В предвидении войны с Японией русское правительство наметило большую программу усиления флота, укрепления Дальневосточного морского театра. Это коснулось и медицинской службы. Основным направлением подготовки медицинской службы к войне было совершенствование ее боевой организации на кораблях и корабельных соединениях на случай их длительных самостоятельных плаваний. На всех кораблях I ранга по штату полагалось иметь по два врача и по два фельдшера, на кораблях II ранга — по одному врачу и фельдшеру.

На миноносцах, канонерских лодках и других малых кораблях ни врачей, ни фельдшеров штатами не предусматривалось и только в исключительных случаях длительных плаваний считалось возможным временное прикомандирование фельдшера. На соединении миноносцев существовала должность отрядного врача. Санитары судовые, согласно пункту 21 объяснений в табеле комплектации на 1904 год, определялись так: на корабли с командой от 50 до 100 чел. — по одному, от 150 до 300 чел. — по два, от 300 до 450 чел. — по три и от 450 чел. и более — по четыре санитара. На корабли с командой менее 50 чел. санитары назначались в случае посылки таких кораблей в заграничное плавание. Специальной комиссией были отобраны два парохода для переоборудования их с началом войны в госпитальные суда.

Планировались мероприятия для приема раненых на берегу, а также создание плавучих «санитарных караванов» для внутрипортовых перевозок, увеличение коек в существующих госпиталях и развертывание некоторых новых госпиталей и лазаретов. К началу войны имелся морской госпиталь во Владивостоке на 120 коек, число их возросло затем до 426. В Порт-Артуре было два лазарета и с началом войны открыт госпиталь на 200 коек, кроме того было организовано до 10 временных лазаретов на берегу. Вместе с тем, анализируя подготовку медицинской службы, можно видеть, что характер и масштабы предстоящей войны в должной мере не учитывались.

Недостаточным было планируемое количество госпитальных коек (особенно в главной базе флота — Порт-Артуре), не имелось единого плана мобилизационного развертывания, медицинский состав не был приписан к своим учреждениям, отсутствовали запасы предметов хозяйственного и медицинского снабжения. Неудивительно поэтому, что перевод медицинской службы на военные рельсы с началом войны осуществлялся крайне неорганизованно, весьма медленно увеличивалось количество госпитальных коек, остро ощущался недостаток медицинского персонала.

Все эти трудности во много крат возросли после того, как был блокирован Порт-Артур. Указание о формировании госпитальных судов «Ангара» и «Казань» поступило только через пять месяцев после начала войны. Работа эта натолкнулась на массу трудностей: недостаток рабочей силы, загруженность ремонтных мастерских, отсутствие подготовленного медицинского персонала. Дошло до того, что средства на оснащение судов собирались путем пожертвований. Больше организованности проявило общество Красного Креста. Принадлежавшее ему госпитальное судно «Монголия» вошло в строй раньше других. Война началась с вероломного нападения японского флота на русскую эскадру в Порт-Артуре в ночь с 8 на 9 февраля 1904 года.

В результате неожиданной атаки были значительно повреждены эскадренные броненосцы «Ретвизан», «Цесаревич» и крейсер «Паллада». Днем к Порт-Артуру подошли главные силы японского флота и завязали бой с кораблями Тихоокеанской эскадры. Небольшие санитарные потери на эскадре позволили медицинской службе (возглавлял ее известный морской врач А. А. Бунге) справиться со своей задачей без особого напряжения. Одновременно события развернулись в корейском порту Чемульпо, где находился крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец». Бой их с целой неприятельской эскадрой — блестящий подвиг русских моряков. Менее чем за час боя крейсер выпустил по неприятельским кораблям 1015 снарядов. В описании очевидцев встает страшная картина разрушений и потерь; корабли были буквально изрешечены неприятельскими снарядами, оказался поврежденным лазарет.

В этом же бою было убито 33 и ранено 92 человека. Медицинская служба крейсера (старший судовой врач М. Н. Храбростин) работала под стать всему экипажу корабля. Когда, по возвращении в Чемульпо, на крейсер прибыли врачи с иностранных кораблей, находившихся в этом порту, они констатировали, что только единичным раненым не была оказана необходимая помощь. Так было и на других кораблях. В. С. Кравченко — врач крейсера «Аврора», на котором в Цусимском бою было 83 раненых, писал: «Несмотря на массу раненых, ни один не ускользнул от моего осмотра и не был потерян от недостатка в медицинской помощи».

В ходе Русско-японской войны впервые были использованы возможности рентгеновского исследования в боевой обстановке. Военно-медицинская академия организовала вечерние занятия для военных врачей по изучению только что открытых методов рентгенодиагностики. Это позволило в короткие сроки внедрить в армии и на флоте методику рентгеноскопии при лечении огнестрельных ранений и переломов костей. Рентгеновские установки широко использовались на судах 1-й и 2-й Тихоокеанских эскадр.

Судовой лазарет крейсера «Аврора» располагал двумя круксовыми трубками (так тогда назывались рентгеновские трубки), штативом и экраном для просвечивания. Во время Цусимского сражения судовой врач крейсера В. С. Кравченко сделал 40 рентгенограмм пострадавшим, что позволило ему выявить локализацию инородных тел (осколков снарядов и др.). По его свидетельству, очень удобными оказались тампоны, пропитанные йодоформом, введенные в глубь раны. «Они не просвечивались, были видны темным пятном и давали возможность превосходно ориентироваться относительно отношения раны, осколков и направления раневого канала». Таким образом, судовой врач Кравченко первый применил на боевом корабле рентгеновский метод диагностики при огнестрельных ранениях. В экспозиции Военно-медицинского музея находится рентгеновский аппарат, который был использован в Русско-японскую войну для диагностики ранений и переломов. В последующие месяцы флот вел повседневную боевую деятельность и потери не были особенно большими.

