Таруса. 9 марта 2013 года.

Господь смилостивился над нами — двадцать лет назад по ходатайству верующих открыли храм, единственный на тридцать верст вокруг. Его открыли зимой, приехал из Москвы батюшка, Леонид Гвоздев, молодой, высокий, интеллигентный, в очках, весьма немногословный. Это был его первый приход. Раньше работал в институте философии. Женат. К тому времени в семье было уже трое детей. Сейчас пятеро.

Со своими детьми, с двумя старшими мальчиками, батюшка расчищал территорию, выносил из храма «стеклопосуду», сам смастерил из оргалита первый иконостас. Храм открьши на Крещение, и службы начались. Люди несли спасенное и убереженное, доставшееся по наследству: иконы, утварь, давали деньги, кто как помогал. Внук последнего священника нашего храма, репрессированного в 1930-х годах отца Николая Успенского, художник Борис Александрович Успенский подарил шитые покровы из храма и облачение своего деда.

На первую Пасху пришла вся Таруса, церковь не вместила всех, и стояли вокруг храма стар и млад со свечками, встречая крестный ход, который шел по грязи и колдобинам только что освобожденного от хлама церковного двора. Так был снят первый «культурный слой» на пути восстановления, возрождения, в надежде воскресения, которая нам воссияла в ту первую Пасху. С Божией помощью нашелся архитектор-реставратор, настоящий знаток своего дела.

С Божией помощью прибыла бригада строителей, согласных жить в сарае и работать по шестнадцать часов в сутки. С Божией помощью и неустанными трудами батюшки добывались кирпич, доски, бревна, камень, медь на крышу… Все, что нужно. Чудом художники за одно лето выполнили первый иконостас. Чудом нашлись кованые решетки с окон храма. Они служили забором у одной старушки в соседней деревне. Чудес было много, всех не перечислить, Помогал город, помогали строители и предприниматели, просто люди — своим трудом и сбережениями, помог Союз художников деньгами и выставками работ в пользу храма, писатели и артисты — концертами.

Всеобщим праздником осенью 1991 года было возведение колокольни и воздвижение на ней креста. Так появилась на Воскресенской горе в Тарусе вертикаль, видная отовсюду, не труба, дымящая и смердящая, а свеча Богу — труждающимся на радость, на укор нерадивым. И зазвонил колокол на всю Тарусу!

Сейчас нашему храму двадцать лет. Поднялись и купол, и главки. У нас резной иконостас, и иконы выполнены лучшими мастерами, и стены храма расписаны. А осенью 1997 года установили каменный резной крест в память всех православных христиан, похороненных на заброшенном погосте вокруг храма, построена крестильня, ухожен церковный двор. В общем, у нас в Тарусе храм Воскресения Христова восстановлен, и его бытие влияет на всю здешнюю жизнь как закваска в Евангельской притче.

Теперь уже стали привычными радость и удивление всех, кто впервые входит в него, и их недоумение: «Кто и как создал эту красоту?» Но ведь недаром Таруса — город художников. Руководство по внутреннему убранству храма было возложено на Ирину Васильевну Ватагину — дочь знаменитого скульптора В. А. Ватагина. Ирина Васильевна — известный иконописец и художник-живописец, с юности училась иконописи и реставрации у монахини Иу-лиании (Марии Сергеевны Соколовой). Сделаем небольшое отступление и почтим память Ирины Васильевны. Из статьи о ней Инны Шульженко: «Пасхальными днями 2007 года преставилась по Господу Ирина Васильевна Ватагина, знаменитый иконописец, благоукрасительница и прихожанка нашего Воскресенского храма. На панихиде перед погребением на старом тарусском кладбище отец Леонид сказал: «В Свято-Никольском храме в Москве на Маросейке, прихожанкой коего была Ирина Васильевна, ее отпевали четырнадцать священников и три диакона. Среди них были священнослужители из Троице-Сергиевой Лавры, в росписи и восстановлении которой Ирина Васильевна принимала большое участие. На отпевании также присутствовали профессора и преподаватели Московской Духовной академии, ректор Свято-Тихоновского гуманитарного университета протоиерей Владимир Воробьев и протоиерей Дмитрий Смирнов. Будучи главой иконописной школы, Ирина Васильевна была профессором Свято-Тихоновского гуманитарного университета, и храм был полон ее учеников».

