1. В первые века н.э. Рюген, по данным археологии и письменных источников, был заселен восточными германцами. Тацит подчеркивает особенности становления власти в этом регионе: «За лугиями живут готоны, которыми правят цари, и уже несколько жестче, чем у других народов Германии, однако еще не вполне самовластно. Далее, у самого Океана, — ругни и лемовии; отличительная особенность всех этих племен — круглые щиты, короткие мечи и покорность царям» (Germ. 44). Упоминание «островных ругов» в древнеанглийском «Видсиде», восходящем к эпохе Великого переселения народов, также содержит указание на племенного вождя: «Casere weold Creacum / ond Calic Finnum / Hagena Holmrygum / ond Heoden Glommum» («Кесарь правил греками, а Кэлик финнами, Хагена островными ругами, а Хеоден гломмами») (Widsid. 20-21). Др.-англ. waldan, как и его параллели в других древнегерманских языках, имеет значение «владеть, распоряжаться (землей, домом и пр.)» и восходит к индоевропейскому понятию о власти как владении, ср. тох. A walo «царь», др.-рус. володети. Иордан после перечисления группы племен, которую заключают «руги, арохи, рании», также указывает на верховную власть у ругов: «королем над ними был Родвульф», который «презрев свое королевство, укрылся под защиту Теодориха, короля готов, и нашел то, что искал» (Get. 24). После переселения ругов в Паннонию, на Балканы и в северную Нижнюю Австрию (Норик) в 430-х годах были известны и другие вожди ругов, которые в источниках именовались королями (reges): ср. Flaccitheus и его сыновья Feletheus и Fewa в «Житии св. Северина» (Жйтие св. Северина 1998). Примечательно, что примерно в 430 г. в Нижней Австрии возникает «страна ругов» — Rugiland, что буквально воспроизводит старое название скандинавской прародины ругов — Rogaland, но в восточногерманской огласовке. В Нижней Австрии были найдены монеты с именами королей ругов. Эти факты говорят о том, что руги имели развитые представления о власти и владении, которые они сохранили и после переселения в другие области Западной Европы и реализовали в новой обстановке.
2. Уход восточных германцев с Рюгена был массовым, но данные археологии свидетельствуют, что там оставалось какое- то прежнее население и славяне, заселившие Рюген во второй половине VII в., мирно с ним сосуществовали. Верховная власть у рюгенских славян имела сакральную основу. По сообщению Гельмольда Босауского, руяне (раны, руны) «занимают первое место среди всех славянских народов, имеют короля и знаменитейший храм. Именно поэтому, благодаря особому почитанию этого храма, они пользуются наибольшим уважением и, на многих налагая дань, сами никакой дани не платят, будучи неприступны из-за трудностей своего месторасположения. Народы, которые они подчинили себе оружием, принуждаются ими к уплате дани их храму.
Жреца они почитают больше, чем короля. Войско свое они направляют, куда гадание покажет, а одерживая победу, золото и серебро относят в казну бога своего, остальное же делят между собой» (Chron. Slav. I, 36; Гельмольд 1963. С. 100). Идея сакральной основы власти рюгенских славян служит обоснованием значения острова во всем балтийском регионе: руяне — «самое сильное среди славян племя, единственное, которое имеет короля [тех]. Без их решения не может быть совершено ни одно общественное дело. Их боятся так по причине особого расположения к ним богов или, скорее, идолов, которых они окружают гораздо большим почетом, чем другие славяне»1 (Chron. Slav. I, 20; Гельмольд 1963. С. 37-38). Рюгенские славяне осознавали свое государственное устройство как издревле установленную теократию (см.: Ганина 2010). 3. Становление славянской княжеской династии на Рюгене происходит в условиях завоевания острова датским королем Вальдемаром I и христианизации Рюгена. До христианизации и перехода Рюгена в вассальную зависимость от Дании рюгенские князья именуются в хрониках тех «король», после этого — princeps «князь» (то же обозначение в княжеских грамотах), однако эти наименования призваны обозначить положение Рюгена как датского лена, а не принизить статус князя. Вопрос о княжеской власти, династии, «правящем доме» встает на Рюгене только в эту эпоху. В качестве родоначальника славянской династии, правившей Рюгеном до 1325 г., рассматривается Ратислав (Ратце; 1105— 1141). Источники фиксируют случаи одновременного правления двух князей — братьев или отца и сына.