Но даже и в этих условиях остро ощущался недостаток коечной сети в Порт-Артуре. Была предпринята попытка использовать госпитальные суда и даже неприспособленные пароходы при стоянке на внутреннем рейде в качестве дополнительных госпитальных коек. Общее число береговых госпитальных коек к концу осады достигало 6670 (из них на долю флота приходилось 1800), в то время как число больных и раненых доходило до 13681. Неудовлетворительные условия в лечебных учреждениях привели к высокой летальности: среди раненых офицеров до 11,1 %, среди солдат — 10,7 %. Значительные потери в людях сопровождали попытку кораблей 1-й Тихоокеанской эскадры прорваться из Порт-Артура во Владивосток. В этом бою, известном как «бой в Желтом море у Шантунга», было убито 92 и ранено 468 человек. Раненые были почти на всех кораблях.

Больше всего на эскадренном броненосце «Ретвизан» — 104 человека. В составе эскадры находилось госпитальное судно «Монголия», использовать которое, однако, не удалось, так как во время боя оно было оттеснено от эскадры противником и практически обречено на бездействие, а по окончании боя передать на него раненых тоже не удалось из-за угрозы нового нападения японцев. После этого боя только часть кораблей возвратилась в Порт-Артур; раненые на остальных кораблях попали в различные иностранные порты, где эти корабли были интернированы вместе с экипажами. Вскоре после этого сражения состоялось другое, где потери были еще большими; в Корейском проливе корабли Владивостокского отряда встретились с превосходящими силами японского флота. Потери на крейсерах составили 668 человек.

Медицинская служба работала на этих кораблях на полуразрушенных перевязочных пунктах до полного изнеможения. Врач крейсера «Рюрик», будучи сам безнадежно раненым, заявил своим коллегам: «Я уже не живой человек и хочу умереть на «Рюрике» вместе с ним, вы спасайте других, кого еще можно спасти». Для работы в береговых условиях уже в первые месяцы войны сначала во Владивостоке, затем в Порт-Артуре, где санитарные потери были особенно велики, создаются нештатные «санитарные отряды». В составе каждого такого отряда были врачи, фельдшера, санитары и санитары-носильщики. В качестве транспортных средств использовались тележки-рикши и носилки на колесах. Впервые в мировой практике в этих отрядах были применены сопроводительные знаки для раненых (полосы красного кумача для тяжелораненых и белого — для лиц, имеющих легкое ранение).

Персоналу санитарных отрядов приходилось выполнять самые разнообразные функции, начиная от оказания медицинской помощи раненым и их эвакуации, до повседневного медицинского обслуживания и проведения санитарно-гигиенических и противоэпидемических мероприятий. Деятельность порт-артурского отряда, обеспечившего оказание помощи более чем 2000 раненым и принявшего около 10000 больных, неоднократно отмечалась руководителем обороны генералом Р. И. Кондратенко. Работа медицинского персонала 2-й Тихоокеанской эскадры в Цусимском сражении (14–15 мая 1905 года) составляет часть подвига, который совершили русские моряки, показавшие в этом неравном бою беспримерную стойкость и мужество. Воспоминания его участников (судовых врачей крейсера I ранга «Аврора» В.С. Кравченко, крейсера I ранга «Владимир Мономах» К.А. Заржецкого, судового фельдшера эскадренного броненосца «Ослябя» Савина и других) позволяют воссоздать картину этой трагической эпопеи.

Медицинской службе пришлось столкнуться буквально со всеми трудностями, которые только могут быть в морском бою. На крейсере II ранга «Жемчуг» снаряд разорвался в главном перевязочном пункте, убив там большую часть раненых и медицинского персонала. На осколки, пролетавшие через медицинские помещения, вообще перестали обращать внимание. Перевязочные пункты постоянно были заполнены дымом от пожаров; на эскадренном броненосце «Сисой Великий» от отравления погибли оба врача. Штормило, волны непрерывно захлестывались в многочисленные пробоины корпуса, помощь оказывали, стоя по щиколотку в холодной воде. Медицинскому персоналу самому приходилось бороться за живучесть своих постов: тушить пожары, откачивать воду, исправлять повреждения электропроводки. От грохота орудий люди глохли и теряли голос. Корабли непрерывно содрогались от взрывов неприятельских снарядов и стрельбы собственной артиллерии. Проблемой становилось надежно закрепить раненого на операционном столе.

Большую роль играла тщательная предварительная подготовка к работе по оказанию помощи на кораблях. В дополнение к имевшимся индивидуальным пакетам военного образца на все башни и батареи раздали мешки с дополнительными перевязочными пакетами. Это было крайне необходимо ввиду множественности и обширности ранений. Санитары-носильщики обеспечивали самую быструю доставку раненых на перевязочные пункты. Сами перевязочные пункты были хорошо оснащены, имели аварийное освещение. Офицерские каюты были подготовлены для размещения раненых после оказания им медицинской помощи. Предусматривалась возможность смены помещений в ходе боя; для всего медицинского имущества были заранее подготовлены ящики с ручками. Количество раненых на большинстве кораблей было весьма значительным (83 человека на крейсере I ранга «Аврора», 43 — эскадренном броненосце «Орел», 51 — на крейсере I ранга «Адмирал Нахимов»), большая часть из них тяжелые.

Максимальное количество санитарных потерь на отдельных кораблях достигало 30 % от численности экипажа; при этом 55 % из них могли передвигаться самостоятельно, а 45 % нуждались в транспортировке по кораблю. Большое количество раненых оказывалось среди спасенных с гибнущих кораблей. Ввиду большого наплыва раненых на перевязочные пункты приходилось ограничиваться оказанием только первой врачебной помощи.

