3 млрд людей используют дерево,уголь или навоз для приготовления пищи и обогрева

• Энергия — основной фактор, обуславливающий климатические изменения. На производство энергии приходится ок. 60% от выбросов парниковых газов, поэтому быстрый переход на низкоуглеродные чистые и возобновляемые источники энергии — основная цель долгосрочных проектов по климатическим изменениям.

• Поскольку доступность возобновляемой энергии в большой мере зависит отздоровья и функционирования экосистем,устойчивое управление землями и водами обеспечит надежные поставки энергии, в том числе и в бедных регионах мира.

Энергия является ключевым аспектом всех основных проблем и возможностей современного мира. Это основной фактор всех аспектов нашей жизни: работы, безопасности, климатических изменений, производства продуктов питания или повышения доходов. Исторически рост потребления энергии сопровождался повышением интенсивности использования ископаемого топлива, пресной воды и земельных ресурсов.

Однако эти ресурсы ограничены, и их добыча оказывает значительное негативное социальное и экологическое воздействие, оставляя углеродный отпечаток на земле. Производство, транспортировка и использование нефтепродуктов могут привести к загрязнению воды и разрушению сред обитания. Например, нефтяные разливы на некоторое время делают водоемы и окружающие территории необитаемыми, а горная добыча приводит к физическим нарушениям ландшафтов и созданию уродливых объектов, таких как горные отвалы и открытые карьеры .

Источники возобновляемой энергии — единственный правильный выбор для обеспечения энергии и удовлетворения потребностей, в частности в бедных сельскохозяйственных сообществах. При более близком рассмотрении таких источников возобновляемой энергии, как дрова, уголь и гидроэлектроэнергия, становится очевидным, что их доступность в большой мере зависит от здоровья и функционирования экосистем: земли и воды. К примеру, производство энергии и энергетическая безопасность могут быть под угрозой при нехватке водных ресурсов для производства термо- и гидроэлектроэнергии. Производство энергии повышает интенсивность конкуренции между разными способами землепользования (например, производство продовольствия и биотоплива) и может значительно ухудшить качество земли в будущем (например, из- за деградации земель или уничтожения лесов).

Чем может помочь нейтральный баланс деградации земель?

Сегодня на древесину (т. е. дрова и уголь) приходится ок. 10% от глобального потребления энергии. Во многих развивающихся странах, особенно удаленных, этот источник энергии является основным. Учитывая текущие тенденции изменения численности населения, урбанизации, экономического роста и относительной стоимости других источников энергии, можно предположить, что древесная биомасса будет важным источником энергии на протяжении многих десятилетий . Несмотря на то что использование дров в сельскохозяйственных общинах больше не считается основной причиной уничтожения или деградации лесов , добыча угля нарушает устойчивость экосистем и приводит к значительным потерям лесов, особенно в засушливых регионах . Методы комплексного управления землями предлагают множество способов устойчивого использования древесного топлива и угля для обеспечения энергетической безопасности, в частности для бедных сельскохозяйственных общин.

Выращивание деревьев за пределами леса, например в рамках агролесничества и лесопастбищ, а также небольшие лесопосадки могут обеспечить более устойчивую альтернативу вырубке лесов и лесных массивов. Глобальный рост потребности в чистой и возобновляемой энергии также будет способствовать расширению использования гидроэнергетики.

Потенциальная мощность неиспользуемых источников гидроэлектроэнергии в развивающихся странах огромна — она почти в четыре раза превышает текущие установленные мощности в Европе и Северной Америке83 . При неправильной реализации получение гидроэлектроэнергии может повлечь за собой ряд экономических, социальных и экологических рисков84 . Такие установки очень чувствительны к изменению количества осадков, засухам и деградации земель в верхних водосборных зонах, поскольку эти факторы могут изменить уровень воды и ее поток. Например, мощность калифорнийских гидроэлектросооружений значительно упала во время последних засух, когда поток воды остановился, что повлекло за собой экономический и экологический ущерб.

Большая часть этого ущерба возникла вследствие необходимости закупки и сжигания природного газа (это стоило калифорнийским налогоплательщикам 1,7 млрд долл. США), а также выброса дополнительных 13 млн тонн двуокиси углерода . Несмотря на то что такие природные явления, как засухи, предотвратить нельзя, можно обеспечить более эффективное управление ресурсами во время засух. Устойчивое управление водными и речными бассейнами позволяет снизить деградацию земель и эрозию почвы, что само по себе предоставляет экономный и естественный способ восстановления выработки гидроэлектроэнергии путем снижения количества осаждений86 и планирования мер по борьбе с негативными последствиями нехватки воды или стоков.

