Прошедший 8 декабря 2017 г. семинар Российского общества историков-архивистов показал, что вопрос создания эффективного научносправочного аппарата к фондам личного происхождения продолжает оставаться нерешенным. Описание типичного для личных фондов раздела «Переписка» является предметом доклада. В настоящее время в большинстве российских архивов при описании эпистолярного наследия в составе фондов личного происхождения в заголовки архивных справочников выносятся наименование документа (документов), имена автора и адресата, их специальности (должности, степени родства с фондообразователем и др.), дата и место создания, количество документов и листов в деле, способ воспроизведения, оговаривается наличие приложений.

Само содержание остается за рамками описательной статьи, заголовок остается так называемым «глухим». Исследователь вынужден выбирать нужные ему единицы хранения почти интуитивно. В результате зачастую он получает «кота в мешке» – письма известных и интересных ему персон могут быть не информативными, при этом есть вероятность, что от его внимания ускользнут информационно насыщенные письма малоизвестных лиц. Действующая традиция описания создает обстоятельства, при которых исследователь, изучающий, к примеру, переписку двух сотрудников органов государственного управления и ожидающий получить сведения о механизмах разработки законопроектов, получит информацию о взглядах корреспондентов на средневековую литературу и сомнениях относительно выбора спутницы жизни, а исследователь, читающий письма выдающихся ученых-ядерщиков в надежде понять отношения ученых с государственным аппаратом, узнает, какое печенье корреспонденты предпочитали к чаю и сколь дороги были кожаные ботинки для бюджета советского академика. В то время как эти же авторы излагали новости, оценки, планы и соображения непубличным людям: соседям, друзьям или знакомым. Таким образом, данный вопрос, безусловно, нуждается в проработке, а методические инструкции по описанию фондов личного происхождения – в усовершенствовании.

Прекрасный пример в этом отношении подает практика Государственного архива России (ГА РФ). В его описях можно встретить вынесенные в заголовок дела сведения об упоминаемых в документах людях и учреждениях. Так, в описях фонда историка-эмигранта П.А. Остроухова после слов «упоминаются» или «имеются сведения о…» перечислены все упоминаемые в документах лица1 . Указание на личные имена и названия учреждений – это не только раскрытие содержания дела, это еще и возможность находить необходимые исторические источники по ключевым словам в информационной системе архива в тех фондах, в которых исследователь прежде не ожидал их обнаружить и не планировал искать. Таким образом, введение в практику описания документов переписки подобных элементов заголовка существенно разовьет информационную функцию научно-справочного аппарата. Помочь усовершенствованию поисковых возможностей архивных справочников может и применение в архивоведении понятий и классификаций, используемых другими гуманитарными науками.

Межличностные отношения и письменную речь в качестве своего объекта рассматривают социальная психология и лингвистика. Социальная психология выделяет следующие виды общения по признаку содержания: материальное (обмен материальными предметами), когнитивное (обмен знаниями), деятельное (обмен действиями), кондиционное (обмен психическим состоянием), мотивационное (обмен побуждениями). Кроме того, специалисты ввели несколько классификаций целей социального общения, среди которых к письменному общению более других применимо деление на деловое (средство повышения качества совместной деятельности) и личностное (средство удовлетворения внутренних, душевных потребностей людей)2 . Лингвисты в свою очередь выделяют следующие функции языка: коммуникативную (передача и прием информации лицами, средство понимания друг друга), когнитивную (получение новых знаний, необходимых для мыслительной деятельности человека), фатическую (установление и поддержание контактов между отдельными лицами), эмотивную (выражение личного отношения к содержанию речи собеседника, собственной речи и внешним обстоятельствам), апеллятивную (побуждение к действию), аккумулятивную (хранение и передача информации о культуре группы) и ряд других.

Несложно заметить, что смысловое содержание многих из названных категорий лингвистики и социальной психологии совпадают или близки друг другу. Так, понятия эмотивной функция языка в лингвистике и личностного общения в психологии касаются внутреннего мира личности, а деятельное и деловое общение, как правило, реализуют коммуникативную и фатическую функции речи. Использование подобных характеристик в архивных заголовках могло бы помочь исследователю не в обнаружении новых источников, а, скорее, наоборот, в отсеивании лишних дел, а следовательно, в экономии времени и усилий для собственно исследовательской работы и научного анализа. Степень дифференциации писем по тем или иным оттенкам содержания и отражение в заголовках сложных, понятных лишь специалистам терминов, вероятно, не вполне соответствует цели создания эффективного научно-справочного аппарата.

Вполне достаточно было бы использования общепонятных обозначений, указывающих на основные виды человеческой активности, ради реализации которой пишутся письма. Содержание писем может быть деловое (служебное, отражающее деятельность в каком-либо учреждении или другой организованной структуре, направленное на достижение какого-либо конкретного общественно-значимого результата, когда интересы автора и адресата письма обусловлены занимаемыми ими должностями или участием в каких-либо проектах, профессиональной деятельностью), бытовое (касающееся финансово-хозяйственных вопросов, повествующее об обстоятельствах, сопровождающих физическое существование автора или адресата, их здоровья и т.д.), творческое (изложение творческих планов и проектов, стихотворные поздравительные письма, промежуточные результаты научных исследований, сообщения коллег друг другу о ходе экспериментов, экспедиций, наброски литературных и музыкальных произведений, рисунки, любые предварительные результаты творческой или научной работы, которыми делится автор с целью узнать мнение адресата и т.п.) или личное (содержащее сообщение о духовной жизни автора или адресата, его оценочные суждения о происходящих событиях или мнение об общих знакомых, выражение надежд, желаний, страхов и любых других чувств и переживаний). Определение характера содержания не вызовет затруднений у обработчика.

Например, очевидно, что письмо следующего содержания: «Удивляет меня, что Вы, коренной православный, так интересуетесь русскими конвертитами в католичество. Уж не собираетесь и Вы туже же? Если да, то позвольте Вам сказать: не стоит! И в католичестве, и в православии – все одно и то же!»1 – письмо личное, а следующий документ: «Очень благодарна за интересную рецензию на "Библиографию русского летописания". Помимо целого ряда дополнений, Вы ставите вопрос о плодотворности библиографического учета без языкового фактора.

Конечно, авторы хотели отделить отечественную библиографию от зарубежной, но Вы "поймали" их на недостаточно четкой формулировке»1 является одновременно и деловым и творческим (в данном случае научным). Конечно, не стоит забывать, что частные письма могут быть и деловыми, и бытовыми, и творческими, и личными одновременно. Раскрытие характера содержания документов переписки и указание на упоминаемых в ней лиц и учреждения сделают заголовок более информативным и позволят повысить эффективность исследовательского поиска. Архивоведение, как дисциплина, гарантирующая информационное обеспечение исторической науки, не должна останавливаться в развитии своих информационно-поисковых средств, и использование понятий и категорий других гуманитарных наук – именно то направление, которое позволит архивоведческому знанию оставаться актуальным в наступившую информационную эру.

Лаптева Татьяна Николаевна