Современная жизнь в парадигме воспитательного процесса диктует свои условия достаточно прямо и очень категорично. Восприятие и понимание духовно-нравственных ценностей сегодня напрямую зависит от того, что будет вкладываться в подрастающее поколение здесь и сейчас, будь то в школе, ВУЗе и, конечно, прежде всего, в семье.

Последний пункт особенно важен ввиду реально ощущаемого демографического кризиса в России, поскольку именно в семье, в этой с христианской точки зрения «малой Церкви», формируются и воспитываются основные черты и будущий характер личности. Ключевые слова: христианское воспитание; ювенальная юстиция; демография; проблемы семьи.

Ни для кого не секрет, что многое в жизни будущего человека обусловлено его воспитанием ещё с детского возраста. Его поступки, плохие или хорошие, чувство ответственности за себя и за своих ближних, гражданская позиция, всё это и многое другое закладывается уже в раннем возрасте, в семье. И вроде бы всё это не секрет, однако на практике нередко можно увидеть обратную картину. В этом контексте уместен вопрос: так ли важно именно христианское воспитание личности или всё-таки можно обойтись без этого? Конечно, для верующего человека ответ очевиден. Естественным и неотъемлемым кажется наличие веры, присутствие Бога в семейных отношениях, когда Он является непосредственным средоточием, центром во внутрисемейных отношениях и, прежде всего, в воспитании детей.

Банальное бескультурье и невежество перерастает в другие серьёзные вещи. Как пример отсутствие или превратное понимание таких элементарных понятий о семье, браке, любви и верности впоследствии в глобальном масштабе государства приводит к сокращению рождаемости и демографическому кризису. В настоящее время озабоченность демографической ситуацией в России, которую можно охарактеризовать как угрожающую настоящему и будущему существованию народа и страны, высказывают многие государственные, социальные службы и, конечно, Церковь. Безусловно, «… огромную роль играют такие негативные факторы, как утрата традиционного семейного уклада, половая распущенность, разводы, аборты.

То есть причины этого лежат преимущественно в духовной, нравственной сфере и обусловлены новыми стереотипами общественного сознания. Люди, потерявшие Бога, теряют смысл жизни, теряют представление о добре и зле, помрачают в себе образ Божий, забывают своё человеческое призвание, разучиваются любить»[7; 6, с. 14]. Несомненно, что духовное и нравственное развитие как подрастающего поколения, так и людей уже старшего, зрелого возраста напрямую зависит от возрождения православных традиций воспитания. «Демографический кризис в нашей стране особенно ярко показал исключительную роль образования и воспитания во всех сферах жизни государства, ибо мало кто сможет отрицать тот факт, что он стал следствием реализации тех установок воспитания и тех принципов образования, которые были получены людьми раньше. При этом духовно-нравственные ценности, то есть жизненные принципы, имеющие в своей основе религиозное мировоззрение, практически полностью игнорировались или объявлялись устаревшими и ненужными «пережитками старины».

Техногенные про блемы, охватившие весь мир, показали, что надо прежде всего воспитать человека гражданина, который сумеет воспользоваться во благо всеми возможностями технической мысли. Постепенно приходит понимание того, что если государство будет игнорировать духовное начало, которое несёт в себе православная религия, то многое из задуманного из-за его утраты просто не реализуется»[2]. В данном аспекте проблемы христианского воспитания и образования стоят особенно остро. Именно поэтому нужно правильное направление в жизни подрастающего человека, необходим правильный вектор, который способствовал бы развитию у ребёнка верного духовного направления, чтобы в момент выбора он мог устоять перед различными соблазнами окружающего мира.

А для этого совершенно необходимо не только теоретическое знание правил поведения, но и внутренняя духовная работа, целостность, которая как раз и поможет в нужную минуту различить добро и зло. Человеку с рождения необходим тот духовный стержень, который будет укреплять и поддерживать на трудном жизненном пути. А этим стержнем как раз и является духовное воспитание, которое лежит в большей степени на родителях: «Воспитать сердце детей в добродетели и благочестии священный долг, который нельзя преступить, не сделавшись виновным в духовном детоубийстве. Это обязанность общая, как отцов, так и матерей… Существуют отцы, которые не щадят ничего, чтобы доставить детям удовольствия, как богатым наследникам; а чтобы дети их были христианами до этого родителям мало нужды. Преступное ослепление! От него все беспорядки, от которых стонет общество… Если бы отцы старались дать своим детям доброе воспитание, то не нужны были бы ни законы, ни суды, ни наказания. Палачи нужны потому, что отсутствует нравственность»[4, с. 3]. О такого рода обязанностях, в том числе и учителей также постоянно напоминал прославленный пастырь прошлого столетия отец Иоанн Кронштадтский: «Дети доверены педагогам на воспитание Богом и родителями – что требует ответственного и заботливого отношения к ним. Всё прекрасное, индивидуальное, самобытное уже заложено в них, как в семенах.