Для смягчения негативного воздействия на окружающую среду можно устанавливать мини- и даже микрогидроэлектростанции. Такие микростанции представляют собой эффективные, привлекательные и экономически обнадеживающие ресурсы, в частности для удаленных уголков мира, где отсутствуют возможности привлечения крупных инвестиций. Подобные сооружения показывают наилучшие результаты на здоровых землях.

• В настоящее время половина человечества (ок. 3,5 млрд человек) живет в городах .
• К 2030 году почти 60%населения Земли будет проживать на городских территориях .
• Ежегодно развитие городской инфраструктуры и промышленности отнимает 19,5 млн га сельскохозяйственных земель.
• Быстрая урбанизация сокращает доступность пресной воды, земельных и почвенных ресурсов, биологическое разнообразие, а также ухудшает здоровье людей .
• Для устойчивого развития городских территорий и сельскохозяйственных пригородов требуется комплексный подход к удовлетворению социальных,экономических и экологических требований.

Процессы индустриализации, глобализации и урбанизации привели к серьезным изменениям в землепользовании и формированию однозначных зависимостей между городскими и сельскохозяйственными территориями. Распределение труда, повышение мобильности населения и миграция, а также изменение социальных предпочтений изменили потоки товаров, людей и ресурсов. Хотя урбанизация и является частью здорового экономического развития, при бессистемной реализации она может оказать негативное воздействие на людей и окружающую среду. Города и пригороды часто находятся на плодородной земле, и неконтролируемое разрастание и перенаселение может повысить уязвимость городской среды к природным катастрофам из-за разрушения городских и пригородных ландшафтов .

Чем может помочь нейтральный баланс деградации земель?

Использование положительных аспектов урбанизации и усиление взаимосвязей между городскими и сельскохозяйственными территориями — хорошее начало для создания устойчивых городов и сообществ. В будущем при планировании городов следует учитывать нужды и возможности всего региона, а не только потребности города. Сегодня появляются новые методы строительства и организации экологически безопасной инфраструктуры, предусматривающие многофункциональное землепользование. Городские территории должны включать пригородные и сельскохозяйственные зоны.

Создание «зеленой мозаики» с комплексной зеленой инфраструктурой позволит соединить городские и сельскохозяйственные районы. Для поддержания здоровья и жизни на городских территориях следует предусматривать открытые зоны отдыха и среду обитания для естественной флоры и фауны, включая такие элементы, как городские леса и сады. Мозаичный ландшафт (или «зеленый» план территорий) может улучшить состояние городов. Он положительно влияет на жизнь и здоровье городских жителей. Кроме того, он позволяет поддерживать естественные природные процессы и защищать ценные ресурсы . Водная инфраструктура имеет особую важность.

Городам требуется много воды. Часто они располагаются возле источников воды, что может приводить к серьезным экологическим катастрофам. Изменение водных русел для удовлетворения городских нужд влияет на пользователей, находящихся выше и ниже по течению, одновременно увеличивая конкуренцию за воду между городскими и сельскохозяйственными территориями .

Устойчивое управление землями и водами должно стать частью планирования устойчивой городской и сельской среды. Планирование ландшафтов с учетом жизненно важных экосистемных услуг позволит улучшить подачу и качество воды, одновременно снизив риски засух и наводнений. С точки зрения водосборных площадей повышение эффективности управления землями позволит использовать естественные возможности экосистемы для удерживания воды, в определенной мере ослабляя и компенсируя ливневые стоки.

Леса также позволяют стабилизировать склоны, сокращать негативные последствия наводнений, эрозии почвы и оползней. На городских территориях озеленение крыш, установка водопроницаемых покрытий и устройство зеленых зон позволит абсорбировать воду и минимизировать ливневые стоки. Вдоль рек можно устраивать защищенные поймы для повышения объемов воды, протекающей по речным каналам, и для снижения нагрузки на дамбы .

Коркообразование на почве в Европе

Ежегодно вследствие разрастания городов и транспортной инфраструктуры Европа теряет плодородную почву в размере, равном площади Берлина. Коркообразование (постоянное покрытие почвы непроницаемым слоем зданий, асфальтных дорог, парковок и т. п.) приводит к необратимой потере экологических функций почвы. Из- за препятствования проникновению и испарению воды увеличивается объем стоков, что иногда приводит к катастрофическим наводнениям.

