Русский художник Василий Поленов
Московский дворик

Василий Дмитриевич Поленов еще в начале XX века организовал в Тарусе Народный дом, для которого по прошению Георгия Викторовича Вульфа выделили большое кирпичное, тогда очень популярное здание бывшего соляного амбара (нынешний адрес; улица Каляева, 3. Сейчас здесь контора «Электросети»). Ведь усадьба Борок, где долгие годы (1892—1927) жил и творил художник, переименованная в Поленово после его смерти, была тесно связана с Тарусой не только территориально, но и родственными, дружественными и творческими узами, а письма Поленовым шли по адресу. Таруса, Борок.

Связь с Тарусой, где проходили и многолюдные ярмарки, и уездные собрания, и торжества, осуществлялась благодаря плашкоутному мосту через Оку, парому и лодкам, а зимой Поленовы приезжали в Тарусу на санях или переходили на лыжах по крепкому льду.

Василий Дмитриевич неустанно нес культуру в народ. Идеи просветительства он видел как «свет истинный» и всю свою долгую жизнь (он прожил 83 года) был верен этим идеям. А задумка — повсеместно, не только в Тарусе, — прививать народу вкус к настоящему искусству была у Василия Дмитриевича давно. 16 мая 1913 года он писал Коровину: «Я все более и более втягиваюсь в это глубоко интересное дело». И оно поглотило его, подняло на своих волнах и скрасило последние годы. Дело это — народный и детский театры, Поленов считал театр одной «из самых широких просветительных школ для народа».

Мы знаем Поленова как художника, но судьба одарила его многими талантами. Среди своих собратьев по искусству — Репина, Сурикова, Васнецова и других — он выделялся редкостной разносторонностью творчества и широтой художественных интересов. Исторический живописец и пейзажист, автор картин на бытовые сюжеты, он был еще и незаурядным архитектором, графиком и декоратором, обновившим русское театрально-декорационное искусство, начало которому было положено на домашней сцене Абрамцевского художественного кружка Саввы Ивановича Мамонтова. Поленов оформлял несколько спектаклей кружка: «Два мира» А. Н. Майкова (1879), «Камоэнс» В. А. Жуковскога (1882), «Алую розу» С. И. Мамонтова (1883) и другие спектакли, Используя в декорационном оформлении приемы станковой живописи, он подчинял их сценическим законам. Позже Поленов примет активное участие в создании спектаклей Русской частной оперы С. И. Мамонтова (1885—1900). Примером единого постановочного решения оперного спектакля станет совместная работа Мамонтова и Поленова над оперой «Орфей и Эвридика» К. Глюка (1897). Художественные принципы сценического оформления, заложенные Поленовым, будут развиты его учеником К. Коровиным. Отсюда берет начало блестящий расцвет русского театрально-декорационного искусства XX века.

Имея опыт театральных постановок в Частной опере Мамонтова, Поленов был организатором и руководителем Секции содействия фабричным и деревенским театрам, для которых писал пьесы, а также декорации и музыку к ним. Для самодеятельных постановок по проекту Поленова и в основном на его средства был построен в Москве, на Пресне, около зоопарка, «Театральный дом» с декорационными мастерскими, костюмерной, прокатным складом, театральной библиотекой и зрительным залом для показательных спектаклей. В 1921 году он получил название «Дом театрального просвещения имени В. Д. Поленова».

Василий Дмитриевич обладал хорошими вокальными данными, был талантливым музыкантом и блестящим композитором. Он сочинил замечательные романсы на стихи Лермонтова, симфонию, ораторию «Два мира» на слова Майкова, оперу «Призраки Эллады».

В Тарусе осуществить идею Народного дома помогли друзья, родственники и знакомые. Часть хлопот и материальные расходы взяли на себя семья Вульфов и Василий Дмитриевич Поленов. Летом 1915 года тарусский Народный дом торжественно открыли постановкой оперы Поленова «Призраки Эллады». Василий Дмитриевич написал для спектакля декорации: фигуру Афродиты на фоне неба и моря и портик храма Эрехтейон, входящего в ансамбль Афинского Акрополя. А Наталья Васильевна Поленова, жена художника, сшила костюмы. Режиссером и концертмейстером была Вера Васильевна Вульф, родная сестра Натальи Васильевны Поленовой. Юрий Викторович Вульф исполнял одну из главных ролей. В спектакле участвовали композитор Анатолий Николаевич Александров и виолончелист Виктор Львович Кубацкий, которого за блестящую аранжировку Поленов наградил своим великолепным этюдом.

