячие споры у любителей музыки. В изучаемый период А. Г. Корепанов, работая в жанре симфонической и камерно-инструментальной музыки, создал ряд сочинений для симфонического оркестра, одного и двух фортепиано, камерных ансамблей. Используя литературную классику, композитор Н. М. Шабалин сочинил ряд хоровых произведений на стихи С. Есенина и вокальный цикл на стихи Гарсия Лорки, а также пьесы для народного и духового оркестров. Ему же принадлежит созданная в 1995 г. симфония «Памяти Я. Сибелиуса» [11, с. 252—253]. В целом исследуемый период стал временем новых творческих свершений для композиторов Урала, которые, следуя духу времени, осваивали новые техники, обогащали музыкальную жизнь региона новыми произведениями, отражающими стремление как идти в ногу с эпохой, так и желание сохранить и приумножить национальные традиции. Существенную роль в развитии музыкальной культуры Урала играли концертные организации, среди которых особое место занимали филармонии.

Основной целью деятельности концертных организаций являлось совершенствование репертуарной политики, формирование репертуара концертных программ с учетом просветительских и образовательных аспектов их содержания, ориентация на различные возрастные категории слушателей и зрителей. Приоритетные направления деятельности филармоний на рубеже XX—XXI вв. — сохранение богатых концертных традиций собственных исполнителей, проведение традиционных фестивалей и абонементных циклов концертов, концертная деятельность гастрольных коллективов и исполнителей, новые подходы в рекламно-информационной деятельности, коллективная работа по привлечению внебюджетных источников финансирования, выстраивание отношений в коллективе на основе индивидуального подхода и принципа доверия между администрацией и творческими работниками. Как и в предыдущие периоды исторического развития российского общества, филармонии субъектов Федерации являлись основными организаторами концертной деятельности: на их долю приходилось около 80% всех сценических мероприятий в этой сфере, проводимых государственными и муниципальными коллективами и организациями [5, с. 38—39].

На рубеже веков отмечается рост числа концертных организаций в территориальных рамках уральских регионов. Так, в 2000 г. в Республике Башкортостан статистическое управление зарегистрировало 7 государственных и муниципальных концертных организаций, в Удмуртской республике — 9, в Свердловской области — 21, в Пермской области — 3, в Оренбургской области — 1, в Челябинской области — 3 [6, с. 33; 7, с. 3; 8, с. 98]. Как видно из приведенных данных, концертные организации неравномерно распределяются по субъектам исследуемого региона. Так, если в Свердловской области работало 21 концертное объединение, то, например, в Челябинской области осуществляли свою деятельность три концертные организации. Это Челябинское государственное концертное объединение, Челябинский государственный русский народный оркестр «Малахит», Магнитогорская государственная хоровая капелла им. Эйдинова [12, с. 228]. Количество изучаемых организаций в регионах, на наш взгляд, определялось социально-экономическими условиями, способностью руководства приспособиться к процессу коммерциализации в условиях рынка, найти творческие решения, соответствующие эстетическим вкусам слушателей. Основной целью таких организаций являлось концертное обслуживание населения.

В 1996 г. Пермская областная филармония провела фестиваль классической музыки «Пермская антреприза», участником которого стал «Вивальди-оркестр» под управлением Светланы Безродной. Событием в культурной жизни Пермского края явилась Академия музыки «Новое передвижничество», включавшая в программу симфоническую, хоровую, камерную, инструментальную, ансамблевую и вокальную музыку. В рамках этого мероприятия проводились мастер-классы, музыковедческие чтения, интерпретационные семинары [3, с. 7]. Как свидетельствуют данные статистики, за 2000 год филармонии Башкортостана и Свердловской области увеличили объемы своей работы на 1,2% и 9,1% соответственно. Филармонии Удмуртии и Пермского края в целом сохранили объемы работы. Вместе с тем Оренбургская и Челябинская областные филармонии сократили объемы своей деятельности на 1,4% и 2,5% соответственно.