Из неотложных пособий на отдельных кораблях производились только простейшие хирургические вмешательства, а именно: ревизия ран, удаление инородных тел, костных обломков, обработка ожогов, борьба с шоком и наложение иммобилизирующих повязок; тем не менее, ни один раненый не был потерян от недостатка медицинской помощи. Сложной проблемой была эвакуация раненых с гибнущих кораблей, так как большая часть плавсредств была утрачена. Когда гибель корабля была неотвратимой, раненых привязывали к пробковым койкам и в таком виде спускали в море. Оказавшись в плену, судовые врачи всячески стремились не оставлять своих раненых, добивались улучшения условий их содержания и оказания им необходимой помощи. Медицинская служба 2-й Тихоокеанской эскадры понесла в Цусимском сражении большие потери. Погиб весь медицинский персонал эскадренных броненосцев «Князь Суворов», «Император Александр III», «Бородино», «Ослябя» и многих других кораблей1 . Весьма поучительна судьба сопровождавших 2-ю Тихоокеанскую эскадру госпитальных судов «Орел» и «Кострома»: спустя четыре часа после начала сражения в Корейском проливе, не приняв на борт ни одного раненого,

они были задержаны японским вспомогательными крейсерами под предлогом незначительного нарушения правил Женевской конвенции. Этим лишний раз была продемонстрирована та истина, что госпитальные суда в современных условиях не могут действовать в составе корабельных соединений, столь отличных от них по своим тактико-техническим данным. Госпитальные суда связывали эскадру, демаскировали ее, а в нужный момент оказались неспособными выполнить свою задачу. Госпитальное судно «Орел» сыграло роковую роль в Цусимском сражении. Будучи ярко освещенным, оно было обнаружено японской разведкой, и в связи с этим был сделан вывод о наличии поблизости русской эскадры. Русско-японская война являлась, по мнению многих исследователей, самой неудачной войной России. Война вошла в историю как первая война «машинного периода», когда, изза появления более совершенного оружия, увеличилось число огнестрельных ранений. Медицинское обеспечение русской армии во время войны отразило общую недооценку командованием сил противника.

В управлении медицинской службой действующих войск не было должного единства, а ее структура не отличалась от прежних войн. Раненые передавались по цепочке: передовой перевязочный пункт полка — головной перевязочный пункт дивизии — полевой подвижный госпиталь — сводные госпитали. Эвакуация, как и прежде, была оторвана от лечения, а войсковые этапы — от армейских. Все военно-врачебные заведения подразделялись на войсковые и подчиненные органам полевого управления. Врачебным персоналом русская армия была обеспечена. В район военных действий прибыли врачи и студенты Императорской военно-медицинской академии. В ходе войны был реализован ряд заметных улучшений в организации военно-врачебного дела. Громоздкие военно-временные госпитали на 630 мест были заменены мобильными и легко управляемыми полевыми подвижными на 210 мест.

Были созданы «слабосильные команды», введены штатные военно-санитарные транспорты и штатные эвакуационные комиссии. Качественно улучшилась первая помощь раненым. Впервые официально были введены такие понятия, как самои взаимопомощь, обеспеченные принятием на снабжение индивидуальных «антисептических» перевязочных пакетов. Кроме того, первую помощь оказывали полковые и дивизионные носильщики, снаряженные специальными сумками. Именно в эту войну возник термин «гнезда раненых», т. е. места, где временно сосредоточивались вышедшие или вынесенные из боя раненые. Впервые в диагностических целях была применена рентгеновская аппаратура. Эвакуация раненых в глубь России осуществлялась постоянными или временными санитарными поездами. Крупные военно-сводные госпитали являлись стационарными, хорошо оснащенными и могли принимать на все виды лечения значительно больше раненых и больных, чем ранее.

Впервые определилась специализация тыловых госпиталей: в Харбине выделялись хирургические госпитали и сводный госпиталь для офтальмологических и ЛОР-больных. При этом терапевтических госпиталей, за исключением небольшого числа инфекционных, не открывалось, что объяснялось низкой заболеваемостью военнослужащих и слабым развитием острозаразных болезней. Этому способствовала активная деятельность медиков по санитарно-эпидемиологическому обеспечению армии.

В годы войны медицинская служба приобрела большой опыт медицинского обеспечения боевых действий военно-морского флота. В медицинском обеспечении войны на море были отмечены недостаток госпитальных мест, отсутствие единого для всего флота плана мобилизационного развертывания сил и средств медицинской службы.

Для эвакуации и лечения раненых было приспособлено и успешно работало несколько пароходов и госпитальных судов. В то же время госпитальные суда использовались как стационары, не выполняя функции по снятию раненых с гибнущих боевых кораблей. Большое значение в организации оказания медицинской помощи сыграло обеспечение матросов достаточным количеством индивидуальных перевязочных средств, слаженная работа санитаров-носильщиков, хорошее оснащение перевязочных пунктов. Опыт медицинского обеспечения сил флота во время войны был внимательно проанализирован и нашел отражение в изданном впоследствии «Санитарном отчете по флоту за Русско-японскую войну 1904-1905 гг.».

А. А. Будко, Г. А. Грибовская

Регулярному Военно-Морскому Флоту России в этом году исполняется 320 лет. В отечественный истории сила флота всегда определялась не только количеством вложенных в него средств, но также продуманностью и точностью поставленных перед ним задач. В финских, або-аландских и стокгольмских шхерах галерный флот Петра I с успехом противостоял неповоротливым шведским кораблям. Для утверждения России на Черном море Екатерина II создала мощный парусный флот. Его главную силу составляли линейные корабли и фрегаты.

При генерал-адмирале Великом князе Константине Николаевиче строились маломореходные канонерские лодки и мониторы для защиты Кронштадта и столицы, а также быстроходные корветы и клипера для крейсерских операций на океанских коммуникациях Англии — в то время главного политического и военного противника России. В конце XIX века идея океанской крейсерской войны против более сильного противника считалась по-прежнему актуальной, а для ее осуществления требовались специализированные крейсера, получившие неофициальное название «истребителей торговли». Согласно принятой в 1895 году кораблестроительной программе, предусматривалось построить три бронепалубных крейсера океанского плавания, уменьшенного по сравнению с броненосными крейсерами типа «Рюрик» водоизмещения .