Премьера оперы состоялась еще в 1906 году в Москве в Большом зале Консерватории. И лишь через девять лет ее постановка была возобновлена в Тарусе. Были, конечно, и другие театральные спектакли с участием Поленовых, семьи Виноградовых, брата и сестры Ярослава и Маргариты Гумилевских, художников Николая Сахарова и Василия Ватагина.

Вот как пишет И. Я. Бодров в своей книге «Приокские дали». «Ватагин рисовал афиши-программки к концертам и спектаклям. Каждая из этих афишек стала произведением искусства. На внутренней стороне листа писалась программа, на лицевой — Ватагин акварелью рисовал медведя или белку в забавной позе, а иногда маленький пейзаж».

У Надежды Анатольевны, дочери писателя Анатолия Корнелье-вича Виноградова, родившейся и выросшей в Тарусе, я видела программку, где Ватагин изобразил живую сценку: босоногая деревенская девчушка в ярком длинном сарафане и большом платке, замотанном вокруг головы, кормит красавца петуха.

В «Тарусских страницах» опубликованы воспоминания Екатерины Сахаровой, старшей дочери художника, — «Народный театр и семья В. Д. Поленова». О труднейшем голодном и холодном вре мени первых послереволюционных лет, когда «конец ненавистно войне, свобода, сознание своего права на жизнь, самую яркую, за манчивую, полную веселья, пьянило молодежь». Сестры Полено вы — Екатерина, Ольга, Наталья — с упоением ставили спектакл «Борис Годунов». Сначала в селе Страхове, а потом в Тарусе, при чем «тарусяне все крупнее страховцев и выше на полголовы, — за мечает Екатерина Васильевна. — Приходится увеличивать костю мы. Они лучше сидят, да и вся постановка вырастает».

Позже в тарусском Народном доме пошли «Отелло», «Корол Лир», «Псковитянка». «Отец не любит Шекспира и особенно не любит Отелло». К нашему огорчению мы слышим, как он, расха живая взад и вперед по мастерской, громко говорит: «Эдакш вздор. Убийство из-за носового платка. Черт знает что такое!»

А вот «Короля Лира» Василий Дмитриевич принял и одобрил «Отлично! Благодатная игра!» Вот как пишет Е. В. Сахарова: «Успех «Короля Лира» превзошел все предыдущие. Зал не вмещал напора публики.

Стояли на улице и долго, почти до драки, требовали мест». Заболела тифом Ольга Васильевна. Половодье отрезало Поле-ново от Тарусы. Когда спала вода, подошли полевые и огородные работы. «На Ивана Купала мы с трудом поставили «Псковитянку* и надолго простились. Мы собрались на берегу, съели псковский пирог с грибами, который для подношения Грозному спекла наша мать. Лодка отплыла и скрылась в утреннем тумане».

Все это было как будто вчера. Вот соляной амбар, где проходили спектакли, вот берег, где съедался тот пирог, и Ока — живая свидетельница горячего молодого азарта артистов — поленовских и та-русских.

В Народном доме выступали со своими стихами поэты Бальмонт и Балтрушайтис. А может быть, и Марина Цветаева. «Работа со взрослыми в Страхове и Тарусе проходила в ярких вспышках, основанных исключительно на даровитости и подъеме «артистов», — вспоминает Е. В. Сахарова. — Не имея никакого фундамента, работа и там и тут быстро пошла на снижение и оборвалась».

Но театр продолжался в детских постановках, устраиваемых, как и рождественские елки, в библиотеке поленовского дома: «Черный тюрбан», «Жар-птица» (написанная Наташей Поленовой, дочерью В. Д. Поленова, для страховских подростков), «Царевич Незнайко», «Сказка о перышке Финиста Ясна Сокола» и др. Эта традиция новогодних елок и спектаклей продлевается семьей Поленовых вот уже третий век. Да и у нас, в Тарусе, в праздники Рождества Христова уже лет двадцать, на моей памяти, идут увлекательные детские представления, благодаря энтузиастам прихода церкви Воскресения Христова, среди которых я хотела бы особенно отметить Екатерину Петровну Морозову-Утенкову и Веру Петровну Новикову.

А Василий Дмитриевич Поленов, уже тяжело больной — из-за опухших ног приходилось разрезать валенки, — ходил по деревням и показывал диораму: сконструировал небольшой ящик для показа красочных рисунков, которые специально для этого нарисовал. Он говорил: «Бездорожье, долгое осеннее ненастье, и вдруг кругосветное путешествие…»

И еще долгое время Ольга Васильевна, невзирая на нездоровье и непогоду, выезжала из Поленова и переправлялась через Оку — на санях или на лодке, чтобы в тарусской школе (находившейся в здании нынешнего Краеведческого музея) открывать детям окно в прекрасный мир. А Екатерина Васильевна, умная, эрудированная, обладавшая энциклопедическими знаниями, еще в 20-х годах организовала первый краеведческий музей в Тарусе (у себя дома, на улице Коммунальной, 40), продлила большое просветительское дело поленовского Народного театра, оставившего яркий след в такой глухой провинции, какой была Таруса и ее окрестности в те годы.