Регионы Урала, в целом схожие по величине территорий, экономике и другим условиям, существенно различались по масштабам и активности концертной деятельности. В этом отношении внимания заслуживали анализ и пропаганда опыта лидеров концертного дела. Интересен опыт Башкирии, где в 2000 г. кроме республиканской филармонии работали Нефтекамский ее филиал (449 концертов), Сибайская городская филармония (248 концертов), Стерлитамакская государственная филармония (298 концертов). Общее количество мероприятий всех филармоний республики в 2000 г. составляло 2976 [5, с. 15]. Несмотря на определенные трудности, творческая деятельность филармоний Урала активно противостояла разрушительным процессам в массовой культуре, способствовала воспитанию хорошего художественного вкуса у населения региона. В целом в изучаемый период филармонии Урала сумели сохранить практически все свои коллективы.

Однако отсутствие финансовой поддержки не давало возможности содержать в хорошем состоянии транспорт, а следовательно, планомерно осуществлять гастрольные выезды коллективов; по тем же причинам были редкими выступления в печати, на радио и телевидении [3, с. 7]. Очевидным противоречием жизни российского общества на рубеже XX—XXI веков являлось безудержное распространение массовой культуры, отстранение на задний план классических и народных традиций в музыкальной жизни молодежи, и это при действительно мощном вокально-хоровом и в целом культурном потенциале Урала. Весомый вклад в развитие и сохранение классических традиций музыкальной культуры Урала внесла практика организации и проведения фестивалей. В 1990-е гг. в Республике Башкортостан систематически проводились фестивали симфонической и хоровой музыки при активном участии Национального симфонического оркестра во главе с Тагиром Камаловым. Продолжена традиция проведения республиканских конкурсов юных композиторов, а в 2001 г. состоялся фестиваль «На рубеже веков» с широким показом музыки разных жанров, посвященный 60-летию Союза композиторов Республики Башкортостан [2, с. 189].

Необходимость поддерживать традиции академического пения и отечественного вокально-хорового воспитания, целенаправленно и активно приобщать подрастающее поколение к оперно-концертному, камерному пению, музицированию легла в основу идеи конкурса «Юный вокалист». Первый конкурс состоялся в 1992 г. и сразу привлек внимание музыкальной общественности всей страны.

Международный конкурс «Юный вокалист» на приз г. Екатеринбурга стал подлинным общественно-музыкальным движением, способствующим сохранению традиций вокально-хоровой культуры России, поднимающим ее престиж, выявляющим и поддерживающим талантливую молодежь, объединяющим музыкантов-педагогов этого жанра, которые в рамках конкурса получили общественную трибуну для истинного музыкального просветительства [9]. Заметную роль среди фестивалей и конкурсов играли фольклорные. Широкое распространение получили фестивали и конкурсы исполнителей на баяне и гармони. Часть из них имели федеральное, часть — межрегиональное значение.

Так, в апреле 1994 г. в Перми на базе центра русской музыкальной культуры прошел фестиваль оркестров и ансамблей русских народных инструментов [1, с. 111]. Регулярно проводились конкурсы и фестивали народной песни. В республиках Урала проходили международный фестиваль тюркоязычных исполнителей «Урал-моно» в Уфе, финно-угорских народов в Ижевске [5, с. 36]. Помимо обширного списка фестивалей, включенных в федеральную программу, фестивали и конкурсы проводили регионы, находя на это солидные средства. На фестивали не скупились ни местные власти, ни спонсоры, так как фестивали — наглядная форма укрепления общественного престижа. К примеру, в феврале 2000 г. Оренбургская областная филармония совместно с Комитетом по культуре и искусству проводили XII всероссийский фестиваль народного искусства «Оренбургский пуховый платок».