Богом дано и всё необходимое для их роста и развития. Но как велика ответственность и награда за добросовестно выполненное дело, от Бога» [5, с. 38]. Действительно, в современном обществе проблема правильного воспитания и нравственности и, как следствие, не лучшая демографическая ситуация, являются особенно значимыми. Казалось бы, выход был найден: заменить духовно-нравственное воспитание светской моралью и тезисом «свобода личности кончается там, где начинается свобода другой личности». Но в итоге это приводит к тому, что согласно данной позиции самые противоестественные и недопустимые вещи стали абсолютно нормальными при условии соблюдения прав и свобод других людей. Вообще вопрос и проблема свободы в данном контексте особенно выделяется. Знаменитый русский философ и богослов ушедшего XX века Иван Александрович Ильин в своих трудах постоянно отмечал ужасающий опыт свободы своего времени.

И уж тем более наше время в нравственном отношении намного ушло вперёд в сторону либерализации всех сторон жизни общества, в том числе воспитательных и образовательных. Так вот главным, незаменимым базисом в деле воспитания человека Ильин признаёт именно семью: «Из духа семьи и рода, из духовного и религиозно осмысленного приятия своих родителей и предков родится и утверждается в человеке чувство собственного духовного достоинства, эта первая основа внутренней свободы, духовного характера, здоровой гражданственности»[3, с. 208]. Очевидно, что нарастающий демографический кризис в первую очередь связан с проблемами семьи, с кризисом семейных ценностей.

Как уже говорилось, именно семье принадлежит главная воспитательная функция – формирование нравственности, мировоззрения и религиозности человека. Именно семья формирует круг интересов и привязанностей подрастающего поколения, здесь человек возрастает как личность, через призму семьи и веры он познаёт окружающий его мир. «…без веры угодить Богу невозможно…» (Евр. 11:6), – пишет апостол Павел в своём послании к евреям. Из этого следует, что христианское воспитание, нравственность в своей основе имеют, прежде всего, веру в Бога. Только при условии истинной веры в Господа – единственного Источника Истины – у человека будет непоколебимая уверенность в незыблемости нравственного закона. Совсем по-другому обстоит дело, если у человека нет веры в Бога.

Тогда совершенно очевидно, что человек придет к выводу о том, что он сам для себя является источником нравственного закона, но это далеко не так, ведь его принципы могут идти вразрез с принципами другого человека. Одним словом у такого человека нет да и не может быть критерия истинности. По слову апостола Павла, «…доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю…» и далее «…кто избавит меня от сего тела смерти? Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим…» (Рим. 7:19, 24-25). Из этих слов становится понятным, что, ведя нравственную жизнь, мы встречаем на своём пути множество различных препятствий и испытываем недостаток духовных сил.

Поэтому такой спасительной является вера в Господа нашего Иисуса Христа. Только при условии такой веры возможно нравственное совершенствование человека. Между воспитанием, верой и нравственностью существует настолько тесная взаимосвязь, что от её качества, чистоты зависит то, каким станет человек впоследствии. Это и понятно.

Ведь если мы не имеем правильного понятия о Боге, то как же мы можем иметь правильное понятия о нравственности? Этим и объясняется то, что только в лоне Православия человеческая нравственность может достигнуть высочайшей чистоты. Таким образом, говоря о вопросе именно с такой зрения, важно отметить, что именно духовные проблемы воспитания, спад религиозности нашего народа является главнейшим фактором, влияющим на уровень рождаемости в стране. Именно этот религиозный кризис в наибольшей степени повлиял на наше сознание. Современные люди в погоне за какими-то мнимыми удовольствиями совершенно забыли о своём истинном предназначении.