Все чаще города страдают от аномальной жары из-за недостаточного испарения в летний период. Ландшафты фрагментируются, а среда обитания становится слишком малой или изолированной для поддержки жизни определенных видов флоры и фауны. Навсегда утрачивается продовольственный потенциал почвы. Научно-исследовательский центр Комиссии определил, что из-за коркообразования ежегодно теряется четыре млн тонн пшеницы. В период с 1990 по 2000 гг. ЕС ежедневно терял не менее 275 га почвы, что составляло 1 000 км² в год, причем половина таких потерь приходилась на почву, покрытую слоями бетона и асфальта. Это значит, что каждые десять лет мы теряем площадь, равную Кипру.

Польза зеленых зон для здоровья

Одним из основным преимуществ обустройства зеленых зон в городах можно назвать очищение воздуха зелеными насаждениями. Деревья оказывают важное влияние на качество городского воздуха: например, они поглощают вредные газы из воздуха и собирают частицы загрязнений на своих листьях и стволах, снижают температуру воздуха через испарение, что может сократить формирование озона, а также производят кислород в процессе фотосинтеза. Более того, исследования показывают, что люди, имеющие доступ к парковым и зеленым зонам, меньше страдают от стрессов и нервных расстройств, ожирения, астмы, высокого кровяного давления и повышенного холестерина. Зеленые зоны предоставляют возможность бесплатного отдыха, особенно полезного для населения с низким доходом и меньшинств, не имеющих возможности пройти соответствующие медицинские процедуры или отправиться на отдых за город. Зеленые зоны также улучшают психическое состояние сообщества, стимулируя людей к социальной активности и взаимодействию.

Устойчивое управление землями в действии

Сокращение наводнений и экономия денег с помощью экологически безопасной инфраструктуры в штате Луизиана, США На протяжении многих лет гимназия Episcopal High School в Батон-Руж, Луизиана, была озабочена проблемой серьезных наводнений в окрестностях из-за неадекватной и устаревшей дренажной системы. Смета переоборудования дренажного трубопровода составляла ок. 500 000 долл. США.

В 2008 году был разработан проект биологических систем очистки от наносов и загрязнений с использованием болотных растений и дождевых садов для сбора осадков и снижения воздействия на ливневую систему. Стоимость проекта, включая проектные работы и строительство, составила 110 000 долл. США. Этот проект не только позволил сэкономить средства, но и по истечении двух лет после реализации полностью избавил данный район от проблем с наводнениями.

Зеленая инфраструктура содействует подпитке подземных вод в полузасушливых регионах.

Доказательства можно увидеть на примере Лос-Анджелеса и Атланты, США Многие города засушливых и полузасушливых регионов на западе США страдают от недостаточной подпитки подземных вод, связанной с использованием водонепроницаемых покрытий и транспортных систем. Зеленая инфраструктура, сокращающая площадь водонепроницаемых покрытий и повышающая инфильтрацию воды, позволяет повысить объемы подпитки подземных вод. Например, исследование по повышению пополнения грунтовых вод в бассейне Лос-Анджелеса (WAS) показало, что установка зеленой инфраструктуры, способной обеспечить инфильтрацию первых ¾ дюйма осадков на каждом земельном участке, может повысить ежегодную подпитку подземных вод в регионе Лос-Анджелеса с 16 до 48%. Исследование, проведенное в Атланте, показало, что на протяжении 15 лет (до 1997 г.) вследствие установки водонепроницаемого покрытия потери подземных вод из-за недостаточной инфильтрации составили от 56,9 до 132,8 млрд галлонов. Этой воды достаточно для обеспечения бытовых нужд от 1,5 до 3,6 млн человек в год .

Укрепление оврагов и охрана вод в Боливии

В районе Кочабамба разрушение водосборных площадей привело к потере плодородных земель и серьезному повреждению расположенного ниже по течению города Кочабамба. Комплексные меры по укреплению оврагов включали ряд таких мероприятий, как установка деревянных и каменных защитных дамб, оградительных дренажей, а также восстановление лесов в наносоуловительных зонах. Восстановление лесов и увеличение растительного покрова стабилизировало почву. Более того, эти меры обеспечили безопасный отвод сточных вод из окружающих территорий через главные овраги в долину.

Некоторые западные ученые полагают, что сталинизм был чем-то больше, чем просто система правил, чем-то гораздо грандиозней: новый вид цивилизации с собственными уникальными моральными ценностями, эстетическими нормами и социальными стандартами.