Продолжим рассказ о художниках, участвующих во внутреннем убранстве церкви Воскресения. Супруги, художник-живописецИрина Старженецкая и скульптор Анатолий Камелин, впервые круто повернули свое творчество в этом направлении, и именно на них выпала основная часть работы. В этой работе также принимали участие Евгений Утенков и Юрий Мачерет. Мы поминаем о здравии наших благоукрасителей, подаривших нам эту красоту. Их гораздо больше, чем мы упомянули: Мария Ватагина, Татьяна Ерохина…

Сорок восемь храмов было в Тарусском уезде в начале XIX века, а в нынешних границах района — двадцать один. Во всем уезде лишь в Тарусе зазвонил колокол и позвал к возрождению. Четыре храма откликнулись на зов и начали этот путь. Все они входят в тарусский приход, и настоятель у нас один — отец Леонид Гвоздев, и помощь идет в основном отсюда — от тарусской церкви Воскресения.

Наш рассказ о восстановлении четырех из сорока восьми порушенных в разные времена храмов вокруг Тарусы, сорок один ждет своего часа. Когда этот час наступит, знает только Бог, а наше дело — его приближать. Многие жители сел на нашей земле уже приступили к этому святому делу. В селах Трубецкое, Барятино, Лопа-тино это стремление родилось и развивается.

Как и в других уездных городах России, в XVIII столетии на главной площади Тарусы был возведен каменный собор. Площадь эта называлась Соборной, собор был освящен во имя первоверхов-ных апостолов Петра и Павла, и был он, да и теперь остается, главной доминантой города. В советское время собор просуществовал до 1934 года. Последним священником был епископ Серафим Ко-котов, прослуживший здесь до самого закрытия храма.

В 1936 году епископ Серафим был арестован и приговорен к пяти годам заключения. Из ссылки он не вернулся. В 1934 году храм начали разрушать. Остались от собора только стены — ни куполов, ни колокольни. Тарусяне решили восстановить свой центральный собор и подали соответствующее прошение, которое в конце концов было удовлетворено.

Началось восстановление Петропавловского собора 12 июля 2001 года торжественной архиерейской службой, которую совершил Митрополит Калужский и Боровский Климент в нашей Воскресенской церкви, и крестным ходом с иконами святых апостолов Петра и Павла к собору. Там, у входа в храм, на площади при огромном стечении народа был отслужен молебен, послуживший началом возрождения храма.

Все необходимые замеры и чертежи выполнил московский архитектор Александр Любешкин, он же осуществлял архитектурный надзор, а строительством руководил отец Леонид.

Самым торжественным запомнился тот день, когда на колокольню высотой почти тридцать метров поднимали колокола. Самый большой из них весит восемьсот двадцать килограммов. Колокола были установлены на постаменте на всеобщее обозрение и буквально золотом горели на жарком июльском солнце. Поднимали его ручной лебедкой, поддерживали руками в узких для него проходах колокольни. Наконец над Тарусой раздались его глухие удары. Звонил Петр Гвоздев — профессиональный звонарь, сын нашего отца Леонида. Дождались! В Тарусе восстановлен центральный собор на главной площади города. Вырос храм руками Олега Спирина, Николая Шугаева (тарусского сварщика), Павла Кравченко, Игоря Завьялова (бас в церковном хоре), Александра Ирдина (мастер на все руки) и др.

8 Тарусе в Игумновом овраге испокон веков бьет мощный ис точник чистой воды. В былые времена здесь стояла кирпичная ча совня, и именно от нее начинались в Тарусе крестные ходы с Боголюбской иконой Божией Матери, чудотворный список которой был в Воскресенском храме. В 1848 году спасла Божия Матерь наш город от холеры, унесшей тысячи жизней в Калужской и Тульской губерниях. Тарусяне, взяв икону, отправились крестным ходом во круг города. Холера обошла Тарусу стороной.

Восстановление началось, и уже в 2008 году была построена новая часовня на месте разрушающейся старой. Самой первой в округе Тарусы после храма Воскресения Христова была восстацовлена церковь в честь святого евангелиста Иоанна Богослова в селе Кузьмищево. На горке, у самой дороги на Серпухов, стоит теперь белый скромный храм. Как рассказали нам прихожане этого храма, последним священником перед его закрытием был отец Илия, прах которого сейчас покоится на Кузьми-щевском кладбище.