В афише фестиваля присутствовали два танцевальных коллектива. Первый — Государственный академический ансамбль народного танца им. Файзи Гаскарова, представляющий Республику Башкортостан, который был создан в 1939 г. и входил в тройку ведущих танцевальных коллективов России. Репертуар ансамбля насчитывал более 150 танцев, в числе которых не только танцы народов России, но и испанские, американские, корейские, еврейские, индийские. Руководитель ансамбля А. Зубайдуллин. Другой коллектив — Государственный ансамбль танца «Урал» из Челябинска, созданный в 1980 г., его репертуар строился в основном на фольклорном материале. По мотивам сказок П. Бажова созданы танцевальные миниатюры «Уральский сказ», «Синюшкин колодец».

Балетмейстер ансамбля Л. Максимова. Еще одним исполнителем на фестивале стал оркестр народных инструментов из Стерлитамака под руководством дирижера С. Акшенцева, его репертуар включал обработки русских и башкирских народных песен, фрагменты опер, авторские сочинения. Изюминкой фестиваля являлось присутствие «Терем-квартета» из Санкт-Петербурга в составе двух домр, баяна, балалайки-контрабаса. Из оренбургских коллективов в фестивале участвовали детский ансамбль песни и танца «Зернышко», Государственный академический Оренбургский русский народный хор, который подготовил программу «Духовность и современность», посвященную 2000-летию христианства [5, с. 37—38]. Таким образом, несмотря на определенные недостатки и трудности, в жестких условиях господства рынка, падения престижа классических музыкальных ценностей, в условиях засилья массовой культуры в исследуемый период на Урале продолжала развиваться классическая музыкальная культура. Указанному процессу способствовало формирование музыкального образования в регионе, активная творческая деятельность региональных отделений Союза композиторов. Композиторы Урала создавали новые произведения, обогащающие духовную жизнь региона. Заметную роль в культурном пространстве Урала играли музыкальные фестивали, конкурсы, смотры, призванные способствовать развитию профессионального музыкального искусства. Фестивали и конкурсы позволяли закрепиться в концертной жизни ее новым активным субъектам, воспитывали в людях уважение к культурному наследию, приобщали к прекрасному и высокому миру искусства, музыке, способствовали распространению эстетических знаний.

Список использованной литературы

1. Бурдин В. С. Пермские композиторы в развитии репертуара оркестров русских народных инструментов // Культура. Искусство. Человек : сб. науч. статей, тез. докл. и сообщений. Пермь : ПГИИК, 1995. Т. 2. С. 111—115.

2. Давыдова Э. Творцы башкирской музыки. К 70-летию Союза композиторов Башкортостана // Ватандаш. 2010. No 3. С. 184—190.

3. Информационно-аналитический сборник. Пермь : МГП «Кудымкарская типография», 1997. 198 с.

4. Кириллов А. Д., Кириллова Н. Б. Урал социокультурный: Наука. Образование. Искусство. СМИ. Екатеринбург : Уральский рабочий, 2000. 176 с.

5. Концертная деятельность в 2000 году. Аналитический обзор. М. : ГИВЦ МК РФ, 2001. 96 с.

6. Культура в Челябинской области (1970—2004) : стат. сб. / Территориальный орган Федеральной государственной статистики по Челябинской области. Челябинск, 2005. 56 с.

7. Культура и искусство Уральского региона на рубеже тысячелетий (основные показатели). Екатеринбург : Большой Урал, 2001. 36 с

8. Образование и культура в Республике Башкортостан : стат. сб. / Территориальный орган Федеральной службы гос. статистики по Республике Башкортостан. Уфа, 2007. 110 с.

9. Письмак Г. А. Международный конкурс «Юный вокалист» в культурной жизни Урала // Развитие и культура мира : стратегии и программы. Культурное наследие : тез. выступлений участников круглого стола на V Всемирном конгрессе ВФАК ЮНЕСКО «На стыке континентов, на рубеже тысячелетий», 9—13 июля 1999 г. Екатеринбург : Банк культурной информации, 1999. С. 36—37.