Если это так, то нам не следует удивляться, что сталинизм обладал и своей собственной разновидностью защиты окружающей среды. В Европе и Соединенных Штатах экологи развивали защиту природы для сохранения романтического ореола дикой природы, развития туризма или охраны здоровья населения. Каждый из этих подходов имел своих приверженцев и в Советском Союзе в то или иное время, но самая успешная природоохранная программа в сталинскую эпоху произошла по другой побудительной причине.

На всем протяжении пребывания у власти Сталин поддерживал защиту лесов, чтобы сохранить водный режим центральной части России, движимый убеждением, что устойчивая и быстрая индустриализация была возможна на устойчивом гидрологическом основании. В отличие от своих западных коллег, сталинская охрана окружающей среды ценит природу не за ее красоту, а за ее способность содействовать экономическому росту.

В течение десяти лет до консолидации власти Сталиным в 1929 году два государственных органа, представляющих два очень разных подхода к управлению лесами, соперничали за контроль над российскими лесами. Верховный Совет Народного Хозяйства (ВСНХ), ответственный за заготовку и переработку древесины, стремился получить больший доступ к лесным угодьям, в то время как Народный комиссариат земельного хозяйства (Наркомзем), ответственный за культивацию лесов, ратовал за их сохранение. Журнал «Лесное хозяйство, лесопромышленность и топливо», рупор ВСНХ по вопросам лесного хозяйства, часто давал волю такой точке зрения, выражая опасение, что советское лесное хозяйство отстает от остальной Европы и особенно Германии: Пережитки царской практики блокируют путь к прогрессу в лесном хозяйстве … и с точки зрения новых течений в Германии, современное управление лесами в России характеризуется устаревшими понятиями, технической отсталостью, косностью и шаблонным качеством, которое отстает от новых немецких идей по лесному хозяйству. Вместо этого ВСНХ хотел, чтобы «устроители лесного хозяйства, грубо говоря, работали как купцы», а так же и инструкции по организации лесного хозяйства санкционировали бы вывоз древесины в объеме, запрашиваемом ВСНХ, независимо от состояния леса или академических расчетов.

Только управление, основанное на требованиях, — заявляли представители ВСНХ, обеспечит «тесное взаимодействие между управлением лесным хозяйством и лесоперерабатывающей промышленностью». Почти на протяжении всех 1920-х годов требования ВСНХ придать управлению более энергичное направлении имели мало успеха, что, очевидно, было заблокировано политиками и отделами, приближенными Сталину. В 1926 году, например, ВСНХ запросил Народный комиссариат рабочих и крестьянских инспекций (Рабкрин) расследовать деятельность Наркомзема за последние годы в надежде, что инспекция может вынудить Наркомзем принять увеличенные квоты [5]. Рабкрин заявил, что требования ВСНХ «приведут к уничтожению лесов», и, отметив, что подобного рода петиции рассматривались и отвергались много раз, Рабкрин принял позицию Наркомзема. Когда Рабкрин вернулся к рассмотрению этого вопроса в октябре 1928 года, после принятия первого пятилетнего плана, его презрительное отношение к ВСНХ только усилилось. И несмотря на то что ВСНХ снова ворчал, что

его наделы слишком малы, Рабкрин перечислил различные недостатки, которые ВСНХ должен устранить, настаивая на том, что помимо прочего, агентство должно привлечь более высокообразованных работников, использовать более продолжительный рабочий день и расчищать отведенные им участки более тщательно. Поддержка Рабкрином охраны природы имеет особое значение из-за связи инспекции с самой верхушкой советской власти и Сталиным. Е.А. Риз утверждал, что Рабкрин обладает значительным влиянием из-за его связей с элитой правящей партии: «задуманный как страж партии, … [Рабкрин] превратился в горничную секретариата в услужении правящему триумвирату» Сталина, Зиновьева и Каменева.

Руководители Рабкрина, Валериан Куйбышев и Серго Орджоникидзе, были близкими союзниками Сталина, а также в будущем стали членами Политбюро. Несмотря на многочисленные победы в 1920-е годы, фортуна отвернулась от Наркомзема в 1929 году, когда поступили отчеты по лесозаготовительному сезону пятилетнего плана. Контрольные цифры показали, что на 1-е января было достигнуто только 17,3% ежегодных целевых показателей, а к 15 марта, концу периода лесозаготовки, этот показатель достиг только 48,7%.

Партия наконец-то обратила внимание на протесты ВСНХ 12 июля 1929 года, когда акт центрального правительства разделил леса на три категории (интенсивные зоны, экстенсивные зоны и заповедные зоны) и передал почти все их в ведение ВСНХ. Совнарком возложил на ВСНХ ответственность по «защите лесов, лесоустройству и амелиорации, работам по расчистке старых лесозаготовительных участков, работе по уходу и регенерации лесов, а также составление планов лесопользования и определения ежегодной вырубки и долгосрочной аренды», которая продолжалось вплоть до 1989 года.