В сложившейся на сегодня сложнейшей демографической ситуации человек практически полностью потерял духовно-нравственные ориентиры. Он хочет меньше работать, но хорошо жить и иметь материальный достаток, иметь власть, деньги и так далее, но он не хочет одного – жертвовать собой. А проявлением этой жертвенности в определённом смысле есть прежде всего, как уже неоднократно говорилось, семья и верное, осмысленное христианское воспитание в ней. Связывая демографический кризис в стране с христианскими идеалами воспитания в семье, нужно из огромного количества проблем, как то аборты, разводы и т. д., особенно выделить ещё одну очень серьёзную и опасную с этой точки зрения.

Речь идёт о так называемой «ювенальной юстиции». Не вдаваясь в подробности, скажем, что «… отдельные законопроекты предполагают не сводить идею ювенальной юстиции только к созданию уголовных судов для несовершеннолетних, а имеют целью решать более широкие задачи. Например, создание ювенальных гражданских судов, особой системы исполнения наказания в отношении несовершеннолетних; решение социальных вопросов, связанных с несовершеннолетними, лишёнными родительского попечения, в том числе и в случаях лишения родителей родительских прав и так далее. В некоторых случаях предусматривается расширение полномочий социальных служб, которые по существу уполномочиваются контролировать родителей и исполнение ими родительских обязанностей, в том числе и по обращениям самих детей» [8]

Не случайно выражение «по обращениям самих детей» было выделено особо. Именно оно должно вызывать большие опасения. Ведь получается следующее: ребёнку начиная с детского сада будут внушать мысль о том, что если тебе что-то не нравится – родители, обстановка в семье – ты можешь позвонить по номеру и тебе непременно «помогут».

Простонапросто заберут у родителей. Именно поэтому вот этот аспект – «защита прав ребёнка» вызывает больше всего споров и волнений, ведь это может коснуться не только действительных малолетних и несовершеннолетних преступников, но и детей из вполне благополучных семей и, безусловно, их родителей. Одним словом, ювенальная юстиция – это фактически прямая противоположность традиционным христианским формам воспитания ребёнка, опасность, угроза, до сих пор не ликвидированная и продолжающая свою разрушительную деятельность.

Таким образом, подводя итог всему сказанному, нужно сказать, что положительные изменения в демографическом климате нашей страны возможны через возвращение народа к традиционным христианским ценностям и такого же рода системам воспитания. Необходимо прививать молодому поколению мысль об ответственности перед Богом за своё Отечество, народ, семью. Именно православная культура воспитания веками являлась той самой первопричиной, ставшей основанием народа, который на протяжении многих веков рождал поколения сильных духом и телом людей, способных преодолевать трагические исторические, экономические и психологические катаклизмы.

Литература:

1. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Брюссель. Издательство «Жизнь с Богом». 1989 г.

2. Евгений (Решетников), архиепископ Верейский. Возрождение православных традиций образования и воспитания духовнонравственная основа стабильного демографического развития. // [Электронный ресурс]. URL:http://ruskline.ru/monitoring_smi/2004/10/21/ vozrozhdenie_pravoslavnyh_tradicij_obrazovaniya_i_vospitaniya_-_ duhovno-nravstvennaya_osnova_stabil_nogo_demograficheskogo_ razvitiya.htm (дата обращения: 16.08.2017).

3. Ильин И. А. Путь духовного обновления. Соб. соч.: В 10 т. – М.: Русская книга, 1993. т.1. – 478 с.

4. Святого отца нашего Иоанна Златоустого уроки о воспитании. М. Издание подворья Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря в г. Москве, 2001.

5. Иоанн Кронштадтский св. прав. Творения: в 6 т. Дневник Т. 4. / св. прав. Иоанн Кронштадтский. – М.: Отчий дом, 2012. – 680 с.

6. Медведева И., Шишова Т. «В кильватере «Титаника»? У России есть свой путь в этом мире». Изд. «Даниловский благовестник». М., 2007.

7. Снижение рождаемости – симптом духовной болезни. Заявление Церковно-общественного совета по биоэтике при Московской Патриархии о демографической ситуации в России // [Электронный ресурс]. URL: http://www.zavet.ru/rapsbio1.htm (дата обращения: 16 08.2017).

8. Ювенальная юстиция в РФ. // [Электронный ресурс]. URL: http:// rudocs.exdat.com/docs/index-61860.html (дата обращения: 16.08.2017)

А. С. Оскома

Аннотация. В данной статье автор сопоставляет системы построения изображения в религиозной живописи как парадигмы, на основе которых можно судить о роли религиозного фактора в различии духовного пространства христианского мира. В статье сопоставлены иконопись и религиозная живопись в рамках церковного искусства, которые отражают способы взаимоотношения религии и культуры в православии и католичестве.