9 октября 2000 года, в день памяти святого евангелиста Иоанна Богослова, люди вошли в храм на первый праздничный молебен. Реставрационные работы продолжались почти пять лет. Наконец 6 ноября 2006 года было великое освящение храма Митрополитом Калужским и Боровским Климентом. Белые стены, иконостас, вы полненный теми же художниками, которые украшали наш тарусский Воскресенский храм: И. В. Ватагиной, И. А. Старженецкой, Н. Г Утенковым. Казалось, что церковь будет построена когда-ни будь в будущем, когда будет больше средств и сил. Но нашелся не равнодушный и щедрый человек. «Этот благотворитель — Валерий Гарипов, будем молиться о его здравии и спасении души» — так сказал отец Леонид в своем слове перед освящением креста. Много сил и старания положили на восстановление храма тарусские строители и их бригадир Игорь Завьялов.

Наверное, нет красивее места в окрестностях Тарусы, чем село Истомино на речке Таруске. Она, эта речка, здесь полноводная, течет в высоких берегах, огибает под крутым обрывом деревню Слободку, в ивняковых зарослях течет дальше к Ильинскому омуту. И все это в восьми — десяти километрах от Тарусы.

еперь издалека, от самого шоссе, снова виден золотящийся на солнце высокий медный шпиль церкви и на нем золотой крест. А еще совсем недавно поверженный остов этого шпиля лежал возле храма в зарослях крапивы. И самого Успенского храма фактически не было. Что же случилось с прекрасным храмом, построенным в XVIII веке графом Иваном Толстым, а в XIX веке — перестроенным, обновленным? В таком виде встретил он безбожные времена и устоял, уцелел — единственный на всю округу. В 1910— 1938 годы в Успенском храме служил священник Дмитрий Молчанов. Будучи уже в преклонных годах, семидесяти трех лет, в 1938 году он был арестован и осужден по 58-й статье за антисоветскую деятельность и сослан в Казахстан сроком на пять лет. О его дальнейшей судьбе ничего неизвестно, из ссылки он не вернулся.

В последние времена, перед закрытием, постоянного служащего батюшки не было. Священники приезжали из других мест — только на службу. Храм закрыли. Говорили, что временно: нет священника. А теперь, по прошествии тридцати лет, в разграбленном здании даже пола не было.

Приехали из Протвина на жительство в Истомино Нина Сергеевна и Михаил Николаевич Ерохины, люди не старые, строители по профессии. Захотели жить в деревне, чтобы храм был. Их мечта и твердое намерение — восстановить истоминский храм в честь Успения Пресвятой Богородицы. Постепенно нашлись Михаилу и Нине помощники.

Летом 2005 года стараниями старших детей детского православного лагеря с отцом Андреем во главе расчищена территория храма, выкорчеваны деревья, выросшие на месте трапезной. И конечно, в постоянных помощниках — тарусский приход храма Воскресения во главе с отцом Леонидом. Нашлись Михаилу и Нине еще помощники, работающие не за страх, а за совесть. Это Василий Константинович Коржос — тарусский житель; Александр Владимирович Фетисов переехал из Протвина. Работы по возрождению Успенского храма продолжаются. До конца еще далеко. Все лето 2007 года восстанавливали колокольню и упавший шпиль.

Большим праздником стал день 19 апреля 2008 года, когда этот шпиль был установлен, не нем укреплен золотой крест. На звоннице зазвонили девять колоколов. На самом большом из них отлиты имена Нины и Михаила Ерохиных и жертвователей на это благоугодное дело.

Село Вознесение в пятнадцати километрах от Тарусы называется по имени храма, построенного в XVIII веке владельцем села помещиком С. А. Чаплиным. Это единственный в Тарусском уезде двухэтажный храм, возведенный по индивидуальному проекту. В селе уже не осталось никого, кто помнил бы прежние службы в храме, престольные праздники: на Вознесение, на Казанскую. Но как разрушали храм в 1930-х годах помнят, как сбросили колокола, а потом били их на куски, чтобы продать на металл. Только проку от продажи не было. Возчик пропил все деньги и три дня в селе не появлялся, а когда объявился, сказать, что с ним было, ничего не мог. Забыл.

Учитель Виктор Владимирович Стручков выполнил с учениками уникальный макет из картона — реконструкцию храма в масштабе 1:75 по чертежам и фотографиям, найденным в архивах. И все увидели, каким храм был и каким должен бы стать после восстановления. В ожидании лучших времен группа сельчан собиралась сначала на холодной террасе бывшего совхозного детсада, а затем с большим трудом добилась освобождения совхозного «холодильника», бывшего когда-то церковным погребом или амбаром.

