Военнопленные

Одной из ее составляющих является исследование процесса репатриации военнопленных из концентрационных лагерей государств Четверного Союза. Эта статья будет посвящена анализу организованного властью Украинской державы (апрель–декабрь 1918 г.) процесса возвращения из плена воевавших в российской армии украинских солдат.

Украинская держава, как один из этапов украинской революции 1917–1920 гг., была провозглашена гетманом Павлом Скоропадским 29 апреля 1918 г. Ее формирование проходило в условиях присутствия войск Австро-Венгрии и Германии, которые вступили на территорию Украины по приглашению лидеров Украинской Народной Республики и были фактором сдерживания большевиков. За семь с половиной месяцев государству удалось достигнуть относительной внутренней стабильности, стабилизировать финансы и нормализовать торговлю, создать определенные предпосылки для экономического оживления, принять первый бюджет. Было сделано очень много для украинской культуры, образования, была создана Академия наук. Гетман пытался, насколько это было возможно в условиях оккупации, создать собственные вооруженные силы. Одним из направлений внутренней политики была признана социальная защита пострадавшего от войны населения и возвращение военнопленных. Проблема помощи военнопленным, которые к моменту прихода к власти П. Скоропадского находились в концентрационных лагерях государств Четверного Союза, была признана одним из социальных приоритетов деятельности центральной власти, местных самоуправлений и общественности.

На май 1918 г. в плену содержалось около 1,6 млн украинцев, из которых 1,7 тыс. человек находились в Болгарии, 10 тыс. человек — в пяти лагерях Турции, а остальные — в концентрационных лагерях Германии и Австро-Венгрии.

В Германии украинцы находились в специально созданных для них лагерях в городах Раштат, Вецляр, Зальцведель и лагере для старшин в Ганновер-Мюндене. Кроме того, 30 тыс. — в многонациональных лагерях Бранденбурга, Ульма, Гессена, Шнайдемиля, Касселя, Торгау и других городов.

В Австрии украинцы содержались в лагере во Фрайштадте, а в Чехии — в Йозефштадте. Только по предварительным данным 200 тыс. от общего количества пленных требовали неотложной медицинской помощи . Значительную группу составили психически больные, инвалиды, больные туберкулезом и другими болезнями. Следует отметить, что 40% от этого контингента страдали неизлечимыми болезнями. Однако и относительно здоровые пленные не были такими в прямом смысле этого слова. Они страдали от недоедания, тяжелого труда и от самого осознания пребывания вдали от родины, ведь плен никому не придавал сил и здоровья.

В мае–июне 1918 г. в Украине шла подготовка к приему военнопленных. Результаты деятельности подразделений Военного министерства и Министерства народного здравия и государственной опеки (далее — МНЗиГО), которые занимались этой проблемой, изучала специальная комиссия, образованная 30 мая 1918 г. при эвакуационной секции Комитета помощи военнопленным. Под руководством В. Головацкого в ее составе работали врачи Г. Акерман, И. Быковский, М. Зверев и В. Цимерман. Они констатировали хороший уровень подготовки специальных учреждений по оказанию помощи соотечественникам, возвращающимся из плен . К тому времени были определены пункты приема военнопленных: из Германии они прибывали на станции Голобы и Рожище, из Австро- Венгрии — на станции Волочиск и Радивилов, из Турции и Болгарии — в Одессу. Вглубь Украины бывших пленных перевозили по трем главным направлениям. На север — до станции Орша — предполагалось направлять российских граждан. На юг Украины пленные транспортировались по железнодорожным направлениям Шепетовка – Жмеринка – Одесса. Прибывшие из Турции и Болгарии перевозились железными дорогами от Одессы в Кременчуг и Харьков. В пределах страны пленных перевозили по таким маршрутам: Повурск – Киев, Голобы – Киев, Радивилов – Киев, Лановцы – Киев, Волочиск – Киев.

Для обеспечения нормальных условий транспортировки пленных была устроена сеть пунктов помощи. Их организацией занимались Военное министерство, МНЗиГО, беженецкий департамент МВС, Управления начальника военных коммуникаций, губернские и уездные земские управы, городские думы, Украинское Общество Красного Креста, отделения Общества Красного Креста Юго-Западного фронта.

На конец ноября 1918 г. при МНЗиГО был образован специальный Совет, руководивший оказанием медицинской и продовольственной по- мощи пленным во время их возвращения домой. В его состав вошли представители Главной военно-санитарной управы, беженецкого департамента МВД, Украинского Общества Красного Креста, отделения Общества Красного Креста Юго-Западного фронта, других органов и общественных организаций.