Для успешных действий на коммуникациях противника новым «истребителям торговли» требовалась максимальная скорость 19–20 узлов, сильное артиллерийское вооружение, большая дальность плавания и высокая автономность. Надо отметить, что отечественные кораблестроители с поставленной задачей справились, и Российский флот получил серию вполне современных для того времени кораблей, тактико-технические элементы которых почти полностью соответствовали техническому заданию. Поэтому вызывают недоумение постоянно повторяющееся в отечественной военно-технической литературе критические высказывания о крейсерах типа «Диана». Так, по мнению авторов вышедшей в 2009 году монографии «Богини отечественного флота «Аврора», «Диана», «Паллада» «крейсера не имели практически никаких достоинств… они оказались тихоходными и большими… не годились ни для одной из ролей, для которых планировались… крейсера устарели уже на стапелях» .

Действительно, крейсерам типа «Диана» во время Русско-японской войны 1904–1905 годов, в отличие от своих «старших братьев» «Рюрика», «России» и «Громобоя», входивших в знаменитый Владивостокский отряд крейсеров, не довелось участвовать в набеговых операциях на японские морские коммуникации. Но это явилось, в первую очередь, следствием того, что командование 1-й Тихоокеанской эскадры тактически неграмотно распорядилось вверенным ему корабельным составом, и в Порт-Артуре остались созданные для действий на коммуникациях противника эскадренные броненосцы (а по сути, броненосные крейсера) «Пересвет»3 и «Победа», крейсера «истребители торговли» «Диана» и «Паллада». Несостоятелен также и тезис о том, что крейсера типа «Диана» якобы «безнадежно уступали по всем характеристикам крейсерам 1 ранга программы 1898 г.»4 , под которыми подразумеваются «Аскольд», «Богатырь», «Варяг» и «Баян». Что касается последнего, то это был первый в отечественном флоте быстроходный башенный броненосный крейсер, и сравнивать его с бронепалубными крейсерами некорректно. С позиций сегодняшнего дня можно утверждать, что не оправдали себя не построенные по программам 1895 и 1898 годов конкретные корабли, а не оправдала себя сама концепция бронепалубного крейсера I ранга5 — крупного (водоизмещение более 5000 т), хорошо вооруженного, но слабозащищенного корабля.

По опыту морских сражений первой половины XX века можно с полной уверенностью утверждать, что война и только война на практике проверяет правильность довоенных теоретических воззрений на способы и методы ведения боевых действий на море и отвечающую этим воззрениям научнотехническую политику в области кораблестроения. Опыт морских битв Русско-японской войны 1904–1905 годов со всей очевидностью показал нецелесообразность постройки крупных бронепалубных крейсеров6 . Не случайно по опыту Русско-японской войны все ведущие морские державы отказались от строительства подобных кораблей, а применение на крейсерах начиная с 1906 года паротурбинных установок сделало все ранее построенные корабли данного класса морально и физически устаревшими.

Таким образом, главным, принципиальным и, к сожалению, неустранимым недостатком крейсеров типа «Диана» явилось несоответствие оперативно-тактических взглядов высшего руководства Российского императорского флота, в соответствии с которыми вырабатывалось техническое задание на их проектирование, разрабатывался проект и осуществлялась постройка крейсеров типа «Диана», реалиям морских сражений Русско-японской войны 1904–1905 годов. Японский флот имел более сбалансированные крейсерские силы. Их основу составляли восемь броненосных крейсеров. Все они имели башенное расположение артиллерии главного калибра (203–254 мм) и могли эффективно использоваться совместно с броненосцами. Это и произошло в сражениях 28 июля 1904 года в Желтом море и 14–15 мая 1905 года при Цусиме. Японские броненосные крейсера в буквальном смысле были собраны «с бору по сосенке»: четыре корабля построены в Англии, два корабля — в Италии, по одному в Германии и Франции. В то же время по своим тактико-техническим элементам они вполне соответствовали своему назначению — действовать совместно с броненосцами в составе эскадры.

Что касается отечественных броненосных крейсеров, то они, в отличие от японских, не предназначались для участия в эскадренном сражении7 . Лучшие японские бронепалубные крейсера «Касаги», «Читосе», Такасаго», «Иосино», получившие у русских моряков прозвище «собачки», очень активно использовались в ходе Русско-японской войны. Они несли дозоры у ПортАртура, осуществляли дальнюю разведку в сражениях 28 июля 1904 года в Желтом море и 14–15 мая 1905 года при Цусиме. Командование японским флотом опасалось более крупных и превосходивших их по вооружению русских бронепалубных крейсеров и предпочитало держать свои крейсера на солидном расстоянии от русских кораблей. Грамотно используя свое численное превосходство, японские бронепалубные крейсера приняли активное участие в поисках и уничтожении одиночных кораблей разгромленной в Цусимском сражении 2-й Тихоокеанской эскадры. 23 августа 1905 года в американском городе Портсмут был подписан мирный договор между Россией и Японией.

Русской делегации удалось отклонить наиболее унизительные японские требования, например о выплате контрибуции в размере трех миллиардов рублей, передачи Японии всех русских корабли, укрывшихся (интернированных) в иностранных портах8 . Окончание войны застало «Диану» интернированной в Сайгоне, куда она прорвалось после сражения в Желтом море. «Аврору» вместе с «Олегом» и «Жемчугом» интернировали в Маниле после Цусимского сражения. «Паллада» находилась в полузатопленном состоянии во внутренней гавани ставшего японским Порт-Артура9 . За годы войны крейсера типа «Диана» ни разу не использовались по своему основному предназначению «истребителей торговли», а их участие в сражениях в Желтом море и Цусимском со всей очевидностью доказало порочность концепции слабо бронированного крейсера большого водоизмещения, когда каждое попадание снаряда даже небольшого калибра приводило к серьезным повреждениям и гибели личного состава. Но несмотря ни на что «Аврора» и «Диана» уцелели в морских сражениях Русско-японской войны. И это говорит о том, что системный недостаток, заложенный еще на этапе выдачи технического задания на проектирование крейсеров типа «Диана», все же отчасти компенсировался и определенными достоинствами.