10. Сокольская Ж. А. Ведущие тенденции в развитии творчества композиторов Екатеринбурга // Культура Екатеринбурга: время зрелости и перспективы : материалы науч.-практ. конф., посвящ. 275-летию Екатеринбурга. 20 сент. 1998 г. Екатеринбург : ГЦФВШ Свердловской области, 1998. С. 43—46.

11. Удмуртия в годы реформ: 1990—2001 : учеб.-метод. пособие. Екатеринбург : ИД «Сократ», 2002. 288 с.

12. Челябинской области — 70 : юбилейный стат. сб. / Челябоблкомстат. Челябинск : Книга, 2004. 575 с.

А. Г. Иванова

Быт русского населения Урала

Большая часть уральского населения проживала в селах и слободах, планировка которых не отличалась правильностью: усадьбы располагались либо свободно, либо выстраивались в ряд вдоль дороги или реки. Регулярная или улично-квартальная застройка получила широкое распространение в горнозаводских поселках, селениях, находившихся городских центрах, основанных в XVIII в.

Строительство в таких населенных пунктах велось по заранее составленному плану: прямые улицы прокладывались в меридианно-широтном направлении, жилые усадьбы внутри кварталов возводились на определенном расстоянии одна от другой.

Архитектурно-планировочным центром поселений была площадь с комплексом административных, культовых, торговых построек и домом владельца или управителя.

Естественным местом для устройства подобной площади было пространство вокруг заводской плотины и пруда. Подавляющее большинство жилых домов строилось из дерева, но всей территории края появлялось все больше трехкамерных (стремя помещениями) домов, топившихся «по-белому».

«Черные» избы сохранялись главным образом у русских крестьян севера Вятского и Пермского Приуралья и у коренных народов. К крестьянским избам примыкали хозяйственные постройки. Распространенным явлением на Урале был крытый двор, объединявший под одной кровлей избу и дворовые строения. Карнизы, наличники, створы ставень и ворот крестьянских домов украшались резьбой. Резные коньки крыш несли не только декоративные функции, но и служили оберегами.

Крестьянские дома традиционно обставлялись самодельной мебелью: пристенными и передвижными лавками, полатями, рундуками; в красном углу, под божницей размещался обеденный стол. Городские обыватели, заводские служители и приказчики чаще пользовались заказной передвижной мебелью. В городских домах стены жилых комнат нередко штукатурили и белили. В конце столетия богатые горожане начали украшать интерьер жилища лепниной из гипса, гравюрами, олеографиями и картинами.

Внутреннее убранство усадеб заводовладельцев отличалось роскошью и обустраивалось наподобие домов столичной знати. Господский дом, как правило двухэтажный, являлся центром целого архитектурного комплекса, состоявшего из помещений для прислуги, хозяйственных построек, оранжереи, псарни, конюшни и т. и.

Вокруг загородных усадеб разбивались сады и парки. С разрешения владельцев их дома часто использовались как гостевые проезжающими чиновниками, учеными и путешественниками.

Петра I и развивавшиеся при его преемниках, коснулись главным образом привилегированных слоев общества, государственных служащих, армии. Одежду европейского образца носили на Урале только представители названных групп. Мужчины носили рубахи с широкими рукавами и манжетами, суконные или атласные камзолы, поверх которых надевали суконные (реже бархатные) однобортные или двубортные кафтаны с отложными воротниками и обшлагами. Короткие штаны из того же материала, что и кафтаны, застегивались на уровне колен манжетами с пуговицами. К штанам полагались полотняные или шелковые чулки, башмаки или туфли, нередко украшаемые пряжками. Дополняли мужской костюм кисейные, шелковые, батистовые галстуки, повязываемые но типу шейного платка.

Широкое распространение получили мужские парики: длинные (до плеч), завитые, с высоким коком на лбу или взбитым пробором (в первой половине XVIII в.) и короткие пудреные с косой и буклями (во второй половине столетия). Головным убором служили треугольные шляпы из шерсти или пуха.