В декабре 1918 г. в Украине функционировало 206 учреждений помощи пленным, создание которых финансировалось государством. На ключевых железнодорожных узлах в Киеве, Одессе, Харькове, Шепетовке, где предполагалось скопление значительного количества пленных, Военное министерство открыло специальные эвакопункты. На них пленные получали из интендантских складов одежду и обувь. На каждой станции следования также были устроены пункты питания. Все поезда были оснащены походными кухнями, аптечками с перевязочными материалами, сундуками с одеждой и обувью.

Медицинскую помощь военнопленным обеспечивало МНЗиГО, частично — Главная военно-санитарная управа. При их содействии местные самоуправления в 62 населенных пунктах устроили в 1,5 раза больше госпиталей и больниц против запланированного и в четыре раза больше амбулаторий. Для лечения инфекционных больных были использованы эпидемические бараки губернских и уездных земских управ и открыты новые. В медицинских учреждениях общее количе- ство коек, предоставляемых для лечения бывших пленных, составило более 14 тысяч.

На организацию медицинского обслуживания бывших военнопленных МНЗиГО получило 2 млн руб., а всего из Государственной казны на нужды перечисленных учреждений было ассигновано 2 млн 825 тыс. руб. Из этой суммы 645 926 руб. были направлены на организацию госпиталей в Екатеринославе, Симферополе, на лиманах Одессы, Киевской губернской протезной мастерской, терапевтического института в Киеве и др. Остальные средства получили губернские земские и городские управы для обустройства дополнительных мест в учреждениях здравоохранения для лечения пленных. Достаточно оперативно в каждой украинской губернии была создана сеть лечебных заведений, что позволило бывшим пленным поправ- лять здоровье непосредственно в местах своего проживания. Кроме того, за короткое время было открыто 25 специальных санаториев местными самоуправлениями Волынской, Екатеринославской, Киевской, Полтавской, Харьковской, Херсонской губерний, а также на целебных лиманах Одессы. На период транспортировки пленных управление железных дорог Украины организовало на 12 ключевых станциях дежурство врачей.

Финансовые аспекты возвращения пленных, как и поддержка их семей, регулировали два постановления Совета министров Украинской державы от 29 июня 1918 г. Первое определило объем и основания выдачи денежной помощи бывшим пленным во время их проезда по украинской территории. Для этого на счет Военного министерства поступили 500 тыс. руб.

Размер помощи зависел от национальности и воинского звания. Украинские и русские пленные были разделены на четыре категории: украинские казаки и русские солдаты, военные низшего звена (обер-офицеры, военные чиновники, сестры милосердия), военные среднего звена и высшие военные чины. Правом бесплатного проезда домой пользовались все раненые украинские пленные, а среди здоровых – казаки и генералы. На время пребывания в пути пленным предполагалось выдавать «суточные деньги»: 3–6 рублей. Военные второй и третьей категории также имели определенную денежную под- держку. Медицинская помощь украинцам оказывалась на протяжении всего пути следования к месту назначения. Российские солдаты получали продукты питания и бесплатную помощь в медицинских пунктах по всему пути следования до границы с Украиной включительно.

Офицерам российской армии предоставлялись единовременные денежные выплаты в сумме 100–200 руб. Вопрос же помощи больным российским пленным, проезжавшим по территории Украины, предполагалось регулировать совместно с соответствующими ведомствами большевистской России.

Второе постановление предусматривало выплату помощи семьям военнопленных, находившихся в концлагерях, вдовам и сиротам погибших и пропавших без вести. С этой целью в распоряжение Военно- го министерства из казны было выделено 800 тыс. руб.

Процесс возвращения украинцев из Австро-Венгрии и Германии проходил сложно, что было не в последнюю очередь обусловлено не- желанием официальных властей этих государств избавиться от бесплатной рабочей силы.

В июне 1918 г. Австро-Венгрия начала отправку в Украину только больных военнопленных. Поезда по 400–500 человек с интервалом в неделю прибывали на станции Волочиск и Радивилов. Далее бывшие пленные направлялись в больницы, душевнобольные — в специальные медицинские учреждения в Волынской, Полтавской, Киевской и Херсонской губерниях. Глухонемые, слепые и беспомощные содержались в богадельнях Полтавы, Киева, Одессы, Харькова и других городов.