Все законодательные акты 1924 года, касающиеся управления лесным хозяйством страны, были отменены инструкциями по лесопользованию 1926 года. К концу 1931 года ВСНХ контролировал все аспекты лесопользования в Советском Союзе и быстро приступил к программе увеличения лесозаготовок; начиная с 1930 года заготовка древесины показала годовой рост в Ленинградской области на 47%, в западных областях на 125%, в Московской области на 129%, а в Иваново-Вознесенской области на 104%. Ученые, занимающиеся изучением лесов, протестовали, но по причине того, что политическая атмосфера мешала фронтальному наступлению на ВСНХ, сторонники сохранения лесов приняли окольный подход и подчеркнули важность лесного хозяйства для индустриального развития страны. Вместо того чтобы обратить внимание на угрозу самим лесам, сторонники охраны природы начали подчеркивать гидрологическое значение лесных угодий, предупреждая, что государственные проекты по сооружению каналов и плотин могут потерпеть неудачу, если вырубка лесов продолжится. Глава Наркомзема А.И. Шульц впервые забил тревогу в 1929 году, когда он предупредил Госплан, что «главная водная артерия на Украине – Днепр, и если вдруг администрация лесного хозяйства решит в порыве революционного энтузиазма уменьшить количество лесов вдоль бассейна Днепра, это может привести даже к аварии на Днепрострое. Ведь именно лес регулирует водный режим региона».

Призывы к бережной лесозаготовке вблизи водоемов нашли отклик во всех правительственных структурах, сначала в Московском городском Совете, который летом 1930 года опубликовал декрет, запрещающий сплошные вырубки в лесах, расположенных в бассейнах рек Москва, Истра и Руза [15]. Тем не менее эта локальная мера, как утверждалось в одной из статей, опубликованных в «Лесном специалисте», никуда не приводила: «Хотя указ применяется только к лесам около Москвы-реки, разве нам не нужны аналогичные инструкции также и для Волги? Навигация по Оке была закрыта в течение многих лет, и Днепр, и Дон являются несудоходными почти на треть их протяженности как следствие разрушения лесов».

Именно в этот решающий момент Сталин использовал свое личное влияние. Он лично инициировал законодательство, основанное на убеждении, что гидрологии России требуется охрана лесов. Партийные архивы показывают, что 30 мая 1931 года Сталин задал тему для обсуждения «О порядке заготовки древесины», требуя от Совнаркома подготовить «в месячный срок проект закона об абсолютном запрете лесозаготовки в некоторых регионах с тем, чтобы сохранить воду в других регионах». 15 июля Совнарком представил свой законопроект в Политбюро, и к концу июля 1931 года Декрет № 519, подразделяющий все леса на две зоны, лесопромышленную и лесопосадочную, вступил в действие. Километровые лесные полосы вдоль Волги, Днепра, Дона и реки Урал были закрыты для любых видов лесозаготовки.

Сторонники ВСНХ с горечью отмечали, что партия предпочла «меры поддержки в лесопосадочных зонах, которые основываются на принципах стабилизации», что «подрывает дух Маркса и Энгельса, подчиняя лесную промышленность скорее природе, а не планированию. Казалось бы, не лес для человека, а человек для леса». Сторонники лесной гипериндустриализации оказались в странной ситуации: они были ярыми сторонниками государственных интересов, имея в своем распоряжении идеологическое и риторическое преимущество в борьбе против сторонников сохранения лесов, и все же закон о защите леса остался в силе. Руководство партии предпочло не обращать внимания на протесты ВСНХ и вместо этого усилило защиту лесов, в дальнейшем значительно расширив лесозащитные зоны, и при непосредственном участии Сталина создало новую мощную администрацию для обеспечения соблюдения новых законов.