Ключевые слова: образ, иконопись, живопись, католичество, православие. Keleberda N.G. (Russia, Rostov-on-Don) The space of the Christian world in the Fine arts Abstract. In this article the author compares systems of creation of the image in religious painting as peculiar paradigms which help to judge about a role of a religious factor in distinction spiritual space of the Christian world.

In the article the iconography and religious painting within church art which have an effect upon ways of religious and cultural relationships in Orthodoxy and Catholicism are compared. Keywords: image, iconography, painting, Catholicism, Orthodoxy. Различие Града небесного и Града земного – одна из основополагающих аксиом христианского мировоззрения – является водоразделом между европейской и российской культурами.

В современных условиях культурного развития России и Европы различаются три модели взаимоотношений Града небесного и Града земного. Во-первых, это конфликт, то есть столкновение религии и культуры. Во-вторых, это «нейтралитет», когда светско-религиозные отношения складываются по принципу невмешательства, но при этом Граду небесному предоставляется определённая культурная ниша, покидать которую религии запрещается.

И наконец, это может быть ассимиляция, причем ассимиляции может подвергаться как религиозная культура, так и светская (в зависимости от того, какая из них доминирует) [1]. При этом «если религия слишком глубоко предана частному культурному синтезу, ей не удается сохранить свой трансцендентный характер.

С другой стороны, если религия пытается полностью освободиться от связи с культурой, она работает на секуляризацию культуры» [2]. С позиции православия главное противоречие в том, что христианство и культура принадлежат к разным «пространствам» бытия человека: культура совершенствует мир, создаёт прекрасные образы-«идолы», устанавливает цели для прогресса. В этом смысле Град небесный является силой анти-культурной, поскольку его цель – ожидание конца мировой истории, или спасение.

Но такое ожидание само становится историческим процессом, в ходе которого появилась так называемая «христианская культура», не устраняющая конфликтных противоречий. Парадокс, но преодоление конфликта есть задача именно религии. В западноевропейской католической и восточнохристианской православной традициях задача преодоления конфликтов в поле взаимоотношений Града небесного и Града земного решается по-разному. Особенно очевидно это наблюдается в изобразительном искусстве.

Система построения изображения в религиозной живописи выступает своеобразной парадигмой, на основе которой можно судить о роли религиозного фактора в различии духовного пространства христианского мира. Живопись можно рассматривать как своеобразный художественный текст, несущий определённое сообщение зрителю. Наиболее это заметно в тех произведениях, сюжеты которых характеризуются единством религиозной тематики. Поэтому целесообразно сопоставить иконопись и религиозную живопись католичества в рамках церковного искусства. Категория образа в христианстве имеет широкое значение, соотносясь с духовной практикой в целом, как «образ жизни», так и с религиозным искусством (иконой) как частью духовной практики.

Западная римо-католическая церковь не приняла к исполнению 82-е правило Шестого Вселенского собора, согласно которому раннехристианские символы заменяются прямым конкретным образом. Церковный образ должен изображать не рыбу или агнца, но исторический лик Иисуса Христа [3, c. 107]. Вместе с тем исторический реализм недостаточен для того, чтобы образ был иконой. Символы не упраздняются, но проявляются они не в самом сюжете, а в том, как этот сюжет изображается, т.е. в тех средствах, коими указывается на святость.

В конкретном историческом образе средствами искусства при помощи определённой символики должна быть раскрыта духовная реальность. Религиозная живопись католичества эпохи Ренессанса отказалась от символизма и обратилась исключительно к историческому реализму [4]. В иконе в историческом облике Христа познается Его Божественная слава благодаря иконописной символике, а в религиозной живописи исторический реализм оказывается натурализмом. Здесь намечается факт совмещения Града небесного и Града земного в области церковного искусства,т.е. в церковное искусство внедрялись чуждые ему технологии.

В результате по тематике оно оставалось религиозным, а по характеру изображения становилось светским. Например, импрессионистический характер изображения Св. Троицы Ф.А. Маульберчем [5]. В этой картине переосмыслено понятие бесконечности пространства. Человек не центр Вселенной, но помещён в бесконечное пространство универсума. Бесконечность универсума более не устанавливает границы человеческому разуму.