В июле 1918 г. из австро-венгерских концентрационных лагерей вернулись 7 тыс. «здоровых» украинцев. Австро-венгерское командование, как правило, не предупреждало украинскую сторону о транспортировке пленных. Поэтому часто эти изнеможденные люди по несколько дней ждали на границе, пока за ними прибудет украинский транспорт. Однако к середине июля 1918 г. Австро-Венгрия и Германия фактически заблокировали возвращение украинских пленных. 20 июля 1918 г. австрийская миссия при Главном штабе Военного министерства Украинской державы уведомила украинскую сторону о прекращении перевозок пленных. Австро-Венгрия требовала возвращать за каждую партию украинских пленных соответствующую группу австрийцев. Подобную позицию заняла также и Германия, хотя почти все австрийские подданные (300 тыс. человек) и подданные из Германии на то время уже выехали из Украины.

Правительственные структуры Гетманата, исходя из такой ситуации, направили свои усилия на урегулирование межгосударственных противоречий по вопросу возвращения украинских пленных, а также организации «санитарной, моральной, а по возможности и материальной помощи».

С этой целью 4 июля 1918 г. была создана «Военно- санитарная комиссия Украинского военного министерства по делам военнопленных в Германии», в состав которой вошли К. Новохацкий (председатель), старший врач К. Воеводко (заместитель председателя), младший врач А. Журавль и два делопроизводителя — хорунжие М. Трезвинський и Луговенко. П. Скоропадский возлагал большие надежды на деятельность этой комиссии. Об этом свидетельствует тот факт, что он персонально поручил К. Новохацкому «принять все меры к скорейшему возвращению пленных в Украину и защите их прав и улучшению благосостояния». Однако Комиссия прибыла в Берлин только 12 октября 1918 г.

3 октября того же года с аналогичными полномочиями в Вену прибыла «Военно-санитарная комиссия Украинского военного министерства по делам военнопленных в Австро-Венгрии». В состав комиссии входили полковник М. Чеховской (председатель), врач Генерального штаба доктор А. Окопенко, который с 15 октября 1918 г. принял на себя полномочия главы этой комиссии, а также ротмистр С. Байлов и поручики Д. Горбенко и В. Байлов15. Первоочередной задачей комиссии стало проведение переговоров с австро-венгерскими властями о возвращении домой хотя бы тех украинцев, которые находились в плену с 1914–1915 гг.

Со времени своего создания эти комиссии, как и другие правительственные структуры, общественные союзы и самоуправления, занимались предоставлением материальной поддержки пленным соотечественникам. В первой половине июля 1918 г. Постоянная комиссия по делам военнопленных направила в шесть лагерей Австро-Венгрии и Германии продукты, мыло, табак и прочее. На эти и другие цели, в соответствии с постановлением Совета министров от 26 августа 1918 г., был выделен один миллион рублей.

С 23 августа 1918 г. устанавливался обмен корреспонденцией между пленными в Германии и их семьями в Украине. С 15 октября Военно-санитарная комиссия Украинского военного министерства организовала пересылку бандеролей весом до 5 кг и денежных переводов в сумме 5 руб. для украинских пленных в Австро-Венгрии.

С октября 1918 г. благодаря напряженной работе этой комиссии началось возвращение украинцев домой. И уже во второй половине октября в Украину было отправлено два поезда по 800 пленных, преимущественно инвалидов, в каждом. Однако революционные выступления в империи Габсбургов «… значительно усложнили работу комиссии».

Не лучше складывались дела и в аналогичной комиссии, которая работала в Германии, поскольку ее официальная власть всячески затягивала отправку военнопленных в Украину. К. Новохацкий по этому поводу отмечал, что «каждый эшелон нами чуть ли не с бою брался». Несмотря на препятствия со стороны немецкого Военного министерства, членам комиссии все же удалось договориться о ежемесячной отправке из Германии 12 тыс. украинских пленных.

Революционные события, которые с ноября 1918 г. охватили Австро-Венгрию и Германию, привели к началу самовольного, неуправляемого потока военнопленных. В Украину хлынуло значительное количество голодных, больных, едва живых людей. Только за период с 14 по 17 ноября 1918 г. в район Радивилов – Луцк – Ровно – Житомир – Рыбица прибыло более 14 тыс. бывших украинских и тысяча русских пленных. Они заполняли станции, города, часто блокировали движение поездов, которых для перевозки такого количества людей попросту не хватало. Часть бывших пленных были больны холерой, тифом, «испанкой», а это, в свою очередь нагнетало и без того сложную эпидемическую ситуацию.