Небольшое кирпичное строение с купольным покрытием неподалеку от собора стало их новым малым храмом. Собрали пожертвования с односельчан и на эти небольшие деньги самостоятельно отремонтировали крышу, побелили стены. Тарусские мастера возвели над храмом главку и крест и соорудили небольшую алтарную преграду к Царским вратам. Тарусский священник отец Андрей изготовил престол для алтаря.

Отец Леонид освятил этот малый храм Вознесения в феврале 2004 года. Собрались односельчане на это радостное событие, небольшой храм не вместил всех, село-то немалое. А перед самым освящением пришел привет из прошлых времен. Татьяна Анохина, внучка последнего священника Вознесенской церкви — отца Федора Воинова, передала фотографии семьи батюшки.

Е.П. Морозова-Утенкова

Церковь и церковное управление на Урале

Во второй половине XIX — начале XX в. на территории Урала существовали следующие епархии:  Вятская(с 1657 г.), Пермская (с 1799 г.), Екатеринбургская (отделена от Пермской в 1885 г.), Оренбургская (с 1799 г.), Уфимская (отделена от Оренбургской в 1859 г.).

В 1891—1893 гг. на территории Пермской епархии был основан Белогородский Свято-Николаевский православно-миссионерский мужской общежительный монастырь. В нем проживало 400 монашествующих и послушников, он имел собственную типографию, мастерские, 600 десятин земли. Это был самый крупный монастырь епархии. А самым богатым монастырем на Урале с ежегодным доходом 140 тыс. руб. считался Верхотурский монастырь Екатеринбургской епархии.

В 1877 г. в Пермской губернии насчитывалось 44 тыс. десятин церковно-монастырских земель, в 1910 г. — почти 578 тыс. десятин.

Православная церковь занималась решением духовно-нравственных задач, в ее функции входила регистрация рождения и кончины прихожан, а также освящение свадебных и других обрядов, подготовка священнослужителей, строительство храмов, благотворительная деятельность.

Церковь на Урале активно вела миссионерскую деятельность. В 1873 г. в Пермской епархии открылось отделение православного миссионерского общества.

В 1888 г. была учреждена должность епархиального миссионера, который подчинялся архиерею. В 1884 г. на приходское духовенство была возложена обязанность обучать детей в 1-классных (2-годичных) и 2-классных (4 годичных) церковноприходских школах.

В 1897 г. в Пермской губернии насчитывалось 771 начальное учебное заведение ведомства Святейшего Синода, в которых числилось 19 930 учащихся (в т. ч. 4208 учениц).

Старое городское тарусское кладбище

До революции 1917 года в городе Таруса было две действующие церкви, по традиции около них располагались кладбища. Возле Воскресенской церкви находилось старое кладбище, где были похоронены почетные граждане, купцы. В годы советской власти церковь закрыли и разорили кладбище. На месте этого кладбища стоят дома.

На месте нынешнего городского сквера до революции было кладбище, относящееся к собору Петра и Павла. Храм и кладбище закрыты в ЗО-е годы. Когда перекапывали клумбы при благоустройстве сквера, то обнаружили человеческие останки и остатки памятников.

На улице Садовой также располагалось кладбище, некоторые могилы были перенесены на тарусское городское кладбище, остальные были уничтожены. После уничтожения кладбища на его территории построены дома. Неуважение к захоронениям предков и пренебрежение к традициям привели к печальным результатам. В конце 30-х годов при постройке фундаментов домов использовались надгробные плиты, и в середине 90-х при проведении ремонтных работ на улице Р. Люксембург (бывшая Кладбищенская) в фундаменте некоторых домов были обнаружены фрагменты могильных плит XIX века.

Таким образом, разорение храмов и кладбищ возле них, городских кладбищ привело к потере мест захоронения не только простых горожан, но и людей, много сделавших для города. Например, почетных граждан Тарусы — купцов Позняковых, которые построили в городе больницу, занимались благотворительностью, за что получали заслуженные награды.

Крайне важно сохранять могилы, не доводить до разорения и запустения кладбища, проявляя тем самым уважение к людям, внесшим вклад в историю города и страны. На территории Тарусы сохранилось всего несколько дореволюционных могил — художника В. Э. Борисова-Мусатова и семьи Вульфов.

Место, где сейчас находится тарусское городское кладбище, археологи определили как место расположения древней тарусской крепости. Здесь были найдены предметы в виде керамики, ножей, пряслиц, бус, подвесок и достаточно редкий предмет вооружения — наконечник стрелы, датируемый XI — первой половиной XIII века. Именно к этому времени Таруса стала существовать как город. Это убедительно доказал археолог Андрей Сергеевич Фролов, много лет проводивший археологические исследования Тарус-ского района и Калужской области. Место расположения начального ядра Тарусы подтверждается еще и косвенно. Нигде бодее на территории города не было найдено не только культурного слоя, но и отдельных вещей, несомненно, относящихся к XI—XIII векам.