И человек оказывается способным «пересекать пространства, порываться через все воображаемые границы небесных сфер… Человеческий интеллект осознаёт свою собственную бесконечность, соизмеряя свои силы с бесконечным универсумом» [6, с. 459–460]. Духовное пространство человека предстаёт как связь человека с универсумом, свободно перетекающее от одного к другому. Отсюда достижения в области математики заставляют представлять законы природы в проекции на человеческий дух. Именно это и происходило в теории живописи (свето-тень).

Изменение системы пространственных построений изображений при сохранении религиозной тематики означает ослабление символического начала культовой живописи католичества, т.к. основой построения изображения становится не христианское содержание образа, но соответствие изображения субъективно воспринимаемой художником природе. Сохраняется религиозная тема, но символы живут в рамках иной художественной реальности. Последствием стало сведение двух миров – природы и человечества в один план, к одному объединяющему началу. С этим тесно связаны глобалистические тенденции западного типа религиозной духовности, выраженные лозунгом «единение всех».

Наиболее ярко эта идея выражена в современном экуменистическом движении [7], а также в идее вселенскости римского епископа, когда христианская идея единства вселенского епископата превращается в единственного вселенского (в географическом смысле) епископа. В религиозной живописи одним из законов композиции предстаёт объединение в единое целое бесконечного множества разнообразных деталей [8, c. 178]. Этот закон исходит из общего представления о прекрасном в эпоху Возрождения: единичное несовершенно, прекрасное собирается из разных его частей, из разных его проявлений.

Теорию собирательного образа воплощал, например, Рафаэль, которому нужно было видеть многих красивых женщин, чтобы написать одну. Основной принцип построения живописного изображения, например, у Леонардо да Винчи: каждый предмет изображается через отношения к другим. Отсюда изображения теней, освящения, перспективы [9, c. 555]. Такая установка в религиозной живописи приводит к тому, что священные события изображаются среди множества обыденных вещей, бытовых подробностей. Множество деталей бытового характера подменяют онтологическое понятие «Бытия» экзистенциальным понятием «быта». Религиозные сюжеты трактуются как бытовые жанры. Например, Рафаэль, братья Валантен и Жорж де Ла Тур (Франция, XVII–XVIII вв.) и др.

Новизна в данном случае заключается не в сюжете: религиозная живопись с точки зрения сюжета не выразительна, её сюжет является традиционно церковным. Новизна имеет значение в формально-эстетическом плане, выражая оригинальность творческого замысла художника. Оригинальность есть новая интерпретация художником известного Священного события. С точки зрения Православия эти состояния суть результат мечтательного воображения. Попытка художника, не обладающего необходимым религиозным опытом, проникнуть в сакральное пространство духовного мира приводит к тому, что художник конструирует пространство Божественного бытия по своему образу и подобию, то есть сам начинает творить некую реальность.

Речь идёт о праве неповторимой личности на самовыражение, свободу творчества. Не случайно святые Леонардо похожи на него самого. Такой опыт оказывается пантеизмом и натурализмом, поскольку не выходит за пределы человеческого, то есть тварного естества [10]. Воображение создаёт мир «призраков» истины. Фантазия является проводником демонических энергий, которые могут иметь влияние на людей, на их мышление и поведение.

Отсюда неприятие догматическим православным сознанием римско-католической живописи (преп. Максим Грек, дьяк И.М. Висковатый, Л.А. Успенский) [11, c. 3]. Природа иконописи такова, что она одновременно является и искусством и не-искусством. В качестве искусства икона является разновидностью портрета. По мнению о. Сергия Булгакова [11], любая картина выявляет средствами искусства идеальный образ, составляющий главное содержание вещи. Картина имеет дело с идеальной формой человеческого тела, которая есть «образ человечности», т. е. включает в себя все признаки человека как существа родового, а также те индивидуальные черты, составляющие неповторимый облик отдельного конкретного человека. Получается портрет конкретного лица. Но это лишь элементарное собирание отдельных физиологических черт, что не выявляет духовность человека. Тело человека не есть просто кости и мясо, но сосуд живущего в нём духа.

Тела без духа не существует. В этом смысле тело есть нерукотворная икона человеческого духа, а портрет, если ищет передать более глубокое сходство, нежели просто природное, оказывается искусственной иконой этой нерукотворной иконы. Словом, всякое искусство, если это не примитивный натурализм, сознательно или бессознательно ищет передать лик Христов. Но портрет фиксирует лишь одномоментное состояние феноменологии духа, многообразного в своих состояниях и проявлениях. Мимолётное состояние духа принимается за его адекватный образ. Здесь намечается граница портрета. Икона, в церковном значении этого слова, соблюдая портретное сходство, не претендует на исчерпывающую адекватность передачи духовности.