В июле 1936 года было создано новое ведомство, Главное управление защиты лесов и лесоразведения (ГЛО), чьей единственной обязанностью была забота о земельных участках, впоследствии названных «водозащитными лесами». Запрет с возможностью уголовной ответственности налагался на любую вырубку леса (помимо санитарной вырубки) на обширных территориях, расположенных a) в двадцатикилометровой зоне вдоль Днепра и двух его притоков, Дона и трех его притоков, Волги и десяти ее притоков, рек Урал и Западной Двины; b) в шестикилометровой зоне вдоль двух притоков Днепра, четырех притоков Дона, пяти притоков Волги, двух притоков Урала и двух притоков Оки; c) в четырехкилометровой зоне вдоль пяти притоков Дона, одиннадцати притоков Волги, одного притока реки Бель и одного притока реки Оки [20]. Эта площадь составила 51737000 га, или 200000 квадратных миль, – не только значительный процент (примерно треть) лесов европейской части России, но что еще более важно, она включала самые лучшие леса Европейской России; самые доступные, самые дешевые для транспортировки в населенные пункты, лучше всего увлажняемые и наиболее продуктивные.

Публикуя новый закон, газета «Правда» писала, что защита леса была «священным долгом всех советских граждан» [22]. Заместитель главы Наркомзема по защите лесов В.М. Соловьев докладывал на съезде работников лесного хозяйства, что «этот необыкновенный закон, товарищи, – поворотный пункт в управлении лесным хозяйством – был разработан под непосредственным руководством и при непосредственном участии самого Сталина».

Советское лесоустройство стало еще более надежным (и достигло той формы, которой оно будет придерживаться до самого конца 2006 года). 23 апреля 1943 года, когда Совнарком изменил временное законодательство военного времени, позволяя увеличить лесозаготовки, и издал Указ № 430, разделив все леса на три группы, две из которых были объектом защитных мер. Первая группа включала «государственные заповедные леса, почвозащитные, полезащитные леса и леса зон отдыха, [и] леса зеленых зон вокруг промышленных предприятий и городов», в которых разрешалась только «санитарная вырубка и выборочная вырубка перестойных деревьев», а все виды сплошной вырубки были запрещены [24].

Вторая группа включала все леса Средней Азии и леса вдоль левого берега Волги; здесь разрешалась только вырубка меньшая или равная годовому приросту, «ратифицированная Совнаркомом». Леса первой и второй группы остались под контролем ГЛО. В третью группу вошли все остальные леса, на которые не накладывалось никаких ограничений. Со временем размер лесов первой группы вырос чрезвычайно, пока они не стали представлять собой самую большую площадь в мире, защищаемую подобным образом. Охрана окружающей среды при Сталине достигла своего апогея в 1947 году с созданием Министерства управления лесным хозяйством (Минлесхоз).

На протяжении всех 40-х годов советское правительство и на союзном, и на республиканском уровнях неоднократно выражало недовольство лесозаготовительными организациями и издавало суровые предупреждения о необходимости повышении эффективности. Весной 1947, после еще одного неутешительного года, Совнарком исполнил свои угрозы и упразднил Министерство лесной промышленности, передав его полномочия вновь созданному Минлесхозу. Ликвидация Минлеспрома могла бы быть простой реорганизацией, не имеющей практического значения, если бы не тот факт, что руководство нового Министерства лесного хозяйства состояло из старого природоохранного ведомства, ГЛО.

За шесть лет, которые существовал Минлесхоз, бывшие сотрудники ГЛО со своими приоритетами преобладали в новой государственной структуре по управлению лесами. За эти шесть лет существования Минлесхоз подал семьдесят шесть петиций Совнаркому с просьбой о том, чтобы покрытая лесами местность обозначалась как нуждающаяся в защите территория первой группы. За один только год, согласно ежегодному отчету Минлесхоза за 1950 год, «было переведено из второй и третьей групп в первую группу 3540000 гектаров леса», что намного больше, например, чем все леса Великобритании. С передачей Минлесхозом функций Министерству сельского хозяйства сохранение лесов оказалось в немилости. Численность работников, занимающихся вопросами лесопользования, в Москве снизилась с 927 до 342 в течение шести месяцев, падение составило 62%, а за последующий год численность составила 120 работников [28]. Совет Министров вернул центр тяжести промышленным ведомствам, издав закон, согласно которому, начиная с 1954 года, «пригодные для использования леса России будут выделяться местными органами управления лесным хозяйством в соответствии с экономическими планами, разработанными министерствами и ведомствами, которым нужна древесина», а не центральным министерством лесного хозяйства.

Представители упраздненного министерства обратились за помощью напрямую к Хрущеву, но безрезультатно. Шестьдесят пять различных министерств и ведомств управляли лесным хозяйством России, и на протяжении всего последующего советского периода управление лесным хозяйством и лесопользование были разделены, причем промышленное использование лесов никогда не теряло бразды правления. Леса, принадлежащие к первой и второй группам, сохраняли статус природоохранных зон до тех пор, пока в декабре 2006 года Путин не упразднил их, но после 1953 года мерам по защите лесов никогда больше не уделялось столько внимания. Когда Сталин ушел со сцены, уникальное направление охраны природы, которое он поддерживал, сосредоточилось на экологической целостности, служа развитию экономики, а не эстетике, и начало постепенно приходить в упадок, который продолжается и сегодня.