Высокий правый берег реки Тарусы у тарусского городского кладбища, прорезанного глубоким оврагом, запруженном при пересечении с улицей Луначарского. Данное расположение для древней крепости наиболее характерно, так как овраг или русло небольшой реки, ручейка, впадающего в реку, создавали дополнительную защиту (помимо деревянных и земляных укреплений) для жителей и служили естественным препятствием в случае военной опасности.

Треугольный мыс, на котором располагалось тарусское городище, — первоначально укрепленное поселение, а иными словами — кремль. Именно здесь, на краю кладбища, находятся могилы наших современников. Сам факт обнаружения городища вполне прозаический. До начала 1970-х годов площадка городища ежегодно распахивалась и засаживалась картофелем. На этой пашне более четверти века назад обнаружены первые находки, которые можно отнести к домонгольской эпохе. Место, где расположено кладбище, представляет интерес с точки зрения археологии как место расположения древней крепости.

Современное название кладбища: Старое городское тарусское кладбище.

Типологическая принадлежность: наличие могил и надгробий людей, связанных с развитием науки, культуры и искусства. Имеются могилы героев — партизан, ветеранов, заслуженных учителей. Кладбище было открыто в 1934 году. Самые ранние сохранившиеся памятники на могилах относятся к 1935—1937 годам. В настоящее время захоронения проводятся по особому разрешению на семейных участках.

Адрес кладбища: Калужская область, Тарусский район, город Таруса, ул. Р. Люксембург. Главный вход находится в конце улицы. На юго-западе от входа расположена березовая роща.

Кладбище находится на высоком берегу реки Тарусы. Далее от края кладбища крутой спуск ведет к реке. На западе кладбище окружает смешанный лес. От городских построек его отделяет глубокий овраг на северо-востоке.

Старое городское тарусское кладбище разделяется тремя дорожками на три сектора, нет четких линий и рядов. Могилы расположены беспорядочно, на плане определить место захоронения сложно. В настоящее время городские организации не имеют плана кладбища, списков имен погребенных и схем расположения могил. Разрешение на захоронение, по свидетельству работников коммунальных служб, последние 20 лет выдавалось после выхода на место и осмотра места предполагаемого захоронения работником коммунальной службы города.

Работа по восстановлению плана кладбища с пометкой существующих памятников и восстановление мест захоронений людей, связанных с жизнью Тарусы, требующих ухода в связи с потерей родственников, велась в течение года. План сделан на основе архитектурного осмотра и замера современного расположения захоронений, список которых постоянно пополняется.

На сегодняшний день точно установлены могилы: писателей — К. Г. Паустовского, А. И. Шеметова, С. А. Крутилина, Н. Б. Богданова, Г. И. Грановского, Н. Д. Поташинского (Оттена), Е. М. Голы-шевой; художников и скульпторов — Д. В. Горлова, В. А. Ватагина, И. В. Ватагиной, В. В. Журавлева, Н. В. Крандиевской, А. Л. Ржевской, Э. Е. Мазнева, В. В. Фаворской, И. И. Чекмазова, Ю. Б. Щербакова, С. А. Цветкова. С именем Цветаевой связаны имена: А. С. Эфрон, В. И. Цветаевой, С. И. Шевлягина, Ады Александровны Шкодиной. Интерес представляет семейное захоронение известной купеческой семьи Ельцовых. Известны могилы создателей Тарусской картинной галереи Б. П. Аксенова, С. С. Калекина, первого общественного директора краеведческого музея Н. М. Арутюнова, В. Я. Цветкова.

На этом кладбище похоронены две жены К. Г. Паустовского — Екатерина Степановна Загорская и Татьяна Алексеевна Паустовская и его два сына Вадим Константинович и замечательный художник Алексей Константинович. Здесь покоятся ученые: профессор Борис Михайлович Лобач-Жученко, доктор технических наук Г. И. Микулин; заслуженные тарусяне: Ф. Л. Мартино — медсестра районной больницы и О. П. Черняева — врач районной больницы, спасшие во время Великой Отечественной войны 69 раненых советских солдат; Ф. Г. Шумилин — партизан, командир диверсионной группы; И. Н. Кустов — председатель колхоза «Заря»; Т. Я. Пи-воварова — директор фабрики художественной вышивки; В. Д. Ушаков — ветеран ВОВ, председатель Совета ветеранов. Многие могилы требуют ухода и ремонта.