Быт русского населения Урала

У армейских чинов была форменная одежда, которая по покрою принципиально не отличалась от описанной выше, но имела регламентированную указами единообразную отделку (от цвета воротников, лацканов и обшлагов до количества и размера пуговиц).

В течение XVIII в. военный мундир неоднократно видоизменялся. В 1755 г. введена форменная одежда для горных чинов. С 1782 г. дворяне, не состоявшие на государственной службе, тоже получили право на ношение мундиров. В каждом наместничестве для дворянской форменной одежды устанавливались свои цвета, которые изменялись последующими указами.

В конце XVIII в. в моду вошли кафтаны с высоким воротником и узкими обшлагами.

Женский костюм отличался пышной юбкой на каркасе — фижмах и плотным корсажем — корсетом со шнуровкой, охватывающим талию и грудь. Поверх надевалось распашное широкое платье-кринолин. Дополнялось это одеяние разнообразными накидками, платками, шарфами Как и мужчины, дамы пользовались чулками, башмаками, туфлями, только более изящной и тонкой выделки, шубами и епанчами — в зимнее время. На голову надевали чепцы и шапочки, с конца XVIII в. — шляпы с круглыми полями, отделанные кружевами и лентами.

Негорнозанодская промышленность на Урале

В первые десятилетия XIX в. на Урале появились мелкие предприятия («фабрики»), принадлежавшие купцам, мещанам, крестьянам и даже мастеровым. Трудились на них в основном вольнонаемные рабочие.

Среди отраслей негорнозаводской промышленности развивались винокурение,салотопенное производство (часть сала шла на местное производство свечей и мыла, 50% продукции вывозилось в другие районы страны и за границу через Ирбитскую и Нижегородскую ярмарки), кожевенная
промышленность.

Винокурение— технологический процесс изготовления «хлебного вина», т. е. водки.

Высоко ценилась за рубежом и была лучшей в стране кунгурская юфть.
Такие отрасли промышленности, как суконная, полотняная, бумагоделательная, фарфоровая, стекольная, возникли на Урале сразу в форме крупной помещичьей и купеческой мануфактур, где в значительной степени использовался крепостной труд. В хлопчатобумажной отрасли преобладал вольнонаемный труд. В этот период создавались клееваренные, табачные и красильные предприятия. Их продукция вызывала заметные изменения в быту населения Урала.

Негорнозаводская промышленность также испытывала влияние технического прогресса. В 1845 г. В Вятской губернии появилась первая на Урале паровая бумагопрядильня на 36 тыс. веретен. В 40-е гг. XIX в. в крае возникло частное негорнозаводское машиностроение. Одной из наиболее крупных частных механических фабрик владел англичанин Тет, служивший главным механиком уральских заводов, и его племянник Гаке.

Предприятие Тета и Такса в Екатеринбурге производило небольшие паровые машины и станки — главным образом для частных заводов Урала.

Торговля на Урале

В первой половине XIX в. на Урале активно развивались: торговый обмен крестьян с уездным центром или горнозаводским поселком; торговля между отдельными регионами края (к примеру, с юга Урала но Каме везли хлеб на север, а оттуда на юг — рыбу и соль); транзитные торговые операции через Великий Сибирский тракт поступали китайский чай, пушнина, рыба; в Сибирь везли ткани, металлическую посуду, галантерею, вина), транзитный путь из Средней Азии через Троицк и Оренбург (с юга вывозились живой скот, восточные ткани, ковры, сухопродукты, хлопок; на юг направлялись железо, медь, кожи, ткани, сахар, металлические изделия).

С 40-х гг. XIX в., с развитием пароходства на Каме, Урал стал втягиваться во всероссийский рынок — за пределы региона вывозились металл, сало, свечи, мыло, лен, пушнина, а также сундуки, подносы, изделия екатеринбургских гранильщиков, кунгурских кожевников, Соликамских иконописцев.