Стивен Брейн

Профессор Департамента истории Университета Миссисипи, США

Престижная награда «Экономический приз Вольфсона» недавно была вручена Дейвиду Радли, сотруднику организации «Урбанизм. Экология. Дизайн» (Urbanism Environment Design, сокращённо URBED), который сумел ответить на вопрос: «Как создать проект нового города-сада, который будет концептуальным, экономически эффективным и привлекательным для масс»? Министр финансов Великобритании Джордж Осборн объявил в 2014 году, что первый за столетие город-сад, состоящий из 15000 домов, будет построен в долине Еббсфлит, графство Кент. Изначальная концепция такого города, принадлежащая Эбенизеру Говарду, по-прежнему держит в своей власти англо- саксонских урбанистов. Даже беглое ознакомление с современными предложениями и дискуссиями на эту тему позволяет отметить, что в них не много нового, в отличие от изначально предложенной Говардом радикально новой комбинации места работы и проживания внутри чего-то среднего между садом и сельской местностью.

Данная статья, отталкиваясь от традиции Говарда с его радикальным подходом, описывает сочетание техник экологического планирования и традиционной разбивки садов для выработки методологии планирования, позволяющей продвинуть концепцию нового города-сада. Статью иллюстрируют два конкретных примера проектов, созданных автором: проект курорта в провинции Гуандун в КНР, и микрорайона в Окленде в Новой Зеландии. Программа «карта ГИС» (GIS mapping) используется в качестве инструмента для анализа местности, картографирования природной растительности и путей схода дождевых потоков, характерных для Окленда. Разрабатывается схема сложного диалогического взаимодействия между совершенствованием исходной экологии за счет сохранения и улучшения исходной гидрологии, сохранения и посадкой растений, сообщающих местности ее экологическую идентичность.

В то же время подобно литературным приёмам вводятся приёмы разбивки садов, подсадка экзотических видов и искусственное манипулирование топографией. Архитектурная программа вводится в сложную пейзажную полифонию не как набор типов застройки, но как набор социально- детерминированных пожеланий, причём при переходе от приватного к публичному пространству ландшафт выступает в качестве посредника. Результатом является новый тип города-сада, создающего для горожан новаторскую среду обитания, в которой внутренние связи и осознание устойчивого развития являются основными для нового города-сада.

Мэтью Брэдбери

Строительство зелёных крыш становится в настоящее время одним из весьма востребованных направлений ландшафтной архитектуры. Процесс урбанизации,
сопровождаемый деградацией окружающей среды и сокращением городских зелёных зон, возродил интерес к зелёным крышам благодаря их экологическим преимуществам.

Современные золёные крыши имеют довольно сложную структуру, состоящую из различных слоёв, расположенных на кровле: гидроизоляции, дренажного материала и почвы с растительностью. Экстенсивные золёные крыши, которые не требуют особого ухода, имеют довольно тонкий слой почвы с травой и низкорослыми растениями, которые растут там почти в условиях высокогорья, подвергаясь воздействиям солнца и ветра. Интенсивные золёные крыши, которые имеют более глубокий слой почвы и более разнообразный состав растений, в том числе деревьев и кустарников, напоминают маленькие парки и требуют больше ухода. В настоящее время положительный опыт строительства зелёных крыш обоих типов был накоплен во многих российских городах.

Строительство зелёных крыш в Санкт-Петербурге распространено пока ещё недостаточно широко и осуществляется только некоторыми специальными кровельными компаниями и отдельными энтузиастами, но городские власти планируют значительно расширить его в ближайшем будущем для устойчивого развития города, борьбы с загрязнением воздуха и в эстетических целях. Экологические преимущества экстенсивных зелёных крыш с растительностью разных типов были изучены на примере двух объектов, построенных в Санкт-Петербурге кровельной компанией "Нимбус" с использованием технологии немецкой компании "Баудер". Золёная крыша жилого комплекса "Диадема" на Крестовском острове, построенного в 2011 году, имеет травяное покрытие, а крыша многофункционального комплекса "Аэропорт-Сити», построенного в 2012 году, имеет растительный покров различных видов очитков (Sedum). Летние измерения температуры на обеих этих крышах показали их способность в климатических условиях Санкт-Петербурга эффективно снижать температуру крыши независимо от типа растительности.

