Война интеллектуалов

Курт Флаш в книге «Духовная мобилизация: Немецкие интеллектуалы и Первая мировая война» описывает попытки немецких интеллектуалов (прежде всего философов, а также богословов, ученых, писателей, публицистов) осмыслить начавшуюся Первую мировую войну и помочь своим читателям сориентироваться в ситуации. Автор пользуется тем обстоятельством, что «август 1914 года, в отличие от сентября 1939-го, вызвал настоящую волну красноречия» (3, с. 7), благодаря чему теоретические изыскания того времени довольно подробно отражены в сохранившихся текстах.

Опыт немецких интеллектуалов в 1914-1918 гг. во многом повлиял и на отношения между политической и интеллектуальной элитой в последующие десятилетия. Чтобы точнее передать дух и «вкус» эпохи, Флаш приводит большое количество цитат из источников, главным образом из малоизвестных произведений. Он анализирует также особенности самосознания немцев в изучаемый период, их представления о себе как о военном народе. Особенно подробно в книге рассматриваются следующие проблемы:

• реакция на начало войны (в основном на материале произведений писателя и философа Р.К. Эйкена, философа и богослова Э. Трёльча и историка Ф. Майнеке, а также публичных лекций, читавшихся в Берлинском университете осенью 1914 г.);

• творчество Э. Трёльча, философа М. Шелера, поэтов Р. Борхардта и X. Балля в годы Первой мировой войны;

• основные особенности немецких литературных произведений времен Первой мировой войны (философских, публицистических, художественных): авторы, темы, тенденции, перемены в оценках на рубеже 1916-1917 гг. Отдельная глава посвящена представлениям женщин, евреев, католиков.

Еще более широкая проблематика представлена в монографии Петера Хереса (Вестфальский университет им. Вильгельма, Мюнстер) «Война философов: Германская и британская философия в Первой мировой войне». Автор на обширной источниковой базе анализирует интеллектуальное противостояние между английской и немецкой философией в годы Первой мировой войны, сравнивает основные концепции и подходы. Война мыслителей через выработанные ими образы врага, теории государства, философию войны, проекты условий мира оказывала прямое влияние на политическую культуру, что нашло свое отражение в языке политиков. Автор рассматривает не только различия, но и общие черты английской и немецкой философской мысли того времени: в начале XX в. английская философия находилась под особенно сильным влиянием немецкого идеализма, тогда как в Германии в годы войны все большую популярность приобретали идеи либералов, в том числе ориентирующихся на западные образцы; с противоположной стороны, в свою очередь, активизировались правые радикалы антизападного толка.

Обосновывая во введении выбранную тему исследования, автор отмечает, что история философии в период Первой мировой войны почти не рассматривается специально в историографии. Даже в последние годы с распространением культурной истории эта тема затрагивается в литературе лишь фрагментарно, несмотря на то что философские идеи оказывают немаловажное влияние на мировосприятие образованных слоев населения, а значит, и на политику. В своей работе Херес стремится заполнить этот пробел.

В методологическом отношении книга находится на стыке исследований политической культуры (автор рассматривает ее как связующее звено между академической философией и практической политикой), дискурсивного анализа, социологии культуры и интеллектуальной истории. Особую задачу исследования составляет изучение взаимного влияния английской и немецкой философии и его механизмов. Источниковая база работы включает публикации (книги, статьи) английских и немецких философов, тексты публичных выступлений, переписку, мемуары. Херес подчеркивает, что творчество каждого автора необходимо изучать в комплексе, не ограничиваясь лишь отдельными наиболее известными произведениями; в противном случае исследователь рискует сделать ошибочные выводы (4, с. 29-30, сн. 79). Он критикует, в частности, уже упоминавшегося К. Флаша за бессистемный выбор источников и игнорирование их философского и исторического контекстов, а также за то, что Флаш в своей работе сосредоточивается исключительно на немецкой философии и даже не пытается сравнить ее состояние с теми процессами, которые протекали в то же самое время в английской философской мысли (4, с. 21-22, 29-30).

Тематически работа Хереса охватывает такие проблемы, как основные течения в английской и немецкой философии перед Первой мировой войной, Германия в британской политической культуре и Великобритания — в германской, пропаганда и цензура в Германии и в Соединенном Королевстве, образы врага, теории государства, философия войны, концепции будущего мира в обеих странах, философия и политика. Книга построена по проблемно-тематическому принципу. Это позволяет проследить, как отражались определенные темы в творчестве разных авторов. В воззрениях английских и немецких философов в годы Первой мировой войны было немало общего. Наибольший интерес в обеих странах вызывали одни и те же вопросы: социальная интеграция, определение и легитимация функций государства, легитимация войны, будущий послевоенный миропорядок, отношение к идеализму и др. Различия касались, в частности, определения целей войны. Английские философы считали таковыми прежде всего освобождение Германии и мира в целом от милитаризма, а также от классического немецкого трансцендентализма и более новых направлений, таких как ницшеанство. Большое распространение получила теория «двух Германий». Немецким философам главной военной целью Второго рейха представлялась защита немецкого политического и культурного своеобразия, а также кантианского миропорядка, основанного на самостоятельности и равноправии народов; главным врагом они считали как раз Великобританию.

Составной частью «войны философов» стала критика философских направлений, специфических для философской мысли во вражеских странах не только в начале XX в., но и в прошлом. Так, немецкие философы резко критиковали английский позитивизм.

Нападкам с их стороны подверглась и французская философия, например А. Бергсон. Как отмечает Херес, философия в годы Первой мировой войны в известной степени стала инструментом ее оправдания, пыталась придать какой-то смысл разразившемуся конфликту.

Отсюда, в частности, происходит характерный для публикаций того времени полемичный, агрессивный настрой, который с высоты сегодняшнего дня кажется чем-то чуждым для подлинной философии, нацеленной прежде всего на рефлексию, анализ, понимание и осмысление. Тем не менее многие проблемы, обозначившиеся в то время, например полемика между идеалистическим коммунитаризмом и либеральным индивидуализмом, как и сам феномен философской легитимации проводимого правительством политического курса, сохраняют актуальность и поныне.