Решение о подчинении Дании и принятии христианства приняли сыновья Ратислава, князья Яромар и Тетислав. При этом Гельмольд, в соответствии с германскими представлениями о единоличной власти, особо подчеркивает роль одного из князей: «Князем же у руян был в это время благородный муж Яромир, который, услышав о почитании истинного Бога… с охотой принял крещение, приказывая всем своим также обновиться с ним через Святое Крещение… Он привлек… народ к обращению в новую веру отчасти ревностной проповедью, отчасти же угрозами, будучи от природы жестоким» (Chron. Slav. II, 12; Гельмольд 1963. С. 236). В определенной мере это связано и с особенностями личности Яромара I (? — 1217/18). Он уже в 1164 г. упоминается у Гельмольда как человек благородного происхождения, а Саксон Грамматик под 1181 г. сообщает, что король Фридрих льстил Яромару, называя его королем.
Эти свидетельства позволяют наблюдать становление новых понятий о власти на Рюгене. При этом на протяжении всего правления славянской княжеской династии отмечаются реликты исконных представлений о недифференцированном характере власти князей. После кончины Яромара I власть должна была перейти к его старшему сыну Барнуте (? — 1237), и считается, что он правил с 1218 по 1221 г., однако хронист-современник Генрих Ливонский уже в 1219 г. называет Вицлава, младшего брата Барнуты, «princeps», да и в грамотах Барнута обозначается как «господин», «сын князя Яромара» и владелец поместья Гристов (Scheil 1953. S. 4). Яромар и Тетислав правили вместе, папская булла 1249 г. адресована отцу и сыну, князьям Вицлаву I и Яромару II, их преемник Вицлав II упоминает в грамотах своего брата наряду с собой как лицо, выпускающее грамоту, а иногда как советчика или свидетеля. В 1294 г. к княжеской грамоте печать приложили Вицлав II и его сын, в 1296 г. Вицлав II упоминает в грамоте себя и двух своих сыновей. И наконец, Вицлав II передает в завещании власть обоим сыновьям, Самбору и Вицлаву III (Steffen 1963. S. 48).
Интересно, что они не были единственными сыновьями Вицлава II, в семье было 4 сына и 4 дочери. Как решались конкретные вопросы передачи власти, неизвестно, однако рюгенская династия во все периоды своей истории правила мирно. 4. Несмотря на географическое положение Рюгена (Северная Германия), рюгенские князья никогда не были вассалами Священной Римской империи, Рюген был леном Дании. Такое положение, безусловно, отражает важность морских связей на Балтике в средние века. Рюгенские князья были обязаны являться на съезды ко двору датских королей и выступать на стороне Дании в военных походах (Hamann 1953). Это требовало от правящего князя значительных средств, в связи с чем есть основания полагать, что не всякий из членов рода готов был взять на себя на эти обязанности и расходы, благодаря чему естественным образом формировался круг правящих лиц.
Последние рюгенские князья имели тесные связи не только с Данией, но и с Норвегией. Дочь Вицлава II Эуфемия вышла замуж за норвежского герцога Хакона и с восхождением Хакона на престол стала королевой Норвегии. Вицлав II скончался 29 декабря 1302 г. у дочери и зятя в Осло, куда приехал в гости на Рождество, и был там похоронен. Последним князем Рюгена был Вицлав III, вошедший в историю немецкой литературы как миннезингер. Его сын Яромар, еще в детстве помолвленный с Беатрикс, дочерью Генриха, герцога Мекленбургского, умер 25 мая 1325 г., а Вицлав — 8 ноября того же года. Род князей Рюгена пресекся. К власти пришел померанский герцог Вартислав IV, племянник Вицлава, но померанские герцоги не были вассалами Дании, и датский король Кристоф II оспорил власть Вартислава.
В борьбе за рюгенское наследство не смогли победить ни тот, ни другой, потому что Кристоф II был изгнан из Дании по внутриполитическим причинам, а Вартислав скончался 1 августа 1326 г., оставив наследниками несовершеннолетних сыновей. Поскольку Кристоф II нашел убежище в Мекленбурге, его союзником стал герцог Мекленбургский Генрих II, который в итоге и получил власть над Рюгеном, но не благодаря победам, а в результате выкупа в размере 31 ООО марок серебром и брака со вдовой Вицлава III, Агнес (дочерью графа Гунтера Линдов-Руппинского) (Wichert 2009. S. 24). Так окончательно оформились связи Рюгена и Северной Германии, сложившиеся в XIII в. в результате духовных и культурных взаимоотношений, нижненемецкой колонизации и торговли.
Н.А. Ганина