Исследования, проведённые в комплексе "Диадема", показали также высокую способность зелёной крыши удерживать дождевую воду и существенно уменьшать скорость и объем ливневого стока. Кроме того, сравнительное исследование, проведённое на зелёной крыше "Аэропорт-Сити", позволило выявить у растений более высокий темп роста при толщине слоя почвы в 100 мм, чем при толщине слоя почвы в 50 мм, и показало хорошую пригодность шести видов очитков (Sedum) для использования на зелёных крышах в Санкт-Петербурге. Результаты исследования подтверждают экологические преимущества зелёных крыш и их применимость в климатических условиях Санкт-Петербурга. Расширение их строительства в городе будет способствовать улучшению качества воздуха за счёт улавливания загрязнений и выделения дополнительного количества кислорода.

Благодаря повышению термической и акустической изоляции зданий золёные крыши смогут обеспечить экономию до 70 % энергии, расходуемой на отопление и охлаждение помещений. Кроме того, они позволят более рационально использовать ливневые стоки и сэкономить на оплате их отведения в городскую канализацию. Помимо этого озеленение крыш будет защищать кровли от неблагоприятных климатических воздействий, увеличивая срок службы их конструкций, по крайней мере, в два раза, придаст таким зданиям уникальный вид и создаст в культурной столице России новую среду обитания для биоты.

Е.А. Гуляева, Н.Н. Ролле

Для эко-сбалансированного развития современных городов необходимо пересмотреть роль природных компонентов в поддержании устойчивого развития городской среды. Восстановление и развитие зелёной инфраструктуры мегаполисов, объединённое термином «ландшафтный урбанизм», подразумевает ориентацию на восполнение природных компонентов при расширении городских границ или поиск резервных участков «заброшенного» ландшафта в структуре города. При пересмотре приёмов формирования жилой среды города необходимо в первую очередь снизить экспансию крупномасштабной жилой застройки на периферийные природные территории, а также преобладание консолидированной жилой застройки без природных интервалов и «зелёных» пауз.

Переход от консолидированной высотной застройки к дисперсной модели с включением природных коридоров и «зелёных» участков в виде мини-парков и садов шаговой доступности для населения будет связан с расширением понятия "качество жизни". Оно включает инновационные методы проектирования, в которых возрастает функциональная роль растительности как одного из средств ландшафтного дизайна при создании идентичной среды. Подбор растительных компонентов ландшафта осуществляется формированием многоярусных многолетних насаждений, адаптированных к условиям климата России.

При этом необходимо мягкое интегрирование архитектурных объектов в структуру ландшафтного участка с созданием декоративного эффекта из многолетних почвопокровных растений, подлеска и опушек по аналогии с естественными природными лесными массивами. Тогда может появиться новая модель жилой среды с мини-парком или садом у дома с приоритетом в её структуре компонентов природы и видов активностей участников. Совершенно другие принципы ландшафтной организации будут работать в случае нового строительства жилья на участках с островами природы или спонтанной растительностью. В этом случае основной целью является сохранение природы на территории во всех её проявлениях в виде лесных массивов, открытых луговых пространств или зелёных оазисов.

При таком сценарии жилой квартал становится моделью для внедрения природы с целью сохранить и восполнить биоразнообразие, чтобы в некоторой степени управлять экологическими показателями городской территории. Подобные мероприятия при системном снижении высоты жилой застройки от центра города к его периферийным районам и в область с включением природных интервалов и пауз позволят сформировать дисперсную модель развития города с многообразием форм интегрированной природы.

Анализ Европейской и Скандинавской практики показывает эффективное внедрение зелёной инфраструктуры дворовых пространств в сохранённые природные участки на периферии кварталов. При этом активно используется принцип бестранспортных дворов, так как появляется возможность создания безбарьерной среды для всех возрастных групп жителей и восстановления структуры территории средствами растительности. Пространство двора с формами «искусственной» природы представляют собой модель «зелёных коридоров» с рекреационными и транзитными функциями в шаговой доступности от жилья.

Раскрываясь планировкой в направлении природной территории на периферии квартала, такая модель интегрирует в себе структуры восстановленных и сохранённых участков природы. Представленная модель организации жилой среды демонстрирует новые возможности регенерации застройки Российских городов и формирования стратегии их устойчивого развития по изменению качества жизни человека в городе. Она даёт позитивный ресурс для создания «живущих» городов, с устойчивой природно- архитектурной средой.

Е. Зайкова