Высокими техническими характеристиками обладала паросиловая установка корабля. В ее конструкции нашли отражение все новейшие усовершенствования того времени. После устранения «детских болезней» она была надежна, проста в обслуживании, могла работать с большими перегрузками. Вот как описывает работу машин «Авроры» в ходе Цусимского боя старший врач крейсера «Аврора» В. С. Кравченко: «Машины работали без отказа, давая все, что они должны были дать. А раздергивали их вовсю. Как с двух часов дня посыпались беспрерывные приказания, так они и продолжались до поздней ночи. Со 125–130 оборотов командовали сразу на стоп, а тогда тотчас же на задний ход — едва успевали переводить кулисы. Эта частая и быстрая перемена ходов страшно вредна механизмам, но они ни разу не сдали, ничего не сломалось, подшипники не разогревались, пар не садился… Нужно отдать должную справедливость господам судовым инженер-механикам». Какова максимальная скорость, которую развила «Авроры» в ходе Цусимского сражения? По мнению В. С. Кравченко, «не менее 17 узлов». По данным, приведенным Л. Л. Поленовым, — до 17–18 узлов12. Обеспечить и поддерживать такую скорость после беспримерного семимесячного перехода помогла только защита корпуса от обрастания медными листами, а также высокая надежность котлов и механизмов отечественного производства. Часто критике подвергается первоначальное артиллерийское вооружение крейсеров типа «Диана», состоявшее всего из восьми орудий калибра 152 мм и 24 орудий калибра 75 мм. Этому есть свое объяснение.

Готовясь к решительному артиллерийскому бою на короткой дистанции 15–20 кабельтовых, командование Российского флота делало ставку на бронебойные снаряды, способные пробивать наиболее толстую броню и поражать жизненно важные части корабля противника, прежде всего погреба боезапаса и машинно-котельные установки. Предполагалось, что открыв огонь из 152-мм орудий, крейсер будет продолжать сближаться с противником и в действие вступят, засыпая противника снарядами, обладавшие в два раза большей скорострельностью многочисленные 75-мм орудия. Затем в бой вступали расчеты 37-мм орудий, не исключалась даже вероятность потопления корабля противника ударом таранного форштевня. В реальности в Цусимском сражении японцы открыли огонь с дистанции 38–43 кабельтовых и только в некоторые моменты она сокращались до 11–18. Разумеется, в этих условиях 75-мм артустановки в эскадренном бою были практически бесполезны.

Поскольку архитектура крейсеров типа «Диана» допускала возможность замены и перестановки орудий, то по опыту Русско-японской войны на «Диане» и «Авроре», за счет сокращения числа 75-мм орудий с 24 до 20 и снятия бесполезных 37-мм орудий, число 152-мм орудий было увеличено до десяти. В 1915 году в ходе ремонта на «Диане» установили десять новейших 130-мм орудий, а на «Авроре» в 1916 году число 152-мм орудий увеличили до четырнадцати, т. е. в 1,8 раза по сравнению с первоначальным проектом. Как уже отмечалось, после Русско-японской войны 1904–1905 годов произошло стремительное моральное старение крейсеров типа «Диана», впрочем, как и подавляющего большинства кораблей других классов. Крейсера фактически потеряли боевую ценность и могли использоваться только против своих «ровесников» или более слабых кораблей противника.

При возрождении отечественного флота после Русскояпонской войны возникла необходимость в мореходном, вместительном, обладающим высокой автономностью и в то же время достаточно простом в обслуживании учебном корабле. Крейсера типа «Диана» как нельзя лучше подходили на эту роль. Это и предопределило дальнейшую службу крейсеров в межвоенный период — в качестве учебных кораблей. Именно возможность использования безнадежно устаревшего крейсера в качестве учебного корабля сохранила для нас в далеком 1922 году легендарную «Аврору» как памятник истории отечественного кораблестроения.

В. Б. Прасников

Начало ХХI века характеризуется радикальными глобальными изменениями геополитической, экономической и военно-стратегической обстановки. Возрастает роль Мирового океана в обеспечении жизнедеятельности человечества. Происходит эволюция взглядов вероятного противника на ведение современных войн и вооруженных конфликтов. Возрастает военно-морская мощь основных развитых государств. Совершенствуются их средства вооруженной борьбы на море. Удельный вес решаемых военно-морскими силами задач в войнах конца ХХ начала ХХI веков достиг 50 – 75%. Эти изменения выдвинули на первый план необходимость совершенствования системы защиты национальной безопасности страны с морских направлений с опорой на ВМФ. Вместе с тем, приходится признать, что Военно-Морской Флот России в настоящее время все еще находится в критическом состоянии. Он способен решать поставленные задачи лишь на минимальном уровне.

Необходимо принятие срочных мер уже к 2020 году, чтобы Арктическая группировка ВМФ ОСК «Северный флот» не потерял боеспособность, не утратил возможность защиты национальных интересов РФ и мог противостоять угрозам в Мировом океане, в противном случае мы будем иметь катастрофические последствия для России. Существенное расширение экономической деятельности мирового сообщества на океанские и морские акватории, связанный с этим раздел не только прилегающей морской зоны, но и дна океана, приводят к возникновению разного рода противоречий и споров, характер и способы, урегулирования которых могут определяться реальной морской силой государств.

В последнее время дипломатические споры за раздел сферы пользования океаном все чаще переходят в практику угроз, экономических санкций, давления военно-морским присутствием, нарушения норм международного морского права. Нередки досмотры и захваты наших судов в океане, попрание иностранными кораблями, судами, самолетами наших территориальных вод и экономических зон. Иными словами, как сегодня, так и в особенности в перспективе, по мере интеграции России в мировую экономику, охранная роль Северного флота в защите национальных интересов в Мировом океане будет повышаться.

Особенно остро проблема защиты интересов Российской Федерации стоит в Арктической зоне. В Арктике возможно возникновение военного конфликта вследствие эскалации кризисных ситуаций между Россией и другими арктическими государствами, а также государствами, предпринимающими усилия по созданию условий для неограниченного доступа к сырьевым и энергетическим ресурсам, установления контроля над маршрутами транспортировки нефти, природного газа и других грузов.

Возможно развитие событий по одному из следующих сценариев:

1. Кризисная ситуация, связанная с претензиями к РФ и стремлением изменения статуса ее арктической полярной зоны.