Искажение в понимании целей и смысла церковного изобразительного искусства неизбежно сопровождается отступлением от него. Доминирующим становится не вероучебный аспект, а эстетический. И как следствие основной упор в процессе иконописания делается не на внутреннее делание, не на умную молитву, а на внешнее научение или образование (Симон Ушаков), на совершенствование технического мастерства (В.М. Васнецов). Устраняется влияние Церкви на искусство (или культуру), ставит его в зависимость от субъективного вкуса художника, привнося черты натурализма и дилетантизма, что свидетельствует о низком уровне церковного сознания, выразившемся в упадке русского иконописания, а также в русском авангарде [12].

Итак, духовное пространство западного мира представляется как модернизация самой религиозной системы. Возникает тенденция подчинения церкви государству с одновременным отчуждением внутренней религиозной жизни в сферу частного интереса. Происходила, с одной стороны, десакрализация идеи человека, а с другой стороны, его натуралистическое понимание. Обе тенденции вели к тому, что из образа и подобия Божия, из творения Божия человек всё более превращался в творца или высший продукт развития природы.

Наряду с этим укреплялась третья тенденция: прикрепление личности к социуму, её истолкование не просто как общественного существа, но как совокупности общественных отношений. Человек обращается к самому себе. Его занимают процессы, происходящие в нём самом, поиски своего места в ряду вещей мира, в контексте социальных отношений. Духовное пространство православной культуры воплощает в жизни религиозное начало, не исключая светскую культуру, которой, однако, приписывается относительная временная ценность. На Руси светское, мирское пространство было нерушимым потому, что соотносилось с нерукотворным домом Божиим. Отрицание религиозных отношений влечёт за собой упадок светской культуры.

Список источников и литературы

1. Лебедев С.Д. О двух ветвях нашей культуры // Интернет-журнал Сретенского монастыря. URL:http://www.pravoslavie.ru/jurnal/040329140532.htm (дата обращения 25.10.2016) 2. Доусон К.Г. Религия и культура. – СПб.: Алетейя, 2000 URL: http://www. gumer.info/bogoslov_Buks/Relig/Daws/10.php (дата обращения 25.10.2016) 3. Успенский Л.А. Богословие иконы Православной Церкви. / Изд-во Западноевропейского экзархата Московской патриархии. – М., 1989. 4. Дмитриева Н.А. Краткая история искусств. – М., 1990.  5. Maulbertsch, Franz Anton. URL: https://commons.wikimedia.org/wiki/ Category:Franz_Anton_Maulbertsch#/media/File:Franz_Anton_Maulbertsch_-_The_Trinity_-_WGA14698.jpg (дата обращения 01.10.2016)  6. Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. – М., 1998.  7. Православие и экуменизм. Документы и материалы. 1902–1998. ОВЦС МП, 1999.  8. Рисунок. Живопись. Композиция. Хрестоматия. – М., 1989.  9. История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. Т. 1. Изд-во Академии художеств. – М., 1962. 10. Келеберда Н.Г. Икона в контексте духовности: автореф. дисс. … к. философ. н.: 09.00.13. – Ростов-на-Дону, 2002. – 182 с.: ил. РГБ ОД, 61 03-9/163X // Библиотека диссертаций / URL: http://www.dslib.net/religio-vedenie/ ikona-v-kontekste-duhovnosti.html (дата обращения 25.10.2016) 11. Философия русского религиозного искусства. Антология. – М., 1993. 12. Тарасов Ю.О. Икона в русском авангарде.1910–1920 х гг. // Театральная библиотека. URL:http://lib.vkarp.com/2010/04/29/%D0%BE-%D1% 82 %D0 %B0 %D1 %80 %D0 %B0 %D1 %81 %D0 %BE %D0 %B2%D0 % B8 %D0 %BA %D0 %BE %D0 %BD %D0 %B0%D0 %B2%D1 %80 %D1 %83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BC-%D0%B0%D0% B2 %D0 %B0 %D0 %BD %D0 %B3 %D0 %B0 %D1 %80 %D0 %B4 %D0 % B5-1910/ (дата обращения 25.10.2016)

Келеберда Н.Г. (Россия, г. Ростов-на-Дону)