На железнодорожном отрезке Казатин – Фастов тоже скопилось значительное количество пленных. Жители окрестных сел принимали к себе на постой слабых людей. Со своей стороны Комиссии по делам военнопленных в Австро-Венгрии и Германии пытались упорядочить хаотичное передвижение пленных, что им отчасти удавалось.

В ноябре–декабре 1918 г. до момента падения Гетманата из Германии было отправлено почти 100 тыс. украинских военнопленных. Из Австро-Венгрии за этот период смогли выехать 36 тыс. украинцев.

Таким образом, Украинская держава осуществила ряд подготовительных работ для транспортировки и размещения бывших пленных, своих сограждан, которые воевали в войсках Российской империи. Несмотря на сопротивление официального Берлина и Вены, украинские военные комиссии сумели наладить транспортировку домой значительного количества пленных. Однако смена власти 14 декабря 1918 г., к сожалению, затормозила этот процесс.

Л.Н. Жванко

Война и эмиссия до Советской власти

Взрыв войны в июле 1914 года сразу разрушил плоды долгих стремлений к созданию твердой валюты. В самом начале войны царское правительство объявило, как временную меру, прекращение размена кредитных билетов, что фактически было превращением их в неразменные бумажные деньги. Все понимающие дело экономисты и финансисты сразу поняли, что здесь дело идет не о временной мере, а о фактическом срыве твердой валюты, восстановление которой потребует большого труда и больших усилий.

Правда, в это время никто не ожидал, что война примет такой затяжной, такой разорительный характер, но все же для всех было ясно, что европейская война ставит всю европейскую цивилизацию, с ее с такими громадными усилиями накопленными ценностями, на край пропасти. И, действительно, мировая война 1914—1918 г.г. оказалась самой разорительной из всех прежде бывших войн.

Война, вызвавшая во всех странах огромное бремя государственного долга, общая сумма которого увеличилась приблизительно в 8 раз, причинила в то же время небывалое разрушение производительных сил. Общая сумма убытков, причиненных войной, определяется свыше 1.000.000.000.000 франков или свыше 300 миллиардов рублей.

Эта сумма во много раз превышает убытки, которые когда либо причиняла война в прошлом. Наполеоновские войны обошлись в 16 1/2 миллиардов франков, борьба Соединенных Штатов за независимость в 25 миллиардов, франко-прусская война в 151/2 миллиардов, русскотурецкая в 6 милл. франков, испано-американская в 5 миллиардов, англо-бурская в 1 миллиард франков. По исчислению «Комиссии по возмещению убытков» одни только имущественные убытки составляют во Франции свыше 140 миллиардов франков, в Англии—около 800 миллионов фунтов стерлингов (около 8 миллиардов рублей), в Италии—20 миллиардов лир (лира равна франку или 37 коп. золотом), в Бельгии—29,7 миллиардов франков, в Юго-Славии—8,5 миллиардов динар, в Румынии—9,7 миллиардов франков. По вычислениям известного статистика Краммонда, если принять во внимание народное богатство отдельных стран и материальные выгоды, полученные победителями, на основании мирного договора, то потери, вызванные войной для четырех важнейших стран, выразятся в следующих цифрах (в миллиардах фунтов стерлингов; 1 фунт равен приблизительно 10 зол. рублям).

Можно привести еще целый ряд данных, свидетельствующих о разорительности империалистической войны. Разумеется, говорить. о полной точности совершенно невозможно, и все приведенные выше данные лишь приблизительно учитывают колоссальный убыток, причиненный войной. Не нужно забывать, что уровень производительных сил во всех странах, принимавших участие в войне, сильно понизился, между тем на всех почти странах лежит теперь тяжелым камнем сильная военная задолженность, которая подрывает окончательно и без того уже сильно подорванные производительные силы.

Можно сказать, что никогда еще в истории человечество не переживало подобной катастрофы, и тяжесть ее особенно усугубляется тем, что она ложится чрезвычайно неравномерно. В то время как доходы одной численно небольшой группы чрезвычайно повысились, после войны, колоссальное большинство населения страшно пострадало. При этих условиях неудивительно, что денежное обращение было сломлено на долгое время. В самом начале войны кадетский депутат Шингарев (впоследствии министр финансов при Керенском) пропагандировал необходимость выпуска бумажных денег, как самое лучшее и удобное средство для финансирования войны.