На Урал везли хлеб, табак, ткани, сахар, чай, посуду, галантерею, гнали живой скот.

Торговые обороты уральских ярмарок составляли 26% от общероссийских, причем 80% ярмарочного оборота в регионе приходилось на Ирбитскую.

Следствием стабильного спроса населения, занятого в промышленности, на предметы первой необходимости и продукты питания стало заметное развитие постоянной торговли (увеличение постоянных торговых заведений в городах и горнозаводских поселках).

В 1847 г. в Екатеринбурге открылась контора Коммерческого банка, а в Ирбите — его отделение. Еще раньше частный банк был открыт в Верхотурье.

Предпринимательство на Урале

Областью свободного предпринимательства в регионе во второй половине XIX в. Оставались неметаллургическая промышленность и торговля.

В 1863 г. купцы 1-й гильдии получили право вести торговые операции по всей стране, деятельность купцов 2-й гильдии ограничивалась уездом и городом. Государство выдавало также торговые документы на мелочную, развозную, разносную торговлю, на содержание торговых помещений.

К 1898 г. более 90 тыс. человек имели различные торговые свидетельства. В 1897 г. 80% торговых капиталов региона было сосредоточено в городах. В торгово-предпринимательской деятельности были развиты «транзитные» (посреднические) торговые операции, оптовый сбыт местной продукции за пределы региона, снабжение местного населения необходимыми товарами.

До конца 1870 г. нарастал объем торговли на меновых дворах Оренбурга, Троицка, Орска. Оренбургские купцы были монополистами в оптовом обмене товаров со среднеазиатскими торговцами. До середины 1880-х гг. увеличивались торговые обороты Ирбитской ярмарки, однако позднее они стали падать в связи с постройкой Закаспийской, Уральской и Транссибирской железных дорог.

В 1900 г. на Урале действовали 70 городских и свыше 1,5 тыс. сельских ярмарок. Крупными центрами оптового сбыта уральской продукции стали Екатеринбург, Пермь, Оренбург и Челябинск.

Оптовая торговля была сосредоточена в руках, в торговых домах. На хлебной и мануфактурно-галантерейной торговле нажили миллионные состояния купцы И.Г Стахеев (Клабуга), А. Губкин (Кунгур), оренбургские купцы Юров, Леев, Зимин, Пуетовалов, Оглодков, троицкие и челябинские купцы Холодков, П.С. Степанов, М.Н. Крашенинников, Ф.П. Грибасов, Небогатиковы и др.

Промышленное предпринимательство сдерживалось монополией горнозаводчиков на древесное топливо. Разработка каменного угля Кизеловско-Губахинского месторождения дала толчок развитию негорнозаводской промышленности, появились мелкие и средние предприятия по обработке сельскохозяйственного сырья, минеральных веществ, металла и т. д.

Сферой активного предпринимательства во второй половине XIX в. стала внеокружная горнодобывающая промышленность, где наиболее удачливыми были предприниматели, которым удавалось занять место производителей-монополистов (90% добычи асбеста было сосредоточено на Баженовеском месторождении; единственным поставщиком на внутреннем рынке магнезита оказались арендаторы Саткинского месторождения, построившие завод для производства огнеупорных материалов и т. д.).

Состав предпринимателей в этой сфере экономической деятельности был пестрым — крестьяне, дворяне, чиновники, инженеры, иностранцы. Они добывали на Урале платину (43 %), соль (63 %), золото (82 %), весь асбест и т.д.

Со второй половины XIX в. предпринимательский интерес распространился также на горнозаводскую окружную промышленность. Четверть заводов горнозаводских округов в пореформенный период были закрыты или проданы новым владельцам, в основном представителям торгового и иностранного капитала.

Владельцы окружной и внеокружной горнозаводской промышленности Урала (1900 г.):
около 33 % — средняя и мелкая буржуазия,
25 % — коренные уральские фамилии,
19 % — представители отечественного промышленного капитала,
10% — представители торгового и иностранного капитала.