Мы видим, к чему привели действия новых властей после революции 1917 года, когда были разорены храмы и кладбища. Утрачены памятные места, связанные с именами известных людей, следовательно, теряется связь поколений, уважение к традициям, памяти, что является показателем культуры.

Важно помнить не только о выдающихся писателях, художниках, героях, орденоносцах, но и малоизвестных людях, вложивших пусть небольшую, но очень важную частичку своего труда в дело культурного и экономического развития края. Такими именами дополняется список людей, захороненных на старом тарусском городском кладбище. Администрации города будут предложены объекты, требующие особого внимания, в связи с отсутствием ухода.

В.А. Губарева

Духовное образование на Урале

Отличительной чертой духовного сословия была его замкнутость, во многом объяснявшаяся тем, что и посословным ученикам был практически запрещен доступ в духовные учебные заведения, тогда как все сыновья представителей духовных ассоциаций обязаны были пройти курс обучения в духовной школе, причем чем выше был уровень полученного ими образования, тем больше препятствий ставило законодательство для их выхода из духовного сословия.

К началу XIX в. Урал обслуживали три духовные семинарии — Вятская, Казанская и Тобольская. Хотя обучение в семинарии считалось обязательным, большинство семей духовенства не имело возможности отправлять туда своих сыновей и оплачивать их пребывание в семинарии до конца курса. Поэтому по-прежнему преобладало домашнее обучение, а избыток мест в штатах приходских церквей позволял и при весьма незначительной профессиональной подготовке достигнуть священнического сана.

Хотя в 1800 г. открылись Пермская и Оренбургская семинарии, в целом положение с церковными кадрами не изменилось.

В 1818 г. была предпринята реформа духовной школы. Россия делилась на четыре духовно-учебных округа, возглавлявшихся духовными академиями (Петербургской, Московской, Киевской и Казанской). Уральские епархии входили в Казанский округ, но открытие Казанской духовной академии произошло лишь в 1842 г., а до этого времени Казанский округ был присоединен к Московскому.

В середине XIX в. духовные школы всех уровней объявлялись доступными для учеников разных сословий.

В 1850 г. были отменены постановления, принуждавшие священно-служителей обучать своих сыновей в духовных учебных заведениях.

Однако реальные изменения в положении духовенства были значительно меньше тех, на которые рассчитывало правительство. Выход из сословия действительно увеличился, но вступление в него иносословных по-прежнему было затруднено. В то же время представители низших сословий смогли воспользоваться открытостью духовной начальной школы, стоимость обучения в которой была ниже, чем в соответствующих светских учебных заведениях.

Книги — в огонь!

Мы — в книгохранилище. Бесконечные стеллажи с бесчисленными книгами. Великое множество книг. Тоненькие брошюры и неподъемные тома; книги в солидных картонных переплетах и в мягких обложках; собрания сочинений и ежемесячные издания; романы и сборники стихов; летописи и учебники; воспоминания и научные монографии; книги на разных языках — тысячи, десятки тысяч томов! В наше время мы так привыкли к книгам, что относимся к ним как к чему-то самому необходимому. Без книги, без печатного слова мы, что называется, ни шагу. Из книг мы черпаем знания, по книгам изучаем науки, на их страницах знакомимся с великими людьми, с их мыслями, с их вдохновляющим примером. Книга раскрывает перед нами тайны природы и человеческой души. Книга — наш великий друг. Но дело не только в этом. На страницах книг с помощью изобретенных людьми условных значков — букв— зафиксировано то, что ученые называют «информацией». Бесценный плод, великая сокровищница знаний.

Представьте себе на минуту, что все сведения, содержащиеся в книгах, оказались бы уничтоженными. Это было бы колоссальной потерей для человечества. Ведь в книгах отражены знания, накопившиеся веками. Восстановление их заново по памяти было бы далеко не так просто, а в ряде случаев и невозможно. Многое пришлось бы начинать сначала. Ведь до сих пор не раскрыты еще многие старинные секреты, тайны, которые уже были вырваны людьми у природы, но не дошли до нас. Может быть, не дошли потому, что секрет ревниво оберегался и, переходя от отца к сыну, так и не попал на страницы книг.

Книга — самый надежный хранитель и распространитель человеческой мудрости, незаменимый спутник прогресса. И современное человечество должно быть глубоко благодарно своим далеким предкам, которые изобрели письменность. Сначала это были рисунки, изображающие окружающую жизнь. Потом они превращались в знаки, имевшие определенный смысл. И, наконец, стали буквами алфавита, с помощью которых можно записывать слова.