Никакие налоги—говорил он—не в состоянии дать такого колоссального количества средств, какого требует война. Правда, для мирного времени налоговые насосы работали довольно недурно, но как собрать воду, если она разбросана по капелькам. А при помощи эмиссии, выпуска бумажных денег можно собрать средства из таких уголков народного хозяйства, до которых никогда не доберутся даже наиболее совершенные налоги. При этом Шингарев умалчивал, что подобный способ финансирования войны целиком ложится на беднейшие классы, в то время как капиталистам и землевладельцам этот способ приносил очень большие выгоды, которые должны были остаться для них и в послевоенное время, если бы не было Октябрьской революции .

На западе в капиталистических странах война повела к страшнейшему обогащению некоторых групп буржуазии. и помещиков за счет всех других классов населения, и именно это обстоятельство служит одним из сильнейших препятствий к преодолению того валютного хаоса, того колоссального беспорядка в денежном обращении, который воцарился почти во всей Европе после войны. Один из самых больших знатоков в экономических вопросах—Кейнс как-то сказал, что из всех европейских стран Советская Россия, пожалуй, первая сумеет восстановить свое денежное обращение. Чтоэто действительно так, что именно Октябрьская революция, разрубившая старые узы, как это не может показаться странным с первого взгляда, легче других капиталистических стран сумеет поставить свое денежное обращение на золотую основу, в этом можно убедиться, если бросить хотя бы один взгляд на положение денежного обращения во Франции. Франция в настоящее время является едва ли не самой могущественной страной в Европе, быть может еще более могущественной, чем при Наполеоне, и в то же время теперь, особенно при фактическом захвате Рура, одной из очень богатых стран.

Правда, война ее порядком порастрясла, но все же если до сих пор французский франк представляет по ценности меньше одной трети довоенного и при этом, будучи стабилизованным в 1918 году, в 1923 снова начинает падать 1 , то виной этому вовсе не французское разорение, не французские колоссальные военные долги Англии и Америке, которых она все равно не платит, повидимому, и не будет платить, а жадность французских ростовщиков и денежных капиталистов. Эти капиталисты страшно нажились во время войны на военных поставках, на государственных займах, на которых они подписывались уже неполноценным франком, а теперь они желают получать проценты в твердой валюте, полноценным франком. Поэтому они и слышать не хотят о денежной реформе на основе девальвации, они хотят полного восстановления ценности довоенного франка, т. е. получать втрое или вчетверо против того, что они получают теперь. Эта политика встречает противодействие других групп, тем не менее интересы денежного капитала имеют такое влияние на государственный аппарат, что они упорно добиваются своих планов. Тот же Кейнс говорит по этому поводу:

Если такая политика будет продолжаться, то дело может дойти до полного краха, виной которого будет вовсе не борьба рабочего класса, вовсе не теория Маркса, а собственная глупость и жадность теперешних повелителей Франции. В Англии положение лучше. Там английский фунт стерлингов почти достиг довоенного уровня на внешнем рынке, но на внутреннем рынке цены на две трети выше довоенных, государственный бюджет возрос с 2 миллиардов довоен. золотых руб. до 9, а одно время даже до 12 миллиардов, так что и в этой чрезвычайно богатой стране не все благополучно.

И даже в Соединенных Штатах Северной Америки, как мы знаем из статей известного американского экономиста Ирвинга Фишера, далеко не все обстоит благополучно в области денежной политики. И там в этой области идет борьба между промышленным и денежным капиталами, при чем преобладание интересов денежного капитала препятствует реформе денежного обращения и мешает развитию промышленности.

В других странах в этой области в послевоенное время также большей частью обстоит неблагополучно. В то время как одни страны страдают от полнокровия, от ненормально высокой валюты, от дороговизны жизни и безработицы, другие страдают от обесценения бумажных денег и от попыток их восстановления путем разорения всей страны. Мы не говорим уже о Германии, которая в декабре 1923 года получала путем налогов всего 1/1000 нормальных доходов, а остальные средства, т. е. 999/1000 получала путем эмиссии. Всюду мы видим положение, весьма далекое от благополучия, и притом самые простые и легкие выходы из него отвергаются благодаря своекорыстию правящих классов.

Неудивительно поэтому, что в России, где под властью рабочего класса нет места интересам хищников, несмотря на колоссальное разорение и очень неблагоприятные международные условия, восстановление экономической жизни и в частности восстановление денежного обращения не наталкивается на такие препятствия, как в капиталистических странах, и Кейнс, несомненно, прав, когда он думает, что Советская Россия одна из первых сумеет восстановить свое денежное обращение.