Возможно, когда-нибудь найдутся и энтузиасты, и средства итарусский Народный дом снова откроется? Уже есть первые шаги, приближающие нас к этому, пока еще иллюзорному событию. Наталья Николаевна Грамолина, нынешняя хранительница музея-усадьбы Поленово, передала уникальные ноты Василия Дмитриевича калужскому композитору и дирижеру Гарри Азатову. И 11 октября 2002 года в переполненном зале Тарусской администрации состоялся исторический концерт Калужского камерного оркестра и хора под управлением Гарри Азатова. Звучала божественная, возвышенная, жизнеутверждающая музыка Василия Дмитриевича Поленова: из «Призраков Эллады», из оратории «Два мира», три хора на стихи Лермонтова «По небу полуночный ангел летел», «Ночевала тучка золотая», «Белеет парус одинокий».

Вела концерт Наталья Николаевна Грамолина. Во вступительном слове она сказала: «Сегодня вы откроете новую страницу в истории русской культуры — музыку Поленова. В Тарусе его музыка, с 1915 года ни разу не исполнявшаяся, прозвучит особо,

И этот концерт, первый праздник нового тысячелетия, приурочен к 110-летию Музея-усадьбы Поленово, открывшемуся 15 октября 1892 года». Некоторые произведения Поленова оркестр Гарри Азатова исполнял на тарусском празднике 31 мая 2008 года, посвященном дню рождения Паустовского. Искусство Василия Дмитриевича Поленова бессмертно.

По своему миросозерцанию и художественным поискам Поленов представляется фигурой, обращенной одновременно и в прошлое, и в будущее.

Т.П. Мельникова

Дух детства, дух изобретений

Рассуждения о детях и компьютерах навеяли воспоминания собственного детства.

Будучи пяти лет, мои детские фантазии были связаны с разного рода техникой. Вечером, когда родители заставляли ложиться спать, в полной темноте, под одеялом я придумывал, какие устройства или основанные на них игрушки могу начать делать с завтрашнего дня.
Очень быстро в сознании возникали модели самолетов, вездеходов, кораблей. Прельщали мысли о разного рода автоматике, когда по заданному времени что-то могло включиться или наоборот, выключиться. Представляете себе старый заводной будильник, который сработав в определенное время, вращает рукоятку завода пружины и наматывает специальный провод, заставляя переключиться тумблер? В  моих детских глазах это было чудом автоматики. Или электронные часы, в которых не было… электроники? Совершенно возможно это было сделать при помощи обыкновенного часового механизма, который вращал стрелки с контактами, скользившими по печатной плате. Устройство как выяснилось через некоторое количество лет не очень надежное, но оно работало! Однажды даже пришла такая невероятная идея как создание вечного двигателя. Казалось, что если к винту, расположенному на крыле моей модели самолета натянуть мощную стальную пружину, то вращаться он будет постоянно, испытывая постоянное давление от последней, приводя мой перпетум мобиле в вечное вращение. Причем главной проблемой я считал как хранить мое изобретение, ведь оно будет в вечном движении и создавать шум. В полной работоспособности этой модели сомнений не было. Потом, несколько лет спустя, довелось почитать книгу Перельмана о занимательной физике и моя теория о легкости построения вечного двигателя была разрушена. В книге, помню было много приведено примеров о героях-умельцах, заявивших об изобретении вечнодвижущегося аппарата, но всем экспериментам суждено было провалиться по причине явного противоречия законам природы.

В 80-е годы у детей не было компьютеров и интернета. Не было планшетов и гаджетов. В нашем доме была кладовка, в которой был самодельный стеллаж. На полках в большом количестве располагались разного рода инструменты, режущие, ударные, ручная дрель. Был электрический паяльник с держателем, где хранились припой и канифоль. Это волшебное место было местом постоянных поисков и экспериментов. Здесь рождались идеи и немедленно воплощались в нечто претендующее на движение, полет, плавание или электрические устройства, облегчающие по моему мнению, повседневный быт человека.

Так постепенно день за днем появилось осознание того, что стоящую вещь можно сделать только вкладывая душу, потратив при этом немало времени на разного рода детали, требующие усидчивости и кропотливого труда.