2. Кризисная ситуация, связанная с возникновением непреодолимых противоречий, которые могут возникнуть при предъявлении претензий арктическими странами на расширение континентального шельфа.

3. Кризисная ситуация, связанная с требованиями неарктических стран о предоставлении им доступа к добыче сырьевых и энергетических ресурсов в Арктике. Какие силы могут противостоять группировке сил и войск Северного флота РФ в Арктике? Анализ ведения военных действий в локальных войнах и вооруженных конфликтах конца ХХ – начала ХХI веков свидетельствует о том, что в начальный период вооруженного конфликта уже через трое — семь суток после принятия Постоянным советом НАТО соответствующего политического решения с целью контроля ситуации и принятия необходимых мер по разрешению конфликта, в его район могут быть развернуты силы первоочередного задействования НАТО. Если масштабы кризиса и потребности по его разрешению превзойдут возможности сил первоочередного задействования по урегулированию конфликта, то в зону конфликта могут быть введены различные оперативные группы ОВМС НАТО (до 30 боевых кораблей, более 10 боевых самолетов) для участия в операциях по урегулированию кризисных ситуаций на начальном этапе их развития.

В случае принятия решения о проведении против России операции по принуждению к миру (поддержания мира), будет развернуто оперативное соединение ОВМС НАТО, имеющее в своем составе авианосные ударные группы, подводные лодки, корабельные ударные и тральные группы, боевые самолеты, подразделения морской пехоты. Общая численность группировки может достичь более 40 боевых кораблей, около 100 самолетов. Они будут действовать в соответствии с планами операций по силовому разрешению вооруженного конфликта, а также для обеспечения развертывания других войск и сил НАТО при угрозе расширения кризиса до масштабов локальной войны и более. Морской компонент этих сил может включать оперативные соединения и группы общим составом до 100 боевых кораблей, а также до 300 – 350 боевых самолетов. В случае дальнейшей эскалации конфликта и угрозе его перерастания в крупномасштабную войну следует ожидать развертывания главных ОВМС НАТО, способных самостоятельно проводить операции по завоеванию господства на море (защите океанских и морских коммуникаций).

Сроки их формирования могут составить до 30 суток. Морской компонент этих сил может включать до 145 боевых кораблей и судов и более, а также более 350 боевых самолетов. На их развертывание потребуется от 30 до 90 суток. Таким образом, при полном развертывании ОВМС НАТО их группировка на Атлантике может включать более 340 боевых кораблей (катеров) и судов (в том числе до 30 атомных многоцелевых и 20 дизельных подводных лодок, пять — шесть авианосцев, около 130 кораблей классов крейсер, эсминец, фрегат, свыше 30 десантных кораблей, до 90 минно-тральных кораблей, а также около 30 ракетных катеров) и свыше 600 боевых самолетов ВМС. В области создания и поставки комплектующего оборудования и материалов проблемы еще более сложные. Так, 35 % мощностей по изготовлению судового машиностроения, в том числе и уникального, 27 % по производству морского приборостроения, специализированные производства оказались вне России. Введенные санкции против России странами Евросоюза и США также негативно сказались на возможностях кораблестроительной промышленности.

Указанные проблемы, связанные с исследуемыми проблемами могут быть решены следующими путями:

- развитие кооперации по военному кораблестроению с бывшими республиками СССР на основе межправительственных договоров и соглашений по поставке комплектующего оборудования, сырья и материалов; — организация производства на базе предприятий России необходимого корабельного оборудования, оружия, вооружения, сырья и материалов – так называемая «русификация» производства; — строительство на специализированных судостроительных предприятиях бывших республик СССР, а также третьих стран кораблей и судов определенных классов по межгосударственным контрактам и договорам; — создание и развитие в России собственной судостроительной инфраструктуры для создания кораблей определенных классов.

Представляется, что выбор путей решения в каждом конкретном случае должен обеспечиваться на основе системного подхода с полным учетом всех политических, военных и экономических факторов. Но, вместе с тем, с учетом мирового опыта в оборонной промышленности «русификация» ряда важнейших и определяющих производств является необходимой, а для остальной номенклатуры образцов должна определяться, прежде всего, с учетом экономических критериев, когда купить выгоднее, чем создавать собственное производство. В условиях полного доминирования государственной собственности в инфраструктуре экономики России одним из основных направлений реформ являлась приватизация промышленности. К концу 1995 года более 3/4 предприятий судостроительной промышленности перестали быть государственными.

Практика приватизации в судостроительной промышленности в период 1991 – 1995 годов показала, что, во-первых, приватизация сама по себе не является панацеей от экономических трудностей предприятий, во-вторых, может привести к утрате ряда производств, в том числе и в результате влияния имеющего пакет акций иностранного капитала. Анализ инфраструктуры экономики развитых стран (Франция, Австрия, Германия и др.) показывает, что в области военного кораблестроения значительная доля принадлежит государственной собственности. Необходимо обеспечить и приоритетные условия функционирования государственных предприятий, обеспечив их производственную загрузку государственным оборонным заказом, необходимое финансирование, возможно льготное налогообложение, инвестиционные, экспортно-импортные и другие льготы, а также возможности их технологического развития.

Резкое сокращение заказов на строительство военных кораблеи и изготовление их комплектующего оборудования, а также объемов оборонных НИОКР привело к тому, что конверсия затронула 74 % и 65 % НИИ и КБ отрасли, при этом 52 предприятия и 5 НИИ и КБ подверглись глубокои (более 70 %) конверсии, 33 предприятия и 43 НИИ и КБ конверсировались до 50 %. На макроуровне в области военного кораблестроения проводимая конверсия предприятии должна в качестве основного критерия иметь безусловное сохранение необходимои кооперации для разработки, создания и серии ного изготовления кораблеи , потребных для ВМФ классов и всех их подсистем, элементов и материалов. Высокая стоимость современных боевых кораблей объясняется тем, что современные боевые корабли – это сложные наукоемкие инженерные сооружения, для создания которых требуется привлечение больших запасов всех видов ресурсов.