Между тем именно Россия испытала самые жестокие удары во время империалистической войны, пережила затем почти трехлетнюю гражданскую войну и блокаду. Неудивительно поэтому, что война, которая велась главным образом за счет выпуска бумажных денег привела к страшнейшему их обесценению, до сих пор невиданному и превзойденному в самое последнее время (в октябре 1923 г.) только падением немецкой марки. Первые полтора года войны выпуск бумажных денег давал громадные доходы государству и, вместе с тем, не приводил к скольконибудь значительному падению ценности денег. Это произошло по следующим причинам. Во-первых, ввиду прекращения размена, находившееся в обращении золото немедленно было спрятано и в обращение не поступало.

Поэтому первые выпуски бумажных денег прошли безболезненно. Во-вторых, дальнейшие выпуски нередко скоплялись в руках населения, в особенности в руках крестьян, которые по наивности предполагали, забыв всю многолетнюю историю бумажных денег в России или, вернее, совсем не зная ее, что впоследствии ценность денег будет восстановлена, и они получат громадные барыши.

Крестьяне, копившие в своих кубышках массу десятирублевок, «катенек» и других, не знали, что этим они поддерживают ценность денег, находящихся в обращении, и помогают царскому правительству вести преступную войну. Но уже в 1915 году и особенно начиная с 1916 года, когда правительство все более и более увеличивает порции выпускаемых в оборот денег, начинается довольно заметное их обесценение. В первой половине 1916 года ежемесячно количество денег увеличивается на 3%, затем увеличение идет все сильнее и в некоторые месяцы, например, в январе 1917 года составляет уже 22,8%. Но в общем в это время, среднее ежемесячное увеличение не превышает 6—7%. Соответственно этому увеличиваются и товарные цены. С. А. Фалькнер, специально много занимавшийся вопросом денежного обращения, дает такую картину их обесценения.

Таким образом, в октябре 1917 года мы получили от царского режима и от керенщины довольно печальное наследство. К моменту Октябрьской революции было выпущено в обращение почти 20 миллиардов бумажных денег, т. е. в 10 раз больше, чем до войны, ежемесячно выпускалось 2—3 миллиарда, т. е. как раз количество, равное всей сумме денежного обращения в довоенное время, а товарные цены к этому времени превышали довоенные в> 7 1/2 раз. Неудивительно, что с таким наследством трудно было что-нибудь поделать и особенно в условиях ожесточенной гражданской войны.

Вся система денежного обращения была твердо поставлена на эмиссионные рельсы, сдвинуть с которых и перейти на нормальное денежное обращение потребовало бы чрезвычайно больших усилий Даже для мирного времени и в особенности было бы трудно, если бы Россия оставалась капиталистической страной, обязанной платить Долги, возросшие до чрезвычайной высоты. Если в довоенное аремя Россия должна была ежегодно уплачивать приблизительно 400 миллионов золотых рублей в год, из них менее половины внутренних и около 214 миллионов внешних долгов, то после войны она должна была, кроме того, ежегодно уплачивать колоссальные проценты по военным долгам; общая сумма, которая должна была быть уплачиваема ежегодно после войны, превышает миллиард рублей золотом (около 1.200 мил.), т.-е. наш теперешний бюджет должен был бы почти удвоиться. Эта тяжесть была бы совершенно • невыносима для русского народного хозяйства и означала бы полное закабаление страны иностранцами, не говоря уже о тяжелой дани, которую, разумеется, потребовали бы и наши отечественные капиталисты.

Что касается иностранных капиталистов, то платеж им должен был бы быть произведен в твердой валюте, так как таковы обычные условия займов. Несомненно, и отечественные капиталисты потребовали бы уплаты в твердой валюте, так как иначе весьма значительно обесценились бы их военные и довоенные барыши. Отсюда было бы весьма сильно стремление восстановить твердую валюту не на основе девальвации, что сравнительно легко, а снова стали «поднимать рубль», который упал во много раз больше, чем при Вышнеградском. В Чехо-Словакии за эту политику «поднятия» был смертельно ранен министр финансов Рашин; он действительно несколько поднял чехо-словацкую крону, но путем, который привел к страшному разорению страны и к сильнейшей безработице, от которой она до сих пор не может оправиться

Д.П. Боголепов