Уничтожить книгу — значит лишить знания. Владеть книгой — значит владеть знанием. Если так, то книга должна служить только религии, решила церковь. Вот почему долгие годы письменность была привилегией жрецов, священнослужителей, отцов церкви. Народ должен был оставаться неграмотным. А если и существовали книги, предназначенные для сравнительно «широкого» читателя, то их создание преследовало одну-единствбнную цель: утвердить господство власть имущих, господство церкви.

С той поры, как христианство стало государственной религией Римской империи, отцы церкви начали планомерное наступление на всевозможные языческие верования прошлого. Новая церковь укрепляла свое господство. И чтобы достичь его, надо было, с одной стороны, полностью подчинить себе книгописаиие, с другой—поставить надежную преграду на пути антихристианских, языческих книг. Появились сочинения отцов церкви, в которых христианам настойчиво рекомендовались для чтения вполне определенные книги. И, наоборот, книги, которые так или иначе были направлены против христианской церкви, объявлялись вредными и бесполезными. Но скоро настал черный день, когда по приговору церкви был казнен человек, казнен только за то, что был не согласен с христианским учением. Запылали костры инквизиции. А вслед за этим была объявлена и беспощадная война книгам. Вспыхнули новые костры. Теперь сжигали не только людей, но и их мысли… Уничтожая своих противников, святая церковь старалась уничтожать также их мысли, запечатленные на бумаге. Книги — опасней еретиков. Человека можно казнить, и он умолкнет навсегда. Но книги… Они еще опасней. В них еретик останется жить. Со страниц книг он будет говорить с тысячами людей, внушать им опасные мысли. Каждая книга — это еще один противник. И поэтому еретические книги — в огонь! «С IV столетия,— образно сказал Герцен,— человечество перестало смеяться, оно все плакало, и тяжелые цепи пали на ум…» «Надо положить конец книгопечатанию»,— заявил римский папа Клемент VII. «Богомерзостен пред господом богом каждый,— проповедовали православные церковники,— кто возлюбил геометрию, кто учится астрономии и греческим книгам».

Это было одно из самых величайших варварств в истории человечества. Редчайшие богатства человеческой мысли безжалостно уничтожались. Если книги,— сказал арабский калиф Омар, по приказанию которого было уничтожено немало книжных сокровищ,— содержат то же, что и коран, то они излишни. Если же в них есть то, чего нет в коране, тогда они вредны. В обоих случаях книги заслуживают того, чтобы их сожгли…» Знания, науку святые отцы объявляли безумием, порождением дьявола. Шли века. Католическая церковь становилась все более могущественной. Подчинив себе Западную Европу, она протянула свои зловещие щупальца и на другие континенты. Начало второй половины XVI столетия. Завоевательные грабительские войны испанских конквистадоров. И буквально по пятам за ними следуют монахи. У этих неукротимых фанатиков одна цель— вырвать с корнем и уничтожить все, что противостоит христианской религии.

Вот один из них, францисканец Диего де Ланда, во главе вооруженного отряда, верхом на коне, с крестом в руке торжественно вступает в одну из древних столиц. Внимание монаха привлекает городской храм. Солдаты тотчас проникают внутрь, надеясь поживиться какими-нибудь ценностями. Но фанатичного францисканца «интересуют» совсем иные сокровища… И вскоре они были обнаружены. В одном из помещений храма солдаты нашли огромную библиотеку с древними рукописями. — Все книги — на площадь! — приказал монах. И солдаты в течение многих часов без устали носили бесчисленные рукописи и свитки и складывали их на площади перед храмом. Когда была принесена последняя книга, Диего де Ланда сказал:

— Эти книги не содержат ничего, кроме суеверий и вымыслов дьявола. И потому должно предать их огню… С этими словами он поднес к рукописям горящий факел. Так была уничтожена созданная многими поколениями история знаменитого южноамериканского народа майя, достигшего высокой для сво его времени ступени цивилизации… Почти такая же участь постигла письменность другого южноамериканского народа, населявшего территорию Перу,— древних инков.

Но это произошло еще до вторжения европейцев. Однажды страшная эпидемия охватила страну. Каждый день умирали сотни людей. Что сделать для того, чтобы прекратить ужасный мор? С этим вопросом правители страны обратились к… оракулу. Его ответ покажется нам с вами нелепым и чудовищным: следует немедленно уничтожить и запретить письменность.