Рассматривать вопросы ценообразования в кораблестроении необходимо с учетом его специфических особенностей. В качестве основных можно отметить следующие: значительная продолжительность производственного цикла (5-7 и более лет); мелкосерийный характер производства; высокая степень использования основных фондов; высокая степень специализации производства; высокая степень кооперирования производства, большая и сложная номенклатура контрагентских поставок; большая доля привнесенной стоимости; необходимость и сложность технической подготовки производства; неравномерность затрат в цикле производства; наличие большого объема незавершенного производства и его колебания в процессе строительства корабля; систематическое выполнение значительного объема дополнительных работ в процессе строительства; неравномерный характер объемов товарной продукции, реализации и прибыли как на протяжении года, так и по платежным этапам; поэтапная оплата Генеральным заказчиком строительства кораблей либо по проценту технической готовности, либо по специальным платежным этапам. Рост накладных расходов непосредственно связан с сокращением количества кораблей, строящихся на каждом предприятии и увеличением сроков строительства кораблей, особенно в связи с недостаточным финансированием их строительства. Одновременно в условиях инфляции идет постоянный рост цен на поставки, производится законодательно повышение заработной платы.

В свою очередь в связи с сокращением ассигнований на военное кораблестроение, отсутствие оборотных средств, нереализуемое авансирование изготовления поставляемых на корабли образцов военной техники приводит к увеличению сроков их поставки и в свою очередь к удорожанию. На основании этого можно сделать принципиальный вывод о том, что технологически не обусловленное увеличение сроков строительства кораблей, прежде всего и приводит к их резкому неоправданному удорожанию. Еще одной из причин тяжелого положения дел является отставание в развитии отечественной науки, в том числе военной, военно-морской, военно- экономической, по отношению к стремительно развивающимся событиям в мире. Так, смена общественно-экономической формации в России, возврат к капитализму должны были внести серьезные изменения в выше перечисленные науки в целом, и в теорию строительства ВМФ в частности. Военно- экономические аспекты должны были быть переосмыслены и переработаны в первую очередь и практически полностью. Разработанные в советское время и ориентированные на социалистический способ производства военно- экономические теории, методологии перестали отвечать потребностям нынешнего этапа развития государства, Вооруженных Сил и Военно-Морского Флота.

На наш взгляд необходимость создания нового Военно-Морского Флота России требует разработки новой теории строительства ВМФ и создания теории военно-экономического обоснования строительства ВМФ. Возможно, что анализ процессов, происходящих в ОПК, позволит нам приблизиться к пониманию ситуации и проблем, возникающих в инновационной сфере. Оборонно-промышленный комплекс, как, впрочем, и зарождающийся комплекс вновь создаваемых инновационных предприятий, оказался под воздействием разнообразных вызовов, затрудняющих его развитие. Анализ этих вызовов необходим для обоснования направлений формирования военно- морской деятельности государства в новом облике, отвечающем возможностям и целям развития Российской Федерации в Арктике, для строительства Северного флота, способного осуществить защиту российских интересов в условиях изменившегося мира.

Н.В. Жаринов, к.э.н., доцент, контр-адмирал (Военная академия Генерального штаба Вооруженных сил России, г.Москва)

Новиков Александр Михайлович

Вообще-то он человек сугубо «сухопутный». Родился 22 марта 1953 года в калужском городке Мещевск, который далеко от морей-океанов. Отец, Михаил Яковлевич, в 17 лет ушел на фронт, воевал в пехоте. Оборонял Москву и дошел до Германии. В 47, тогда жили уже в Брянске, батя окончил вечерний строительный институт. Мама, Аграфена Ивановна, работала в санэпидстанции.

А служить Александра призвали в моряки. Но до этого окончил физкультурный техникум и проработал в школе-интернате. По направлению военкомата пробовал поступить в знаменитый физкультурный институт имени Лесгафта, но не добрал один балл.

После «учебки» в Кронштадте оказался на противолодочном крейсере «Ленинград» Черноморского флота.

14 июня 1973 года к ним в Севастополь пожаловал на катере сам министр обороны маршал Андрей Гречко. Выступая перед экипажем, а на крейсере несли службу около тысячи человек, министр сообщил о важном правительственном задании: оказать Египту интернациональную помощь – очистить Суэцкий канал и залив от мин, великое множество которых осталось после очередного арабо-израильского военного конфликта. «Родина надеется на вас, товарищи моряки!».

И начался сверхдальний поход за тридевять земель крейсера, большого противолодочного корабля «Скорый» и танкера «Челикин». Очень скоро жара дала о себе знать, и экипаж сменил привычную морскую робу на шорты, безрукавки, кожаные тапки, пилотки. Тельняшки тоже пришлось снять…

Шли через турецкие проливы Босфор и Дарданеллы, через Гибралтар, который называют «горлышком» Средиземного моря. Не все, наверное, знают, что за проход советских кораблей через два пролива наше государство платило Турции золотом.

Огибая Африку, пересекли экватор. Можно долго рассказывать, как отмечали на крейсере праздник перехода через экватор. Был свой Нептун, царь морей, русалки… Не представительницы прекрасного пола (женщины на военном корабле «запрещены»), а переодетые матросы.

С аборигенами

Первопроходцев окунали не за бортом, а в самодельные купели. Не обошлось без оркестра и салюта… У Александра Михайловича в семейном архиве много снимков с этого праздника.

Имеются специальная грамота и нагрудный знак «За переход экватора». Но не будем вдаваться в «экваторные» подробности. Надо было смотреть в оба…

За «Ленинградом» увязался американский крейсер «Чикаго». И хотя это военный корабль нашего вероятного противника, мы приспустили флаг – в знак приветствия. И «Чикаго» ответил тем же.

– В то время такая вежливость была редкостью, – говорит Новиков.

– Тем более, что над нами нередко кружили штатовские «Фантомы» и «Орионы». Того и гляди могли лечь на «боевой заход». Однажды наш командир приказал флагами расцвечивания дать обнаглевшим летчикам сигнал: «Сойти с прямого курса или открываем огонь!»

И американцы отвалили. Но продолжали следить за нами через свои спутники… Конечно и наши спутники занимались тем же.