Церковь и церковное управление на Урале

Во второй половине XIX — начале XX в. на территории Урала существовали следующие епархии:  Вятская(с 1657 г.), Пермская (с 1799 г.), Екатеринбургская (отделена от Пермской в 1885 г.), Оренбургская (с 1799 г.), Уфимская (отделена от Оренбургской в 1859 г.).

В 1891—1893 гг. на территории Пермской епархии был основан Белогородский Свято-Николаевский православно-миссионерский мужской общежительный монастырь. В нем проживало 400 монашествующих и послушников, он имел собственную типографию, мастерские, 600 десятин земли. Это был самый крупный монастырь епархии. А самым богатым монастырем на Урале с ежегодным доходом 140 тыс. руб. считался Верхотурский монастырь Екатеринбургской епархии.

В 1877 г. в Пермской губернии насчитывалось 44 тыс. десятин церковно-монастырских земель, в 1910 г. — почти 578 тыс. десятин.

Православная церковь занималась решением духовно-нравственных задач, в ее функции входила регистрация рождения и кончины прихожан, а также освящение свадебных и других обрядов, подготовка священнослужителей, строительство храмов, благотворительная деятельность.

Церковь на Урале активно вела миссионерскую деятельность. В 1873 г. в Пермской епархии открылось отделение православного миссионерского общества.

В 1888 г. была учреждена должность епархиального миссионера, который подчинялся архиерею. В 1884 г. на приходское духовенство была возложена обязанность обучать детей в 1-классных (2-годичных) и 2-классных (4 годичных) церковноприходских школах.

В 1897 г. в Пермской губернии насчитывалось 771 начальное учебное заведение ведомства Святейшего Синода, в которых числилось 19 930 учащихся (в т. ч. 4208 учениц).

Национально-освободительная борьба нерусских народов Урала

Движение нерусских народов Урала чаще всего носило национально-освободительный характер, хотя при этом нельзя отрицать в нем и наличие заметных социальных черт. Главные причины, поднимавшие нерусское население края на борьбу радикального характера: постоянные посягательства на земельные родовые угодья (в связи с расширением зоны промышленного освоения края), рост налогового бремени, религиозные и связанные с ними правовые ограничения, а также политика христианизации.

Крупнейшие национальные восстания на Урале произошли в 1705-1711 гг. и в 1754-1756 гг.

В первом случае разразилась настоящая воина. Начавшееся как башкирское восстание, вызванное изъятием в казну рыболовецких угодий и проведением переписи, это движение втянуло в свою орбиту все нерусские народы Урала и перекинулось на Среднее и Нижнее Поволжье.

В ходе восстания его лидеры пытались установить связи с народами Северного Кавказа, овладеть Астраханью, Казанью и Уфой. С большим трудом восстание было подавлено правительственными войсками и вспомогательными калмыцкими отрядами.

Во втором случае в восстании приняли участие главным образом башкиры, однако цель их была глобальной — установление национальной независимости. Повстанцы пытались получить поддержку казахов Среднего жуза.

Жуз—группа казахских племенных объединений, сложившихся в XVI в. в районе Семиречья (Старший жуз), в Центральном и Северо-Восточном Казахстане (Средний жуз), в Западном Казахстане (Младший жуз).

Наибольшую известность среди лидеров восстания получил Батырша Алеев. Властям удалось внести раскол в ряды противников и склонить на сторону правительства часть башкирских старшин. В подавлении восстания наряду с правительственными войсками приняли участие казанские татары, получившие от властей ряд льгот в 1756 г. (им разрешили строить мечети, облегчили положение податного населения, перевели в другие епархии архиепископа Казанского и митрополита Тобольского — ревностных проводников христианизации).

Чрезвычайно широким было участие нерусских народов в Пугачевском восстании, но после его разгрома национальное движение на Урале перестало носить массовый и радикальный характер, что, в первую очередь, было связано е усилением позиций государственной власти в крае.