Но правители инков отнеслись к предсказанию оракула вполне серьезно. Все рукописи, все письменные памятники были немедленно сожжены, а пользование письмом запрещено под страхом сурового наказания. Великое множество книг было сожжено и уничтожено в средние века по указаниям святой инквизиции. Римская церковь составила особый список — «индекс» запрещенных книг, который существует до сих пор и периодически обновляется и переиздается. В этот черный список наряду с научными сочинениями, авторы которых поднимали свой голос против религии, внесены и такие всемирно известные книги, как романы Эмиля Золя, Александра Дюма, Анатоля Франса, Виктора Гюго, Густава Флобера и многие-многие другие.

Но было бы неверно думать, что святые отцы уничтожали все книги без разбора. Нет, книги, служившие церкви, бережно сохранялись в монастырских библиотеках, тщательно переписывались. Из них богословы черпали свое «духовное оружие». Здесь пусть сидит только тот, кто пишет реченья святого закона или свет отцов…— говорилось в наставлении монахам-переписчикам.— Прилежно собирайте сочинения, в которые не вкралось никакой лжи, чтобы рука пишущего двигалась по безопасному пути. Чудесное занятие — писать священные книги».

Нечто подобное происходило и в России. И здесь на протяжении многих столетий церковь безраздельно господствовала над книгой, над образованием, над школой. Духовная цензура свирепствовала и в России. По требованию цензоров в рясах были в разные годы запрещены и уничтожены сочинения Вольтера, Руссо, Радищева, Дарвина, Герцена… Всего сто пятьдесят лет назад министр духовных дел и народного просвещения князь Голицын издал инструкцию, в которой повелел использовать лишь те учебные книги, в которых не было ничего противоречащего священному писанию. А в конце прошлого столетия духовные цензоры запретили многие произведения Льва Николаевича Толстого. Церковь была могущественна. Она могла сжигать и преследовать ученых. Она могла запрещать и уничтожать книги. Но ей было не по силам уничтожить добытые знания, остановить изучение окружающего нас мира. И даже тогда, когда ей удавалось помешать в этом, познание истины только отодвигалось.

Комаров В.Н.

Церковь и церковное управление на Урале

В первой четверти XVIII в. в церковно-административном отношении Урал находился в составе огромной Сибирской и Тобольской митрополии, включавшей земли от Приуралья до Тихого океана.

Обширность епархии вынудила в 1707 г. учредить в Иркутске должность викарного епископа.

Викарный епископ — архиерей, который, не имея полной самостоятельности в управлении, должен был помогать митрополиту в осуществлении административно-хозяйственных функций на подведомственной ему территории.

В 1727 г. приходы Восточной Сибири выделились в отдельную Иркутскую епархию. С 1722 г., в рамках реформы церковного управления, при Сибирском и Тобольском митрополите была создана духовная консистория — особое коллегиальное учреждение, помогавшее архиерею в области суда и управления. В ее состав входили представители монашества, а позже и белого духовенства.

В административном отношении Сибирская епархия делилась в XVIII в. на духовные заказы, территория которых чаще всего совпадала с территорией соответствующего уезда. Духовные заказчики — главы заказов, являлись одновременно настоятелями соборных уездных храмов. На Урале действовали Верхотурский, Туринский, Краеноелободекий, Пелымекий, Воскресенский, Далматовский. Челябинский, Троицкий, Ирбитекий, Камышловский, Шадринский, Екатеринбургский, Невьянский, Алапаевский, Нижнетагильский и другие заказы. В их подчинении находились городские и сельские приходы, объединявшие при той или иной церкви 100-150 дворов.

При крупных храмах могло объединиться несколько приходов. В управлении церковной общиной принимал участие приходский совет выборных приходских поверенных из числа мирян, возглавлявшийся церковным старостой.

В 1768 г. ранг Сибирской и Тобольской епархии был понижен: новые архиереи ставились теперь не митрополитами, а епископами (с 1792 г. — архиепископами). Сама епархия стала именоваться Тобольской и Сибирской. Самые значительные перемены в церковном управлении Урала произошли в 1799 г. в связи с определением границ епархий в соответствии с границами губерний. За счет части приходов Тобольской епархии, а также приходов Вятской и Великопермской епархии, была создана Пермская и Екатеринбургская епархия с центром в г. Перми.

На территории края были учреждены еще две епархии: Оренбургская и Уфимская с центром в г. Оренбурге и Вятская и Слободская с центром в г. Вятке.