А в каких, не побоюсь этого слова, жутких условиях проводился поход! Про жару говорилось. Попали в мощнейший шторм. Незадолго до нашего прихода утонул громадный японский танкер. За глоток свежей воды, казалось, мог отдать все на свете. Воду нам доставляли в танкерах и вкус ее был явно не колодезный… Арбузы, помидоры пришлось дезинфицировать раствором хлорки. А палуба была покрыта солью – последствие испарения воды. Зато станции слежения стали красноватыми – из-за песка, который долетал с Африки.

Когда шли в Красном море, скорость пришлось резко сбавлять: было много полузатопленных кораблей … И вот «Ленинград» принялся за выполнение боевой задачи. Но оказалось, что карт, на которых отмечены минные поля (морские участки), нет. Никто не занимался их составлением. И пришлось нашим вертолетам, оснащенным акустическими станциями, наносить – по квадратам – на карты места скоплений мин. А среди них были натовские и наши акустические, срабатывающие на шум винтов. Причем, не было известно, на какой корабль, первый или …надцатый они заведены. Ну как игра в лотерею.

Тральщики Тихоокеанского флота, а их пришло сюда 18, да плюс несколько египетских, которые мы подарили Насеру, занимались тралением смертельных «сюрпризов». Но только там, где имелась такая возможность: на мелководье и среди рифов справиться с минами было нереально. Выход – расстреливать те, которые на плаву из автоматических пушек станции «Барс». Этим и занимался экипаж крейсера.

Применялись также БШЗ – большие шнуровые заряды, длиной почти в 200 метров. На фотографиях, которые показал Александр Михайлович, хорошо видно, как один за другим идет подрыв мин – будто мгновенные извержения маленьких вулканов. Даже вроде бы красиво смотрится… Но тогда было не до любования этой сверхтяжелой и сверхопасной работой.

А над головами часто барражировали чужие самолеты. К тому же по ночам приходилось выставлять посты наблюдения, которые прожекторами «прощупывали» не только поверхность моря, но и светили в глубь: чтобы не подобрались диверсанты. От натовцев можно было ожидать всякое.

Возвращались тем же курсом и опять пересекли экватор. На боевой вахте по разминированию старшина первой статьи Новиков стоял с 12 июня по декабрь 1974 года. Его наградили медалью «За боевое траление», знаками воинской доблести «За дальний поход» и «За переход экватора». Среди наград – красивое удостоверение с фотографией у развернутого Красного флага родного крейсера, причем, у него две таких награды.

Когда вернулись в Севастополь, к фотографиям его флотского архива добавился снимок «дорогого Леонида Ильича» – в гости к экипажу приезжал самолично Брежнев.

Награда старшине Новикову

Второй поход, в котором довелось участвовать Новикову, был в Средиземное море. Крейсер после ремонта, учебных стрельб, загрузки боеприпасов под марш «Славянки», который звучал на весь Севастополь, отправился на БС – боевую службу. Шла она в самый разгар холодной войны, когда рукой было подать до «горячей»…

В Средиземном море – тесно от кораблей. В основном – штатовских. Американцы играли, натянув сетку, на палубах в футбол и приглашали наших моряков на поединок. Но командир «Ленинграда» на это даже не отвечал. А вот когда «соседи» врубали битлов или другую забойную музыку, мы отвечали Зыкиной и военными маршами. Дескать, накось выкуси…

После службы окончил истфак Брянского пединститута. Работал в детской колонии, комендантом в УВД. Одним из первых послали в Чернобыльскую зону – был зам. командира сводного отряда милиции.

Затем его назначили заместителем командира Брянского ОМОНа. Подполковник Новиков награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

С удовольствием «командует» внуками. Миша окончил милицейский кадетский корпус, Саше только два года.

Хотя с морем давно расстался, плавать продолжает – в Десне, озере Мутном, стал заядлым «моржом», даже побеждает в соревнованиях. Любит ходить босиком по росной траве. «Душа отдыхает» – говорит.

Алексей ЯКОВЛЕВ

По свидетельству международных и российских аналитических центров Россия на протяжении почти двух десятилетий занимает второе место по объемам оружейного экспорта на мировом рынке вооружений и военной техники (ВВТ). Роль крупнейшего экспортера оружия обусловлена рядом факторов, в числе которых и геополитическое положение страны, и обладание огромной территорией и ресурсами, и весь ход истории развития российского государства. Особенно мощный импульс для производства ВВТ в нашей стране был получен в ходе 40-летней гонки вооружений в ХХ веке, в период противостояния с США, обладающих существенно более сильной экономикой. Как результат, в области производства практически всех видов оружия в период холодной войны нами был создан большой потенциал.

Одним из крупнейших секторов мирового рынка ВВТ является рынок военно-морской техники (ВМТ). Его доля составляет порядка 10% от общей стоимости продаж оружия всех видов. Для России, имеющей огромную протяженность морских границ, производство ВМТ является стратегически критичной задачей. В области военного кораблестроения Россия имеет огромный опыт и обладает преимуществами длительного производства. Во многом благодаря этому Россия занимает ведущие позиции среди участников мирового рынка ВМТ. Перспективы России как экспортера ВМТ зависят от состояния и проблем российского судостроения. В части военного кораблестроения важны объемы и динамика государственного оборонного заказа, который рос последние годы в связи с выполнением государственной программы вооружения.

Существенное влияние на развитие отечественного судостроения оказала интеграция большей части российских верфей и разработчиков в «Объединенную судостроительную корпорацию», созданную в 2007 г. Исторически так сложилось, что на протяжении почти 300 лет Санкт-Петербург являлся основным центром всего судостроительного производства в  стране, и  все технологические сдвиги в этой сфере деятельности находили отражение в развитии его предприятий. При этом, поскольку практически во все времена упор делался на военной составляющей, то СанктПетербург был и поныне остается центром военного кораблестроения России. В городе функционируют не только производственные судостроительные структуры, но почти все российские разработчики ВМТ.

Тулякова И.Р., Деньгов В.В