Большое удовольствие доставляло разбираться в тонкостях электрических цепей, работы понижающих трансформаторов, диодных мостов и транзисторов. Материалов для работы хватало, помогали солдаты из нашей воинской части, вокруг городка было полно стихийно возникающих свалок старой военной электронной техники. Целыми днями порой приходилось бывать в «экспедициях» в поисках нужного резистора, конденсатора или диода. Успех сопутствовал очень часто.

В школе, в которой я учился была славная традиция, смысл которой заключался в организации благотворительных ярмарок. Товары для продажи мастерили дети из всех классов. Кто, что умел. Потом на ярмарке, будучи уже с родителями и гостями на веселых распродажах, каждый покупал то, что нравилось. Цены были в большинстве случаев символические, за исключением цен на шедевры, созданные в семьях школьников. Картины, точные модели техники, отличались более высокими ценами. Помню, как мой самодвижущийся вездеход с пультом управления был продан через десять минут после открытия ярмарки. В моем детском сознании надолго сохранилась гордость о том, что три рубля пятьдесят копеек, вырученные от этой поделки были перечислены школой в Фонд мира.

Однажды у местного Кулибина мне удалось выпросить на неопределенный срок подшивку старых журналов «Радио». Это было равносильно открытию новой цивилизации! Казалось, что я теперь перестану спать, коротая ночные часы с фонариком, журналом и моей тетрадью для записей всяких электронных схем и разного рода советов для радиолюбителей. Частенько схемы были «не по зубам». Много было непонятного. От этого захотелось иметь материалы попроще, в соответствие моему возрасту. Со временем желание сбылось, родители выписали для меня «Юный техник» и «Моделист-конструктор». Удивительно то, что мне удавалось заставлять себя очень много записывать, рисовать схемы. Эта привычка в юношеские годы очень помогла мне. Имея к 16 годам каллиграфический почерк и навыки по черчению схем приходилось выполнять много подобной работы на заказ, которая позволяла мне решать личные проблемы разного уровня сложности, а самое главное — это позволяло знакомиться и общаться с интересными людьми. С некоторыми из них я имею добрые отношения и поныне. Сейчас такая работа посильна любому человеку у которого есть компьютер, принтер и желание печатать и рисовать.

Продолжая разговор о журналах, хочу отметить, что номер прочитывался от корки до корки, осваивались самодельные телефоны, звонки, светомузыки. Без конца перепаивались провода, осваивалась техника создания печатных плат.  Восторг от самостоятельно созданной поделки приносил незабываемое удовольствие. Были люди рядом, которые всячески пытались помочь, кто советом, кто радиодеталями.

От военных мне достался старый ламповый радиоприемник, весом в килограмм десять. Это увлечение позволило слушать тогда полузаглушаемые радиостанции на русском языке, я даже пытался записывать, то что вещали журналисты из далеких США. Именно в то время и очаровала их романтическая и интересная профессия.

Случилось так, что в самый рассвет моих увлечений нужно было покинуть это дивное место, с невероятной природой. Суровый рай, окруженный холодным морем был давно родным и желанным даже после жаркого лета, в котором я был с родителями каждый год. Каждый раз, когда шасси самолета, касались взлетной полосы , казалось сердце готово выскочить наружу. Так волнительно и радостно было встречать холодное, но красивое и богатое рыбой море, небольшие скалы, местами исписанные местными жителями своими именами и памятными датами. Небогатая, но неповторимая флора очаровывала своими северными цветами и карликовыми деревцами. Я обязательно напишу об этом отдельно когда-нибудь…

На подготовку к отъезду было достаточно времени и я собирал все, что могло пригодиться мне там, на новом месте жительства, где о такой доступности материалов для радиолюбителей можно только мечтать. В октябрьский день, когда вокруг уже вовсю господствовала зима, я покинул остров навсегда с огромным желанием вернуться сюда, когда это будет возможно. Прошло уже 25 лет, но побывать там так и не удалось… Лишь иногда я вижу эти дорогие сердцу красоты во снах.

На новом месте довелось беззаботно пожить до окончания школы. Было еще немало поисков и разработок. Даже пару раз делал на заказ электронные безделушки. Успел познакомиться с микросхемами, в то время уже пошли разговоры о компьютерах, они казались фантастикой.

Выпускные школьные экзамены и подготовка к поступлению в вуз заняли целое лето и я не заметил как оказался в рядах шумных сокурсников. Мы изучали много новых и интересных наук, с которыми будет связана дальнейшая жизнь. Но к радиотехнике я к сожалению, больше никогда не возвращался…